Зачем Южной Корее нужен Казахстан в новой гонке за сырье

16 сентября президент Южной Кореи Ли Чжэ Мен впервые соберет в Сеуле лидеров Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана, Туркменистана и Узбекистана. Перед общим саммитом пройдут двусторонние встречи. Официально Сеул называет среди приоритетов энергетику, критические минералы, логистику, AI и технологии. Но экономический нерв встречи значительно конкретнее.

Южная Корея — индустриальная держава с ограниченной собственной сырьевой базой. Samsung, SK Hynix и корейским производителям аккумуляторов жизненно необходимы стабильные поставки лития, никеля, меди, редкоземельных элементов и урана. При этом в 2024 году OECD подсчитала, что около 21% импортируемых Кореей позиций для отраслей материалов, компонентов и оборудования более чем наполовину зависели от поставок из Китая. Центральная Азия для Сеула — один из способов эту зависимость уменьшить.

Казахстан внутри корейской цепочки

В 2024 году Астана и Сеул подписали соглашения о критически важных минералах — от геологоразведки и добычи до переработки лития и производства аккумуляторных материалов. В совместный номенклатурный ряд вошли не только литий, никель, кобальт, титан, медь, редкоземельные и другие ресурсы.

Есть и второстепенный, но важный стратегический актив — уран. Казахстанские предприятия обеспечили порядка 39% мировой добычи урана в 2025 году, и Астана с Сеулом предварительно договорились о продолжении поставок в Корею и возможном их увеличении. У самой Южной Кореи 26 реакторов уже обеспечивают почти треть электроэнергии.

Поэтому Казахстан для Сеула — одновременно сырьевая база, энергетический партнер и страховка от чрезмерной концентрации поставок в одной стране.

Риск старой модели

Товарооборот между Казахстаном и Южной Кореей в 2025 году составил $3,17 млрд. Однако в этом объеме баланс вовсе не кажется симметричным: экспорт Казахстана в Корею составил $0,93 млрд, а импорт — $2,25 млрд. Получается разрыв в $1,3 млрд в пользу Сеула.

И именно тут находится главный контраргумент к чрезмерно оптимистичному взгляду на саммит. Новая география поставок вовсе не означает новую модель экономики. Казахстан действительно может стать для Кореи важным источником критических минералов, но при этом сохранить старое место — продавать сырье и металлы, а обратно покупать более дорогие технологические товары.

Причем сам Сеул уже мыслит шире простой добычи. Корейское правительство прямо говорит о соединении ресурсной базы Центральной Азии с корейскими технологиями разведки и разработки месторождений, инвестициями в инфраструктуру и финансированием производственных цепочек. Для Казахстана это и есть точка торга.

Двигать полную локализацию производственного цикла для каждого металла бессмысленно — переработка требует капитала, дешевой энергии, технологий и гарантированного рынка. Но и ограничиваться экспортом концентратов тоже слишком дешево для страны, которая думает подняться чуть выше по цепочке стоимости.

Оптимальная ставка — поменять доступ к сырьевой базе на локализацию части переработки, геологоразведки, лаборатории, сервисные компетенции и технопартнерства.

Тогда формула саммита становится простой: Корее нужна диверсификация поставок, Казахстану — диверсификация собственной роли.