Выгоден ли экономике Казахстана крепкий курс тенге и почему — нет?
Экономист Арман Бейсембаев рассказал о том, за счет чего падает доллар и какое отношение к укреплению тенге имеет дорогая нефть
В конце 2025 года казахстанские экономисты прогнозировали, что в 2026 году цены на нефть опустятся в среднем до $50 за баррель, а курс доллара может дойти до 560–580 тенге. При таком сценарии, полагали эксперты, удержать инфляцию в рамках, обещанных Министерством экономики, 9–11% не получится. Однако политика Нацбанка Казахстана и конфликт на ближнем востоке, продолжающийся с февраля 2026 года внесли существенные коррективы как в курс (463,3 тенге за доллар по состоянию на 30 апреля) и в цены на нефть (30 апреля нефть марки Brent в моменте выросла до $126 за баррель, достигнув максимального показателя за 4 года). Как эти факторы сегодня отражаются на экономике Казахстана, рассказал экономист Арман Бейсембаев.
По словам Бейсембаева, ключевым фактором укрепления курса тенге стало ужесточение денежно-кредитной политики. После повышения базовой ставки на 1,5% в октябре 2025 года (с 16,5 до 18%) Национальный банк подал рынку «жесткий сигнал» о готовности бороться с инфляцией.
«Нынешний курс вносит очень существенный дезинфляционный фактор. Кроме того, такие меры были позитивно восприняты как внутренними, так и внешними участниками рынка. Стало действительно выгодно работать с тенговыми инструментами. Крупные инвестиционные банки начали заходить в тенге — это было заметно и по рынку, и по их собственным публичным комментариям и пресс-релизам, где они давали позитивные оценки курсу. Честно говоря, в конце 2025 года в такой сценарий верилось с трудом, но в итоге рыночные механизмы сработали сильнее ожиданий. Мы видим, что тенге заметно укрепился. Более того, сейчас он, по сути, демонстрирует одни из самых высоких темпов укрепления среди валют сырьевых стран — наряду с бразильским реалом, канадским долларом, нигерийской найрой, — и фактически стал одной из самых крепких валют в этой группе», — отмечает Бейсембаев.
Помимо этого, есть и другие факторы, которые усиливают эффект. Это и обязательная продажа части валютной выручки экспортерами, и трансферты из Нацфонда, и потенциальные валютные операции со стороны правительства. Кроме того, в страну начали заходить так называемые «горячие деньги» — спекулятивный капитал, ориентированный на краткосрочную доходность. Это не фундаментальные инвестиции, а деньги, которые заходят, чтобы заработать на разнице ставок, и потом так же быстро могут выйти. Все это формирует дополнительное предложение иностранной валюты на рынке.
«В итоге складывается такая связка: высокая базовая ставка делает тенговые активы привлекательными — это укрепляет курс. Укрепление курса, в свою очередь, удешевляет импорт. А более дешевый импорт напрямую влияет на инфляцию — она замедляется». — объяснил Арман.
Помогла ли нефть?
Поддержал курс и рост цен на нефть, но, по словам Бейсембаева, этот фактор далеко не первостепенный, ведь курс начал постепенно укрепляться задолго до удорожания нефти.
«Резкий рост цен на нефть, безусловно, поддержал курс, но это уже дополнительный фактор. Он просто наложился на уже существующий тренд и усилил его. Возможно, без него укрепление было бы не таким масштабным, но в целом направление движения сформировалось за счет других причин. Ключевой момент здесь — сигналы Национального банка. Как только регулятор начнет говорить о смягчении денежно-кредитной политики, курс как минимум перестанет укрепляться, а в какой-то момент может начать разворачиваться», — уверен экономист.
В связи с этим Бейсамбаев уверен, что даже резкое снижение цен на нефть не станет для Казахстана серьезным потрясением.
«Если вспомнить динамику конца прошлого года, тенге начал укрепляться еще в октябре–ноябре — тогда он двигался с уровней около 550 к 500 за доллар, и это происходило без какого-либо существенного роста нефтяных цен. Даже если цены скорректируются, условно, со $110 до $80 за баррель, они все равно останутся выше тех уровней, при которых тенге уже укреплялся ранее. Мы видели укрепление и при $60 за баррель — соответственно, снижение до $80 вряд ли станет критичным фактором. Но даже если предположить, что конфликт на Ближнем Востоке полностью завершится в ближайшее время, это не приведет к мгновенному обвалу цен на нефть. Значительная часть инфраструктуры там разрушена, и восстановление добычи нефти и газа займет время — по оценкам, около 6–7 месяцев», — полагает собеседник.
А вот что действительно может изменить текущую динамику курса тенге, так это политика Национального банка и параметры корректировки базовой ставки.
«Уже звучали сигналы о том, что даже если во второй половине года начнется цикл снижения ставки, происходить это будет крайне осторожно — вероятно, шагами по 0,25 п. п. и, скорее всего, не на каждом заседании. Такой осторожный подход необходим, чтобы максимально сгладить процесс выхода «горячих денег», который неизбежно начнется при смягчении политики. Задача — сделать этот отток плавным и по возможности незаметным для рынка. Резкие движения в этом вопросе могут иметь обратный эффект: они способны быстро ослабить курс и, как следствие, вновь разогнать инфляцию. Это фактически обнулит усилия Национального банка по ее сдерживанию», — уточняет Арман.
Чем плох крепкий курс?
Экономист Арман Бейсембаев обращает внимание, что текущий крепкий курс тенге создает противоречивую ситуацию для экономики: с одной стороны, он сдерживает инфляцию, с другой — усиливает давление на бюджет и экспортные отрасли.
«В бюджете на 2026 год заложен курс порядка 540 тенге за доллар и средняя цена нефти около $60 за баррель. Даже с учетом того, что нефть сейчас находится на более высоких уровнях, этого может быть недостаточно для полного покрытия расходных обязательств. Чем дольше сохраняется крепкий курс, тем сильнее накапливается эффект недополученных доходов бюджета. И даже высокая цена на нефть не всегда способна это компенсировать. В этом и заключается ключевая проблема», — объясняет Арман.
Отдельный момент — влияние крепкого курса на экспортные отрасли. Экономика Казахстана не ограничивается нефтью, есть и другие экспортеры, которые работают в валютной выручке. И для них текущий курс становится проблемой.
«Например, производители сельхозпродукции отмечают, что при слишком крепком тенге их доходность снижается, поскольку они получают выручку в валюте, но в пересчете на тенге зарабатывают меньше. Соответственно, это влияет и на налоговые поступления. В итоге получается двойственный эффект. С одной стороны, крепкий курс действительно помогает сдерживать инфляцию — импорт дешевеет, и это ощущают потребители. С другой стороны, экспортные отрасли теряют доходность, а бюджет недополучает часть поступлений», — пояснил собеседник.
При этом есть и другие факторы — в том числе влияние нового налогового кодекса и структурные изменения в экономике. Уже в ближайшие месяцы, по мере поступления данных за первый квартал, это начнет отражаться в статистике по доходам и отчислениям.
Где найти «золотую середину»?
Экономист отмечает, что вопрос поиска «золотой середины» в валютной политике является ключевым, поскольку как чрезмерно слабый, так и излишне крепкий курс несут для экономики свои риски. И речь здесь прежде всего идет о стабильности и предсказуемости курса, а не его фиксации.
«Я всегда подчеркиваю, что я против фиксированного курса — это очень вредная конструкция. Но и излишняя волатильность нам тоже не нужна, — отмечает он. — Нужен курс, который будет понятен и рынку, и экономике. Чтобы было ясно, в каких пределах он может колебаться, без резких движений в одну или другую сторону, — отмечает он. — Если вспомнить начало года, тогда сложно было даже представить, что курс может укрепиться ниже 500. Но рынок показал другое — и, по сути, мы получили ситуацию, которую многие не закладывали в ожидания. Такие движения создают шоки. Сначала у вас сильное укрепление, затем может последовать столь же резкое ослабление. И это уже второй шок. В итоге экономика начинает жить в режиме постоянных колебаний между крайностями. И это хуже, чем умеренное движение в одну сторону».
«Комфортной зоной» Бейсембаев называет курс в диапазоне 500–520 тенге за доллар и отмечает, что инструменты для сглаживания резких колебаний у государства есть. Это и валютные операции Минфина, и регулирование спроса через резервы, и изменение отдельных нормативов для экспортеров.
«Государство вполне способно управлять амплитудой движения курса, не фиксируя его. Более того, в такой модели оно еще и накапливает резервы, что важно для устойчивости в будущем. Потому что фундаментально экономика за короткий период не меняется. И если курс слишком сильно укрепляется без фундаментальных оснований, это создает перекос», — резюмировал Арман Бейсембаев.