Мир на грани геоэкономического конфликта: чем опасны торговые войны
Теория Альберта Хиршмана объясняет, почему тарифы, санкции и технологии стали новым оружием глобальной политики
БЕРКЛИ — В 1945 году, в конце Второй мировой войны, экономист Альберт О. Хиршман опубликовал книгу National Power and the Structure of Foreign Trade, в которой проанализировал, как государства формируют торговые потоки в своих стратегических интересах. Книга прошла почти незамеченной. Она получила лишь краткое упоминание в журнале American Political Science Review и практически не цитировалась ни экономистами, ни другими авторами.
Сегодня Хиршман и созданное им направление — геоэкономика — переживают новое рождение, причем с куда большим влиянием, чем прежде. Их развитие опирается на ключевые идеи ученого. Первая из них — так называемый «эффект влияния» (influence effect), показывающий, как доминирующее государство может выстроить торговлю так, чтобы сбои в ней наносили больший ущерб его партнерам, чем ему самому. Угрожая ограничением экспорта или доступа на рынок, такая страна способна принуждать партнеров к уступкам.
За последний год мы наблюдали несколько примеров того, как президент США Дональд Трамп использовал тарифы и экспортные ограничения, чтобы заставить другие страны инвестировать в Соединенные Штаты или предоставить американским компаниям льготный доступ к своим рынкам. В отличие от нацистской Германии — примера, который приводил Хиршман, — администрацию Трампа нельзя обвинить в сознательном построении торговой системы для усиления этого эффекта. Трамп унаследовал огромный внутренний рынок США и технологическое лидерство страны, что обеспечило ему рычаги давления. Но итоговая стратегия оказалась той же.
Хиршман также описал второй механизм — «эффект снабжения» (supply effect), при котором торговля используется для накопления ресурсов и перенаправления экономических операций к надежным партнерам. Это укрепляет устойчивость экономики и снижает уязвимость перед внешним влиянием. Сегодня мы видим, как государства переводят торговлю и инвестиции в круг «дружественных» стран (friendshoring), усиливают собственную независимость в производстве полупроводников и накапливают редкоземельные металлы.
Но кое-что изменилось кардинально. Международные финансовые рынки, пришедшие в упадок в 1930-е годы, практически не играли роли в период, когда писал Хиршман. Теперь же они стали одной из ключевых арен геоэкономической борьбы. После полномасштабного вторжения России в Украину в 2022 году США воспользовались финансовой зависимостью Москвы: они заморозили зарубежные долларовые активы Кремля и ограничили доступ России к системе корреспондентских банковских расчетов.
Китай использует свою инициативу «Один пояс, один путь» не только для построения безопасных цепочек поставок, но и для формирования финансовой зависимости других стран. Эти государства прекрасно осознают риски: в 2023 году Италия прекратила участие в инициативе именно из-за опасений по поводу финансовой зависимости от Китай.
Критики финансовых санкций опасаются, что подобные меры могут со временем подорвать влияние тех правительств, которые их применяют. Россия и другие государства, опасающиеся оказаться под санкциями США, стремятся искать альтернативные способы хранения активов и проведения международных платежей.
Россия продвигает свою систему передачи финансовых сообщений — System for Transfer of Financial Messages (SPFS) — для трансграничных расчетов. Более серьезным конкурентом доллару и американской системе корреспондентских банков может стать китайская Cross-Border Interbank Payment System (CIPS), к которой уже подключены около 1700 банков напрямую и косвенно. Аналитики предупреждают: чрезмерное использование санкций может лишь ускорить развитие подобных систем и в конечном итоге ослабить глобальную роль доллара, лишив США важного финансового рычага.
Аналогичным образом страны, оказавшиеся под экспортными ограничениями США — прежде всего Китай, — получают стимул ускорять собственные инвестиции в технологии двойного назначения (гражданские и военные). В результате Вашингтон может столкнуться с еще более мощным и технологически продвинутым соперником — парадоксальным следствием собственной геополитической стратегии.
Подобная реакция вовсе не удивительна. Напротив, именно ее и предсказывает концепция Хиршмана: государства, подвергающиеся «эффекту влияния» со стороны США, будут развивать собственные «эффекты снабжения», чтобы уменьшить свою уязвимость.
Целевые страны также будут отвечать ответными мерами, стремясь сдержать агрессивные действия инициатора. Хиршман уделял этому меньше внимания, поскольку нацистская Германия обладала огромным преимуществом перед странами Центральной и Восточной Европы. Сегодня ситуация иная: Китай располагает собственными рычагами давления. Он ответил на тарифы и экспортные ограничения Трампа пошлинами на американские товары, контролем экспорта критически важных минералов и инвестиционными ограничениями для американских компаний.
В конце прошлого года две страны отступили от края пропасти, договорившись о «тактическом перемирии» для снижения напряженности в торговой войне. Но взаимные ответные меры легко могли выйти из-под контроля. И эта опасность сохраняется. Теперь, когда Верховный суд США заставил администрацию Трампа пересмотреть тарифную политику, вся ситуация снова требует переоценки.
Таков наш новый опасный мир. В нем тревожно много параллелей между теорией ядерного сдерживания и геоэкономической теорией Хиршмана. Как и в случае с ядерным оружием, последствия ошибки тех, кто использует геоэкономическое оружие, могут оказаться разрушительными.
Глобализация, к которой мы привыкли, пережила рецессии, финансовые кризисы и мировую пандемию. Но не факт, что она выдержит эскалацию геоэкономических конфликтов. Тем, кто ведет геоэкономические войны, стоит хорошо подумать. Их действия несут риск — для них самих и, точнее говоря, для всех нас.