Кто из участников рейтингов Forbes интересуется казахстанским вольфрамом
Почему интерес к казахстанскому металлу проснулся именно сейчас и чего ждут от новых проектов
Казахстан занимает третье место в мире по добыче вольфрама. Его запасы составляют более 2,4 млн тонн. В этом году сыновья президента США Дональда Трампа договорились зайти в крупнейший вольфрамовый проект РК. Кроме того, в добычу металла уже инвестируют участники казахстанского списка самых состоятельных бизнесменов, а также российские и ближневосточные компании. Forbes Kazakhstan выяснил, почему инвесторы заинтересовались казахстанским вольфрамом именно сейчас и смогут ли создать производства на вольфрамовых месторождениях.
По данным Минпромышленности, на госучете по состоянию на 1 января 2025 года находится 2,429 млн тонн запасов вольфрама на 21 месторождении. По расчетам китайской геологической службы, это около 20 % мировых запасов. Из имеющихся месторождений эксплуатируются только 12, три находятся на доразведке, еще шесть относятся к объектам государственной собственности.
Большая часть запасов (2,1 млн тонн) приходится на пять месторождений: Верхнее Кайракты, Северный Катпар, Караобинское, Коктенколь в Карагандинской области, а также Богутинское в Алматинской области. При этом среднее содержание триоксида вольфрама (WO3) в руде составляет всего 0,1–0,2 %.
В Минпромышленности рассказали, что сейчас на стадии реализации находятся всего четыре проекта — Богутинское, которое разрабатывает ТОО «Lam 2030»; Акмая — ТОО «Akmaya Tungsten»; Северный Катпар и Верхне-Кайрактинское месторождения — нацкомпания «Тау-Кен Самрук» совместно с Cove Capital LLC, а также Аксоран — ТОО «Ecil Mining». Там ведутся работы по освоению, проектированию и подготовке ТЭО.
«При этом ряд других разведанных вольфрамовых объектов Центрального Казахстана имеют запасы, но не вовлечены в промышленную добычу либо экономически не подготовлены», — уточнили в Минпромышленности.
Сейчас в Казахстане есть проекты с разными видами права на недропользование. По контрактам работают «Северный Катпар», «Караоба-2005», Lam 2030 и Qaz Mining Company. Лицензии имеют «Жетісу Вольфрамы», Tin One Mining, Leopard Invest, ACH Mining и Akmaya Tungsten. «Ресурс 2018» имеет и лицензию, и контракт. Оба документа предоставляют право пользоваться конкретным участком недр.
Казахстанским вольфрамом помимо сыновей Дональда Трампа интересуются миллионеры из списка Forbes Kazakhstan Патох Шодиев 
Патох Шодиев Рейтинг 50 самых влиятельных бизнесменов РК (октябрь 2011) Возраст: 58 лет Источник дохода: ENRC Главный актив Патоха Шодиева в бизнесе — это ENRC, в которой ему принадлежат 14,59% акций. Также Шодиеву принадлежит треть уставного капитала Евразийского банка. У совладельца одной из крупнейших… , Эдуард Огай 
Эдуард Огай 75 богатейших бизнесменов Казахстана (май 2026) Позиция в рейтинге: 15-е место $650 000 000 Металлы | 56 лет Эдуард Огай совместно с Владимиром Кимом (№ 2 рейтинга) является совладельцем Kazakhmys Holding Limited, через которую контролирует долю в АО «Kazakhmys Copper». Ранее АО… , Владимир Джуманбаев 
Владимир Джуманбаев 75 богатейших бизнесменов Казахстана (май 2026) Позиция в рейтинге: 16-е место $615 000 000 Металлы | 52 года Владимир Джуманбаев — акционер АО «АК Алтыналмас» с долей 22,63 %. Пакет находится в процессе продажи новому акционеру — бизнесмену Шахмурату Муталипу (№ 22… , семья Асаубаевых 
Семья Асаубаевых Рейтинг богатейших людей Казахстана (май 2012) Состояние: $280 000 000 Источник: золото Доли в ТОО «Altyn Group Kazakhstan» распределены поровну между главой семьи Канатом Асаубаевым, его супругой Марусей Мараловной и их сыновьями — Бауржаном, Айдаром и Санжаром. Семья стала… , а также китайские госкомпании, структуры Solidcore Resources и российской «Татнефти» (см. подробнее на инфографике).
На разных стадиях
По словам старшего аналитика Outpost Eurasia Аружан Мейрхановой и аналитика по критическим минералам Камала Аубакирова, судя по уже заявленным планам, инвесторы постепенно смещаются от простой добычи и экспорта концентрата к более глубокой переработке внутри Казахстана.
Богутинское месторождение уже работает, горно-обогатительный комбинат в Алматинской области запущен в конце 2024 года, его проектная мощность составляет до 3,3 млн тонн руды в год.
«Тау-Кен Самрук» вместе с Cove Capital планирует создание полного технологического цикла — от добычи и обогащения до металлургического передела с выпуском паравольфрамата аммония. Для этого планируется построить две обогатительные фабрики и гидрометаллургический завод. Предварительная стоимость проекта — $1,1 млрд. Экспорт непереработанной руды не предусматривается.
При этом окончательные параметры проекта пока не определены. Сейчас он находится на стадии Definitive Feasibility Study — окончательного ТЭО. В нем должны уточнить экономические и технологические показатели, капитальные и операционные затраты, ресурсы и запасы. Завершить ТЭО планируется до конца 2027 года, добычу начать — в 2030-м.
Параллельно уже начинаются подготовительные работы на площадке: топографическая съемка, устройство временных подъездных дорог и ограждений, подготовка буровых площадок и открытие полевого офиса. Cove Kaz Capital Group отвечает за организацию финансирования, а также технологическую и маркетинговую составляющие проекта.
«Тау-Кен Самрук» планирует заключить офтейк-контракты с ключевыми потребителями. «В условиях высокой концентрации глобального рынка вольфрамовой продукции заключение международных офтейк-контрактов является одним из факторов, способных обеспечить устойчивый сбыт продукции и стабильную работу будущего предприятия», — пояснили в компании.
На Баяне и Аксоране намерены построить обогатительные фабрики, а на Северном Катпаре и Верхнем Кайракты — производить паравольфрамат аммония, или APT. На Богутинском месторождении также заявлено дальнейшее развитие переработки.
Akmaya рассчитывает переработать 9,5 млн тонн руды за 10 лет, а в год выпускать до 1 тыс. тонн ферровольфрама. Продукцию собираются поставлять в США, Европу, Японию и Южную Корею.
Государство хочет, чтобы переход от экспорта концентрата к глубокой переработке внутри страны стал отраслевой нормой. Вице-министр промышленности и строительства Иран Шархан сообщил, что стратегическая задача — создать в стране полноценную производственную цепочку от добычи и обогащения до металлургической продукции и материалов с высокой добавленной стоимостью.
Один из инструментов для этого уже появился — Банк развития Казахстана запустил программу финансирования добычи и переработки критических металлов объемом $1 млрд на 2025–2030 годы. Одним из приоритетов программы является производство продукции с более высокой добавленной стоимостью.
Минпром при этом не называет конкретное число месторождений, которые гарантированно перейдут от разведки к промышленной добыче в ближайшие пять лет. В ведомстве указывают, что для этого необходимо пройти несколько этапов: завершить геологоразведку и подтвердить запасы, подготовить ТЭО, привлечь финансирование, создать инфраструктуру и пройти экологические и другие предусмотренные законом процедуры.
Сейчас на сопровождении Минпрома находятся Lam 2030, Akmaya Tungsten, Северный Катпар и Верхне-Кайрактинское месторождение, которые реализуют «Тау-Кен Самрук» совместно с Cove Capital, а также Аксоран — проект Ecil Mining. По ним идут работы по освоению месторождений, проектированию и подготовке ТЭО.
Вольфрамовый интерес
По словам экспертов, вольфрам используется в промышленном оборудовании, авиации, космической отрасли, электронике и производстве полупроводников, но особенно важен для оборонной промышленности. Он нужен для бронебойных боеприпасов, авиационных и ракетных компонентов и специальных сплавов. Военный спрос на металл сейчас растет примерно на 8 % в год, а быстро заменить китайские поставки невозможно, так как запуск новых рудников и перерабатывающих мощностей занимает годы. Поэтому США и Европа ищут альтернативные источники сырья.
Для США вопрос особенно чувствителен, потому что коммерческая добыча вольфрама в стране прекратилась еще в 2015 году. Кроме того, с января 2027 года американские оборонные подрядчики должны отказаться от вольфрама китайского, российского, иранского и северокорейского происхождения.
В феврале 2025 года Китай, на который приходится более 80 % мировой добычи вольфрама, ввел экспортный контроль на восемь категорий продукции. После этого китайский экспорт сократился примерно на 40 % в годовом выражении, а цены за пределами страны резко пошли вверх. По данным Fastmarkets, паравольфрамат аммония с поставкой в Роттердам и Балтимор стоил около $310–320 за метрическую тонну-единицу в апреле 2024 года, $900–940 — в начале 2026-го, а к маю превысил $3100.
Аубакиров отмечает, что из-за роста цен проекты, которые еще 15 лет назад могли считаться нерентабельными, становятся гораздо более привлекательными. Он приводит в пример цену на паравольфрамат аммония, за полгода она выросла в 4 раза: с $83 за кг WO3 в январе 2026 года до $340 за кг в июле, по данным S&P Global.
После запуска Богутинского месторождения в 2024 году страна добыла около 2,4 тыс. тонн вольфрама (китайская геологическая служба оценивает его запасы примерно в 20 % от мировых) и вышла на третье место в мире после Китая (67 тыс. тонн) и Вьетнама (3 тыс. тонн) по производству этого металла. Сложившаяся ситуация, по словам Аружан Мейрхановой, повышает интерес к казахстанской ресурсной базе.
Именно поэтому нынешний интерес к казахстанскому вольфраму нельзя объяснить только наличием больших запасов. Сошлись сразу несколько факторов: рост цен, дефицит предложения за пределами Китая, ограничения китайского экспорта, растущий спрос на критические минералы и готовность инвесторов вкладываться в новые проекты.
«Если совсем упростить, на мировом рынке вольфрама сейчас одновременно происходят две вещи: предложение становится более ограниченным, а спрос растет», — говорит Аружан Мейрханова.
В Минпроме нынешний рост интереса связывают прежде всего с активизацией геологоразведки со стороны недропользователей и инвесторов. Иран Шархан объясняет увеличение числа лицензий тем, что инвесторы готовы за свой счет изучать новые участки и искать перспективные запасы. Сам факт получения лицензии, таким образом, еще не означает, что проект дойдет до промышленной добычи.
Есть проблемы
Эксперт Камал Аубакиров говорит, что называть Казахстан ключевым поставщиком вольфрама для США и Европы пока преждевременно. Проблема в том, что данные по производству и запасам вольфрама в РК пока не полностью встроены в международную систему оценки. USGS уже учитывает Казахстан как производителя — 2,4 тыс. тонн в 2025 году, — но в графе запасов страны по-прежнему стоит «нет данных». По словам Аубакирова, одна из причин — отсутствие сертификации казахстанской геологоразведки по международным стандартам.
«Чтобы Казахстан стал действительно ключевым поставщиком для США, ЕС, Японии и Южной Кореи, нужны три вещи: сертификация запасов по JORC или аналогичным стандартам, развитие переработки внутри страны и долгосрочные офтейк-контракты с западными покупателями. Пока же главным рынком для казахстанского концентрата остается Китай», — пояснил Камал Аубакиров.
Еще одна проблема — экономика конкретных месторождений. Крупные проекты, в том числе Верхнее Кайракты и Северный Катпар, имеют большие ресурсы, но сравнительно низкое содержание вольфрама в руде. На Верхнем Кайракты, по данным разработчиков, содержание WO3 оценивается в 0,12–0,2 %. Это означает, что для получения того же объема металла приходится добывать и перерабатывать гораздо больше руды.
В Минпроме уточняют, что рентабельность во многом зависит от сложности обогащения и технологии.
«Проекты по производству редких металлов, в том числе вольфрама, сталкиваются с рядом факторов, включая необходимость подбора соответствующей технологии, сложность обогащения и извлечения ценных компонентов», — говорит вице-министр промышленности и строительства Иран Шархан. По его словам, министерство сопровождает такие проекты и оказывает государственную поддержку тем из них, которые включены в Единую карту индустриализации.
Также среди проблем — инфраструктура. Перспективные месторождения находятся далеко от крупных промышленных центров. Например, возле Верхнего Кайракты есть железнодорожная станция Жарык, но для работы будущего производства понадобятся дополнительные мощности по электроэнергии и воде, а также подъездные дороги. По оценке Аубакирова, без этих вложений сама по себе близость железной дороги проблему не решает.
Помимо этого, среди ограничений эксперты назвали капиталоемкость вольфрамовых проектов и нехватку специалистов. Аубакиров говорит, что без гарантированного покупателя на будущую продукцию проекты сложно профинансировать, а внутри страны не так много инженеров и переработчиков.
Лови момент
На горизонте 5–10 лет перспективы отрасли выглядят сильными, считает Мейрханова. Но, по ее словам, все проекты находятся на разных стадиях, а их успех будет определяться экономикой каждого конкретного месторождения.
Высокая мировая цена на вольфрам улучшает экономику проектов, но сама по себе не гарантирует их рентабельность. Значение имеют содержание металла в руде, технология добычи и переработки, стоимость электроэнергии и воды, транспортные расходы, капитальные затраты, стоимость финансирования и наличие гарантированного покупателя.
В «Тау-Кен Самрук» также полагают, что для дальнейшего развития отрасли нужны инвестиции не только непосредственно в добычу, но и в геологоразведку, современные технологии добычи и переработки, а также энергетическую и транспортную инфраструктуру. Отдельно в компании отмечают важность предсказуемых условий для долгосрочных инвестиций.
При этом Казахстану, по мнению компании, важно развивать производство полного цикла — от добычи и обогащения до металлургического передела. Такой подход позволит не просто увеличить добычу вольфрама, но и создавать внутри страны продукцию с более высокой добавленной стоимостью. В компании считают, что это можно сделать за счет развития смежных производств, притока новых технологий и роста промышленного потенциала страны.
