Все дело в Китае: почему США атаковали Иран

За четырнадцать месяцев второго срока Дональд Трамп сначала добился смены режима в Каракасе, затем нанес ракетные удары по Ирану. Аналитики инвестбанка Teniz Capital выпустили обзор «Все дело в Китае: почему США атаковали Иран», в котором подробно изложили свое видение на причины конфликта. Независимый директор Teniz Capital Asset Management Жасулан Оспанов поделился мнением, возможна ли большая война двух держав.

Ваши аналитики в своем обзоре пришли к выводам, что за ракетными ударами по Ирану стоит противостояние США и Китая. Можете пояснить эту точку зрения?

— Мы полагаем, что Вашингтон больше интересует противостояние с Китаем чем права человека в Иране, или борьба с наркотрафиком в Карибском бассейне и ядерное нераспространение на Ближнем Востоке. Общеизвестно, что Китай импортирует большую часть энергоресурсов. В прошлом году страна ввезла 73% потребляемой нефти. Венесуэла и Иран были двумя главными источниками дешевой нефти для Китая. Пекин можно было смело назвать бенефициаром венесуэльского режима Мадуро. В прошлом году Поднебесная купила 75–85% всего венесуэльского нефтяного экспорта. Это $8–11 млрд в год дешевой нефти. При этом Пекин часто даже не платил живыми деньгами: нефть шла в зачет долга. Венесуэла должна Китаю порядка $10–12 млрд — остаток от кредитов, выданных с 2000 года через Банк развития Китая.

Если говорить об Иране, то Китай получал порядка 1,4 млн баррелей нефти в сутки — свыше 90% всего иранского экспорта. Танкеры шли через теневой флот, а это более 1500 рейсов в год, у них были отключены GPS-транспондеры и фальшивые документы, маскирующие иранскую нефть под малайзийскую или индонезийскую. Суммарная выручка Ирана от нефти превышала $4 млрд в месяц, а совокупный объем китайских закупок иранской нефти с 2021 года оценивается в $140 млрд. Могу предположить, что после окончания конфликта и установления новой власти в Иране, Китай потеряет эксклюзивный доступ к иранской нефти.

Теперь Китай будет вынужден покупать нефть по рыночным ценам без дисконта?

— Потеря иранской и венесуэльской нефти означает, что Китай должен закупать около 2 млн баррелей в сутки по рыночным ценам. Дополнительные расходы для китайской экономики составляют $7–15 млрд в год, но главное здесь не деньги, а стратегическая уязвимость. В случае кризиса вокруг Тайваня США имеют решающее влияние на 6 из 7 крупнейших нефтяных источников Китая — Саудовскую Аравию, Ирак, ОАЭ, Кувейт, а сегодня еще Венесуэлу и Иран. Россия остается единственным крупным поставщиком, относительно защищенным от американского давления через сухопутные маршруты. При этом стратегический нефтяной резерв КНР оценивается в 1,2 млрд баррелей — примерно 104 дня импорта.

Вы считаете, что противостояние между экономикой № 1 и экономикой № 2 в мире может вылиться в какие-то военные действия?

— Маловероятно, что будет военный конфликт. Но мы будем наблюдать противостояние двух самых сильных держав мира, которое будет происходить во многих сферах — в технологической экономической, образовательной, индустриальной, в сфере soft power. И в подготовке к этому противостоянию США решили получить преимущество на несколько лет вперед, ведь теперь не так легко брать Китаю энергоресурсы, как это было ранее. Торговые войны, начатые Вашингтоном в прошлом году, все это звенья одной цепи — так, США консолидируют свою орбиту и свои силы, давая долгосрочные сигналы экономически крупным игрокам во всем мире.

Эффективны ли рычаги давления, которые использует США в случае с Пекином?

— Безусловно, энергетическое давление усиливает позиции Вашингтона. Переговорная динамика теперь другая: Пекин без дешевой нефти и ощущающий уязвимость в Малаккском проливе, по которому он получает большую часть энергоносителей, становится более сговорчивым. По Украине расклад сложнее, но логика та же. Китай с 2022 года нарастил импорт из России на 121%, при этом обеспечивая Москву критически важными товарами двойного назначения. Вашингтон уже ввел санкции против «Роснефти» и «Лукойла» и пригрозил 100% тарифами для крупных покупателей российской нефти. Затяжной конфликт на Украине выгоден и Москве, и Пекину, потому что не позволяет Вашингтону полностью развернуться в Азии. Но если США покажет, что может перекрыть энергоснабжение КНР через венесуэльский и иранский прецеденты, то это изменит позицию Пекина относительно давления на Россию в украинском вопросе.

Кто по вашему мнению выступает стратегом, который определяет внешнюю политику Белого Дома?

— Безусловно, это Марко Рубио. Трамп доверяет Рубио внешнюю политику настолько, что тот стал вторым человеком в американской истории после Генри Киссинджера, одновременно занимающим посты госсекретаря и исполняющего обязанности советника по национальной безопасности. Рубио еще в Сенате продвигал законопроекты против Huawei, требовал жестких санкций по Гонконгу и Синьцзяну, добивался ограничений на китайские инвестиции. Ему принадлежит высказывание, что XXI век будет определяться тем, что произойдет между Соединенными Штатами и Китаем. КНР — самый мощный и опасный противник, с которым когда-либо сталкивалась Америка, потому что Китай обладает тем, чего никогда не имел СССР — промышленной, технологической и научной мощью одновременно. Уверен, что антикитайский вектор будет прослеживаться в американской политике независимо от того, кого мы увидим в Белом доме — республиканцев или демократов. Важно отметить, что у США в отличие от Китая есть союзники, поэтому они сильнее.