Село больше не периферия: тренд «новой сельскости» в Казахстане
Почему граница между городом и селом стирается и как это влияет на экономику и образ жизни
В научных работах о современном обществе всё чаще стали появляться такие термины, как «рурализация», «новая сельскость», «рурбанизация». Что они означают и как новые тенденции могут изменить казахстанское общество? На вопросы ответила социолог, ассоциированный профессор университета Нархоз Айман Жусупова.
Айман, как бы вы описали концепцию «новой сельскости» (new rurality)? Это возврат в села тех, кто ранее уехал из села, или о том, что люди не покидают родные края?
— Концепция «новой сельскости» возникла как попытка по-новому осмыслить роль сельских территорий в условиях глобализации, цифровизации и изменения образа жизни. Речь идет о трансформации самого значения села в современном обществе.
Сегодня село рассматривается не только как место аграрного труда, но и как пространство новых форм занятости, малого предпринимательства, культурных инициатив и локальной идентичности. При этом сельская территория все чаще воспринимается как самостоятельная ценность, связанная с качеством жизни, экологичностью и более тесными социальными связями.
Поэтому новая сельскость — это не теория массового возвращения людей в села и не отказ от урбанизации. Скорее это попытка понять, как меняются отношения между городом и селом в XXI веке, когда они все чаще оказываются взаимосвязанными, а не противоположными мирами.
Когда возникла эта тенденция? Затронула ли она Казахстан?
— Сам термин «new rurality» предложил Межамериканский институт сотрудничества в области сельского хозяйства в 2000 году в рамках концепции устойчивого развития сельских территорий. В дальнейшем подход получил развитие в работах международных организаций, в том числе ОЭСР. И речь идет не об одной тенденции, а о новом исследовательском подходе к пониманию сельских территорий.
Казахстан, безусловно, вовлечен в эти процессы. Однако говорить о масштабной рурализации пока преждевременно. Для нашей страны по-прежнему характерна внутренняя миграция из села в город. Вместе с тем уже сегодня можно наблюдать процессы, которые описываются концепцией новой сельскости: развитие маятниковой мобильности, сохранение связей между городом и селом, появление новых видов занятости и постепенное размывание границ между сельским и городским образом жизни.
По данным Бюро национальной статистики, около 37% населения Казахстана проживает в сельской местности, это примерно 7,5 млн человек. Поэтому село нельзя рассматривать как периферийную или второстепенную тему. Однако парадокс заключается в том, что при такой значительной численности сельского населения исследования села остаются значительно менее развитыми по сравнению с исследованиями города. В результате многие процессы, происходящие сегодня на сельских территориях, остаются недостаточно изученными и редко становятся предметом общественной дискуссии.
Что обусловливает рурализацию: возможность работать удаленно, слишком высокая стоимость жилья в городе, усталость от маятниковой мобильности, плохая экология в городах?
— Всё перечисленное плюс стремление к более спокойному образу жизни. Однако важно избегать упрощений. На мой взгляд, одна из самых сильных идей современных исследований связана с понятием сельско-городского континуума. Все больше исследователей уходят от жесткого противопоставления «город — село». В реальной жизни люди могут жить в селе и работать в городе, получать образование в городе и сохранять хозяйство или семейные связи в селе, вести бизнес через интернет независимо от места проживания.
Поэтому сегодня вопрос заключается уже не только в том, будут ли люди переезжать из села в город. Гораздо важнее понять, как меняются связи между ними.
В каких цифрах может выражаться рурализация в Казахстане? Какой процент сельского населения, по оценкам, откажется от переезда в город в ближайшие пять лет?
— В Казахстане пока отсутствуют исследования, которые позволяли бы надежно оценить масштабы потенциальной рурализации.
Кроме того, сама постановка вопроса о том, какой процент населения откажется от переезда в город, отражает традиционное представление о том, что существует только два сценария: либо город, либо село. Однако современные исследования показывают распространение промежуточных форм мобильности.
Интересно, что последние научные работы по Казахстану показывают: миграционные решения связаны не только с экономическими факторами. Одно из исследований, опубликованное в международном журнале Journal of Rural Studies, показало, что существенную роль играют представления семей о будущем детей и доступ к качественному образованию. В ряде случаев уверенность родителей в наличии сильной местной школы может оказывать более значимое влияние на решение остаться, чем отдельные экономические стимулы.
Это позволяет взглянуть на развитие села шире — не только через экономику, но и через человеческий капитал, образование и доверие к будущему.
Городские агломерации сегодня расползаются с большой скоростью. Можно ли считать пригородные поселки вокруг Алматы, Астаны и Шымкента примером «рурбанизации»? Не становится ли село спальным районом города?
— Во многом да. Именно для описания подобных процессов исследователи используют понятие «рурбанизация» — взаимопроникновение городского и сельского образа жизни.
Многие пригородные населенные пункты сохраняют формальный сельский статус, однако значительная часть их жителей работает в городе, пользуется городской инфраструктурой и встроена в городскую экономику. В результате возникают пространства, которые уже трудно однозначно назвать ни сельскими, ни городскими.
Однако здесь важно различать рурбанизацию и простое расширение городской застройки. Если сельская территория постепенно теряет собственные функции и становится лишь местом проживания для работающих в городе людей, то мы скорее наблюдаем пригородизацию (suburbanization) и территориальное расширение агломерации.
Кроме того, не существует одного универсального села. Это принципиально для Казахстана. Одни сельские территории действительно могут терять население и ресурсы. Другие, наоборот, становятся зонами предпринимательства, новых сервисов, агротехнологий, туризма или пригородного роста.
Поэтому ключевой вопрос заключается не в административном статусе населенного пункта, а в том, сохраняет ли он собственную экономическую, социальную и культурную субъектность.
На урбанизацию завязаны стратегические планы многих сфер бизнеса: строительного, образовательного, медицинского, ресторанного и т. д. Стоит ли предпринимателям уже сегодня менять планы?
— Я бы не говорила о необходимости пересмотра стратегии урбанизации.
Города по-прежнему остаются основными центрами экономического роста, образования и занятости. Однако бизнесу стоит учитывать растущее разнообразие моделей расселения и образа жизни.
Многие процессы сегодня разворачиваются именно в сельско-городском континууме, где люди постоянно перемещаются между разными типами населенных пунктов, а цифровые технологии делают многие услуги менее привязанными к конкретной территории. Поэтому перспективными могут оказаться не только мегаполисы, но и отдельные сельские районы, малые города и пригородные зоны, способные стать точками экономического роста при наличии инфраструктуры и человеческого капитала.
Для бизнеса это означает не отказ от городов, а более точное понимание спроса. Если почти 7,5 млн человек живут в сельской местности, то это огромная аудитория для образовательных, медицинских, финансовых, цифровых и логистических сервисов.
Выгодна ли государству эта тенденция?
— Потенциально да, если речь идет о развитии жизнеспособных сельских сообществ, а не просто о сдерживании миграции.
Сегодня одна из ключевых проблем Казахстана связана с устойчивым неравенством между городом и селом в доступе к образованию, медицинским услугам, культурной инфраструктуре и возможностям развития человеческого капитала. При этом в международной дискуссии все чаще обсуждается «право на село». Речь идет о признании того, что жители сельских территорий должны обладать не только доступом к базовым услугам, но и возможностью участвовать в принятии решений, определяющих будущее их сообществ.
Для государства сбалансированное развитие территорий снижает давление на мегаполисы, уменьшает социальные разрывы и позволяет использовать потенциал тех территорий, которые сегодня часто воспринимаются лишь как объект поддержки.