В чем опасность рассрочек и почему ими заинтересовался Нацбанк
Что происходит с ценами, спросом и долговой нагрузкой покупателей
Нацбанк увидел в рынке рассрочек и BNPL риски для долговой нагрузки и прозрачности потребительского финансирования. Forbes Kazakhstan разбирался, как рассрочки меняют спрос, цены и кредитный рынок и что об этом думают эксперты и участники рынка.
В сентябре 2026-го Нацбанк опубликовал дискуссионный документ о рассрочках и BNPL (Buy Now, Pay Later), где предложил экспертам и участникам рынка обсудить возможные изменения.
Нацбанк отмечает, что рассрочка за последние годы превратилась из способа оплаты отдельных покупок в самостоятельный канал потребительского финансирования. Сегодня таким способом можно приобрести товары, авто, недвижимость или услуги. Причем юридически похожие сделки могут оформляться совершенно по-разному и подпадать под разные требования регулирования. Дело в том, что единого правового определения рассрочки в Казахстане нет. Регулятор называет это одной из главных проблем рынка.
В документе Нацбанк делит рассрочки на пять категорий — банковские, BNPL, от продавца, от застройщика и аренда с последующим выкупом.
Например, если в сделке участвует банк или МФО, это кредитный договор и на него распространяются требования к потребительскому кредитованию. Если же финансирование предоставляет нефинансовая организация, сделка может оформляться как гражданско-правовой договор, аренда с последующим выкупом или другая конструкция. Такие обязательства могут не попадать в кредитную историю или под те же требования по защите потребителей.
Как вырос рынок просрочек
Из-за того, что часть сделок на рынке рассрочек находится вне финансового сектора и не попадает под мониторинг регулятора, в Казахстане отсутствует полноценная статистика по данному сектору.
Например, с 2025 года Нацбанк отдельно учитывает беспроцентные ссуды банков, за исключением кредитных карт. На 1 сентября 2026 года их остаток составил 2,57 трлн тенге, увеличившись на 4,4% за год. Доля таких займов в потребительском кредитовании снизилась с 20 до 19,3%.
Выдачи беспроцентных кредитов в августе 2026 года по сравнению с аналогичным периодом 2025-го выросли на 2,2%, до 304,6 млрд тенге. Средневзвешенная ставка по ним увеличилась с 35,7 до 37%.
При этом просроченная задолженность росла значительно быстрее самого портфеля. В августе показатель вырос на треть год к году, до 206,8 млрд тенге. Ее доля выросла с 21,6 до 23%.
Еще до появления отдельного учета беспроцентных кредитов Нацбанк оценивал масштаб банковских рассрочек. По его данным, с апреля 2022 года по август 2025-го объем задолженности по банковским рассрочкам вырос почти в три раза, с 0,86 трлн до 2,46 трлн тенге.
Отсутствие статистики создает проблему с оценкой долговой нагрузки. Обязательства по части рассрочек и BNPL могут не отражаться в кредитной истории, поэтому финансовые организации не видят полной картины задолженности заемщика. Нацбанк связывает это с риском роста скрытой закредитованности населения.
Цена рассрочки
Экономист Арман Бейсембаев в разговоре с Forbes Kazakhstan заявил, что в Казахстане рассрочка часто фактически подменяется кредитом, хотя для покупателя она выглядит как беспроцентная покупка с оплатой частями.
«Настоящая рассрочка — это когда вы покупаете товар по его реальной цене, без переплаты и просто получаете возможность платить частями. У нас же произошла подмена: стоимость банковского финансирования включается в цену товара, а покупателю говорят, что у него нулевая переплата. Лишь на рынке недвижимости застройщики часто дают настоящую рассрочку или ипотеку за счет собственных финансовых средств», — говорит Бейсембаев.
Один из представителей рынка электроники на условиях анонимности рассказал Forbes Kazakhstan, что наша страна остается одним из немногих рынков, где цена товара при оплате сразу и при покупке в рассрочку может быть одинаковой. В Узбекистане и Турции — для сравнения — стоимость при покупке в рассрочку может быть выше.
Представитель рынка электроники вспоминает, что в период активного развития рассрочек банки требовали от партнеров сохранять единую цену товара. При этом комиссия могла составлять 12–15%, тогда как маржинальность самого ретейлера в лучший год была около 3% оборота.
Если около 80% покупок совершается в рассрочку, а комиссия составляет 15%, то, по его оценке, примерно 12% стоимости товара приходится на финансирование таких покупок. Причем эту сумму платят все клиенты, в том числе и те, кто покупает товар сразу за наличные.
«В экономике, где деньги стоят больше 20% годовых, годовая рассрочка не может быть бесплатной», — отмечает участник рынка.
Бейсембаев оценивает возможную наценку, которая компенсирует банковскую комиссию, еще выше. По его словам, в отдельных случаях она составляет 15–20% и также включается в цену товара.
«Получается несправедливая ситуация: человек, который платит наличными или картой сразу, фактически оплачивает часть стоимости чужой рассрочки. В цену закладывается стоимость кредита, хотя формально покупателю говорят, что переплаты нет», — говорит спикер.
При этом Бейсембаев не считает саму рассрочку проблемной. По его мнению, важно, чтобы стоимость финансирования не скрывалась в цене товара, а покупатель понимал, за счет чего формируется его стоимость.
Напомним, в прошлые годы власти РК хотели обязать крупные маркетплейсы, в том числе связанные с банками, показывать две цены — при оплате сразу и в рассрочку. Но эксперты и игроки рынка считают такой подход спорным, так как покупка товара на 20-30% дороже не подходит под определение рассрочки, а считается кредитом.
Представитель магазина электроники объяснил, что механизм двух ценников не заработал в полной мере, так как требования распространяются только на рассрочки за счет собственных средств продавца, а большинство таких покупок финансируют банки. Самостоятельно кредитовать покупателей ретейлеры не могут. Им нужно рассчитываться с поставщиками значительно раньше, чем покупатель погасит рассрочку.
Невидимый долг
Бейсембаев выразил мнение, что на рост рынка рассрочек за последние 5 лет повлияла пандемия коронавируса. По его словам, банки активно продвигали этот продукт, что и привело к его нынешнему масштабу. При этом, по его оценкам, около 20–30% рассрочек не попадают в официальную статистику.
«У заемщика могло быть до пяти рассрочек на разные товары, но формально перед регулятором он числился человеком без кредитов и без долгового обременения. Картина была бы хуже, если бы все рассрочки считались кредитом, но из-за того, что они не считаются кредитом, это искажает реальную картину. Из-за этого принимаются плохие решения», — говорит он.
По словам Бейсембаева, в частности, искажается оценка долговой нагрузки заемщиков. Обязательства, которые не передаются в кредитные бюро, не учитываются при расчете общей задолженности клиента. На это же обращает внимание глава Ассоциации финансистов Казахстана Елена Бахмутова. По ее мнению, невидимая долговая нагрузка заемщиков несет риски для всей финансовой системы.
«Если часть рынка остается за пределами правил, а объем таких операций растет, это становится уязвимостью уже не отдельного клиента, а финансовой системы. Если у вас есть места, не охваченные регулированием, значит, это зона уязвимости. Если эти места растут и становятся все более существенными, это может в перспективе создать системный риск», — пояснила Бахмутова.
Бейсембаев считает, что массовое распространение рассрочек снижает эффективность повышения базовой ставки. В обычной ситуации рост ставки должен сделать заемные деньги дороже, снизить спрос на кредиты и охладить потребление.
«В нормальных условиях Нацбанк повышает процентную ставку, чтобы сделать деньги дорогими, охладить избыточный спрос, изъять часть ликвидности из экономики и направить деньги населения в сбережения. Однако массовая рассрочка полностью сводит этот механизм на нет», — считает экономист.
По словам Бейсембаева, покупатель при этом ориентируется прежде всего на размер ежемесячного платежа, а не на стоимость денег в экономике. Поэтому рост базовой ставки не обязательно меняет его решение о покупке, если ему по-прежнему предлагают ту же сумму ежемесячного платежа и формально нулевую переплату.
При этом рассрочки существуют в более широком рынке потребительского кредитования, который сейчас заметно охлаждается. Если раньше потребкредиты росли примерно на 30–40% в год, то сейчас темпы снизились примерно до 8%. Одновременно выросла доля отказов по кредитным заявкам.
«Когда потребительское кредитование охлаждается, снижается и спрос на импорт, соответственно, снижается спрос на валюту. Это уже влияет и на курс тенге, и на инфляционные процессы», — говорит Бейсембаев.
По его словам, торговые центры теряют трафик, снижается средний чек и продажи крупной бытовой техники. На этом фоне, считает экономист, рост ВВП может замедлиться с 6,5% в прошлом году примерно до 4,5% в текущем.
«Для компаний получается двойная нагрузка. С одной стороны, меняются налоговые условия, с другой — снижается потребительский спрос, который раньше поддерживался доступным кредитованием», — говорит Бейсембаев.
Подход к рассрочкам
Нацбанк подчеркивает, что не ставит целью ограничить рынок рассрочек и BNPL. Дискуссионный документ может измениться после предложений рынка, а итоговые правила будут зависеть от того, какие риски регулятор сочтет необходимым закрыть и какие инструменты позволят сделать это без потери доступности рассрочек.
Так, регулятор предлагает распространить на BNPL и другие схемы отдельные требования финансового регулирования, ввести обязательное раскрытие условий сделок, передачу данных в кредитные бюро, требования к защите прав потребителей, включая ограничение штрафов и неустоек, а также оценку платежеспособности и долговой нагрузки клиентов. Кроме того, Нацбанк предлагает обсудить сроки таких сделок в зависимости от вида покупки и необходимость регулирования рассрочек на работы и услуги.
Бейсембаев считает, что при разработке регулирования необходимо четко разграничить само понятие рассрочки и разные виды покупок. По его мнению, в одну категорию нельзя объединять потребительские товары, автомобили и недвижимость.
В качестве одного из возможных подходов он приводит российскую модель, где банки не выдают рассрочку напрямую, а ее предоставляет продавец, тогда как банк может выступать оператором транзакции. Если банк заявляет беспроцентную рассрочку, его доходность по такой операции должна составлять 0%, а зарабатывать он может на комиссии с продавца.
При этом, говорит Бейсембаев, полностью исключить финансового посредника из таких сделок сложно, так как у небольших продавцов нет инструментов для взыскания задолженности. В качестве примера он приводит крупные торговые сети, которые могли бы предоставлять рассрочку, а банк — обеспечивать проведение платежа.
В Агентстве по регулированию и развитию финансового рынка сообщили Forbes Kazakhstan, что вопросы регулирования BNPL пока находятся на стадии обсуждения. Итогового решения по ним нет.
