Сильный доллар против промышленности: в чем ошибается Трамп
Почему статус резервной валюты помогает США — и одновременно усиливает социальное неравенство
НЬЮ-ЙОРК — Администрация президента США Дональда Трампа уверена, что статус доллара как резервной валюты исказил мировое игровое поле против интересов Америки и снижает конкурентоспособность страны. Хотя по поводу доллара Белый дом не прав, он прав в вопросе, который экономисты часто игнорируют, поскольку, в отличие от избирателей, они абстрагируются от влияния валютного курса на распределение доходов. Поскольку приближаются промежуточные выборы в ноябре, администрации нужен политический разворот, если она действительно хочет достичь своих целей ребалансировки и укрепления экономики США.
Да, глобальная роль доллара, при прочих равных, повышает его стоимость, но при этом она позволяет США значительно увеличивать дефицит счета текущих операций, что было бы невозможно в ином случае. Исключительный акцент на проблемах, создаваемых резервной валютой, игнорирует не только ее пользу, но и, что важно, нетарифные политические инструменты, позволяющие смягчить внутренние побочные последствия, которые стали поводом для введения Трампом пошлин «Дня освобождения» с целью ограничить импорт и стимулировать экспорт.
Администрация Трампа озабочена своп-линиями, открытыми между ФРС США и иностранными центробанками, но экономисты в ответ доказывают, что это не проблема, а необходимый элемент позиции доллара, которая требует, чтобы Америка предоставляла доллары, когда они нужны. Они указывают, что, хотя дефицит счета текущих операций можно объяснять сильным долларом, торговый дисбаланс Америки вызывает тревогу, даже когда курс доллара сравнительно низок.
Экономисты подчеркивают «непомерную привилегию» доллара, включая пониженную стоимость заимствований и возможность вводить финансовые санкции против геополитических противников. Кроме того, они не считают, что пошлины являются эффективной мерой, снижающей влияние доллара на экспорт США, поскольку они повышают себестоимость в отечественной промышленности (примерно половина импорта США — это промежуточные товары) и никак не сокращают макроэкономические дисбалансы, способствующие общему росту внешнеторгового дефицита.
Аргументы верные, но неполные. В реальности опасения Трампа обусловлены ключевым вопросом политэкономии: влияние господства доллара на распределение доходов.
Чтобы понять, почему этот так, вспомним деятельность Роберта Рубина на посту министра финансов США в администрации Клинтона. У него была мантра: «Сильный доллар — это хорошо для Америки». Наверное, он говорил о тех особенностях экономики США, на которые опирается статус доллара, включая институциональную и политическую стабильность, а также глубокие финансовые рынки. Но каким бы ни было точное значение его слов, эта позиция отражала господствующее мнение на Уолл-стрит, где укрепление доллара благодаря статусу резервной валюты приносило выгоды.
Но несмотря на все выгоды для финансистов и потребителей, сильный доллар мешает промышленности США конкурировать на мировых рынках, что приводит к ущербу для промышленной занятости, а также для доходов и населения. И поэтому позиция Трампа похожа на политическую борьбу в Великобритании в 1925 году из-за возврата фунта стерлингов к его курсу до Первой мировой войны в соответствии с золотым стандартом. На фоне действий финансового лобби и усиления фунта тогдашний министр финансов Уинстон Черчилль заявил: «Я бы предпочел видеть менее гордый финансовый сектор и более довольную промышленность».
Экономическая программа Трампа признает негативное воздействие глобализации и технического прогресса на некоторые части американского общества, в то время как экономисты подчеркивают усредненные показатели и выгоды в целом. Впрочем, Трамп игнорирует простую идею, что существует больше способов (и они лучше) помочь промышленности США и ее «оставленным позади» работникам, чем ослаблять доллар. В его распоряжении есть политические инструменты, позволяющие отреагировать на тревоги этих избирателей, помочь достижению целей его администрации и одновременно сохранить поддержку доллара как резервной валюты.
Во-первых, администрация может помочь сильному промышленному сектору, увеличив госфинансирование фундаментальных исследований (которые содействуют техническому прогрессу) и сети центров прикладных исследований, чтобы внедрять технические достижения в промышленные процессы. Важно также упростить процедуры лицензирования строительства и передачи электроэнергии.
Во-вторых, чтобы помочь работникам освоить новые профессиональные навыки, администрация могла бы выделять больше ресурсов местным колледжам и существенно расширить налоговые льготы для заработанных доходов, что увеличит вознаграждение за труд. Наконец, более целевая и локально-ориентированная помощь поможет регионам, испытывающим серьезные проблемы из-за глобализации и технологий.
Сосредоточившись на проблемах сильного доллара, Трамп и его экономические советники по-новому задали старый вопрос. Но их ошибка в том, что они настаивают на реагировании с помощью неправильного инструмента. Ослабление доллара, в том числе путем снижения предсказуемости политики и ослабления экономических институтов, на которые опирается его гегемония, усугубит проблемы с доступностью цен, уже ощущаемые многими американцами, и оно навредит бюджетным позициям страны. Вопрос теперь в том, поймет ли администрация необходимость политического разворота вовремя — так, чтобы это повлияло на промежуточные выборы.
Гленн Хаббард, бывший председатель Совета экономических консультантов при президенте Джордже Буше-младшем, сейчас профессор экономики и финансов в Колумбийском университете