Новые Bvlgari: стимпанк с атомным двигателем

Сенсацией Geneva Watch Days стали часы, выпущенные Bvlgari в коллаборации с независимым часовщиком Вианне Альтером. Главный часовой дизайнер Bvlgari Фабрицио Буонамасса Стильяни рассказал о том, как удалось соединить элегантность Octo Finissimo с жюль-верновским стилем Альтера.

Француз Вианне Альтер прославился своей моделью Antiqua — часами с четырьмя иллюминаторами-циферблатами, как в подводной лодке, в духе научной фантастики Жюля Верна. Альтер построил ее в 1998-м, создав свой узнаваемый стиль «часового стимпанка».

Итальянец Фабрицио Буонамасса Стильяни ничуть не менее известен. Это он в 2014-м дал образ сверхтонкой, сверхсовременной, самой минималистичной линии Bvlgari Octo Finissimo, справедливо считающейся одним из шедевров часового искусства нашего времени.

Чем знамениты сверхтонкие Octo Finissimo

Создав линию Octo Finissimo, Bvlgari превратила экстремальную тонкость из редкого часового исключения в правило. С 2014 года Octo Finissimo год за годом устанавливал мировые рекорды, причем в самых разных категориях: от турбийона c ручным заводом толщиной 1,95 мм до минутного репетира, механизма с автоподзаводом, хронографа, скелетона и вечного календаря. В 2021 году вечный календарь толщиной 2,75 мм получил главный приз «Золотая стрелка» Женевского часового конкурса GPHG. А в 2022-м Octo Finissimo Ultra достиг толщины всего 1,80 мм. Поставив десять мировых рекордов, Bvlgari сделала тонкость и элегантность новым недосягаемым для многих уровнем современной механики.

Нет ничего более противоположного, чем Antiqua и Octo Finissimo, но в этом сентябре в Женеве мы увидели их объединение в двух необыкновенных моделях Octo Finissimo Dual Time X Vianney Halter с корпусами из титана и золота. Титановых часов выпущено всего 30, золотых — вполовину меньше. На Geneva Watch Days, где было в этот раз представлено более 70 брендов, только о них и говорили. Несмотря на цену — 75 000 и 120 000 евро соответственно, Octo Finissimo Dual Time X Vianney Halter начали раскупать быстрее, чем журналисты выложили в сети первую новость об этих удивительных часах. Нам повезло подержать их в руках и обсудить с Фабрицио Буонамасса Стильяни их парадоксальный успех.

Фабрицио, работая над сверхтонкими Octo Finissimo, вы не раз сотрудничали с художниками и архитекторами. Но до сих пор они соглашались уступать вашему тонкому, минималистичному дизайну — в духе того японского архитектора, который сказал: «В этих часах все так совершенно, что вашему соавтору остается только еще на шаг отойти назад».

— Тадао Андо, о котором вы говорите, даже «отступив на шаг», сумел придать Octo Finissimo в нашей тогдашней коллаборации такой же узнаваемый стиль, как и его архитектура. Это одна манера совместной работы, но есть и другая, которая в полной мере проявилась в сотрудничестве с Вианне Альтером. Он настоящий бунтарь, он терпеть не может подчиняться, и он прав, ведь для того и приходят к нему, чтобы получить «настоящего Альтера». Ну а в Bvlgari мы готовы предоставить Octo Finissimo в виде «холста» для художников. Мы считаем, что форма этих часов настолько известна, что нам уже необязательно настаивать на своем эстетическом диктате, мы сами можем отступить на шаг, чтобы сделать образ еще более ярким.

Вианне Альтер — не только очень интересный и харизматичный часовщик. Это еще и автор с совершенно узнаваемым художественным языком, с элементами почти стимпанковской эстетики, которые, как мне кажется, далеки от вашего элегантного минимализма.

— Минимализм — это не синоним скуки, а дизайн — не игра в поддавки. Мы не отдали нашу знаковую модель на откуп: «делайте что хотите». Мы работали вместе, создавая такую коллаборацию, которая была бы построена и вокруг дизайна, и вокруг часовой техники. Поэтому мы искали очень известного, очень яркого, очень узнаваемого часовщика, который сможет поработать непосредственно с механизмом Octo Finissimo.

И среди всех независимых вы выбрали именно Вианне Альтера?

— Я всегда был большим поклонником работы Вианне Альтера. Особенно его часов Antiqua, вдохновленных Жюлем Верном. Когда я впервые увидел их почти тридцать лет назад, я разглядел в них не только часы, но и прекрасный, странный объект, чудо техники XIX века. Меня поразила придуманная им конфигурация циферблата с отдельными окошками-иллюминаторами для разных функций.

Трудно представить себе, как проходила совместная работа. Вы оба настолько известны, что каждый из вас, наверное, точно знал, что ожидать от соавтора, каждый готовился к встрече, каждый яростно защищал свою идею.

— Никакого соперничества, даже намека на него. Мы встретились с Вианне как единомышленники и сначала вообще не говорили о часах. Мы говорили об эстетике американского сериала 1970-х «Звездный путь», о научной фантастике, о красоте стимпанка, о графике классических комиксов — словом, обо всем, что нам было обоим интересно. И только потом очень осторожно перешли к часам. Мы как будто бы боялись спугнуть друг друга. Никто не настаивал на своем, каждый был готов уступить ради результата.

И все же вы решили выдвинуть вперед узнаваемый стиль Antiqua. Это была как раз идея Альтера?

— Честно говоря, нет. Это не Вианне заранее пришел к нам с мыслью в какой-то мере повторить формы Antiqua. Это я все время подталкивал его к тому, чтобы сделать новую версию — Octo Antiqua. Сначала он не был уверен. Вианне сказал мне: «Но Antiqua для меня — это вещь тридцатилетней давности…» А я ответил: «Да, но это твой образ, твоя подпись. Это то, чем ты уже вошел в историю часового искусства. И если мы хотим сделать что-то вместе, я дам тебе механизм Octo, общие очертания Octo, а дальше мы вместе разработаем новый часовой модуль и добавим его, умножив стиль Вианне Альтера на стиль Bvlgari».

Кто же в итоге главный в этой коллаборации, чьи это часы? Посмотришь спереди — типичный Альтер, посмотришь сзади — абсолютное Octo. Паровоз Стефенсона с мотором Ferrari?

— В этой коллаборации нет ведущих и ведомых. И, наверное, этому очень помогли наши отношения с Вианне. Все происходило невероятно легко. Мы говорили о вещах, которые нас объединяют, мы находили общее, мы наслаждались новым стилем, который мы создавали в этой беседе, специально не говоря о часах, дизайне, маркетинге и прочих абстракциях, мы просто делали рисунки, и постепенно часы стали выглядеть именно так, какими вы их видите.

Вианне Альтер живет и работает в легендарной часовой деревне Сент-Круа, а вы собираете механизмы в Ле-Сантье. Где же проходили встречи?

— Альтер приехал в Ле-Сантье, осмотрел нашу мануфактуру и сказал: «Вы делаете невероятные вещи». А потом мы сели друг напротив друга за столом. Я взял карандаш и сказал: «Итак, у нас есть круг». И объяснил, что мы хотели бы сделать часы с датой, потому что у Finissimo никогда раньше не было даты. «Пусть дату показывает диск, который будет проходить по кругу». И я нарисовал место для диска. Потом я сказал Вианне: «Мы хотим GMT, потому что у Finissimo никогда не было функций второго часового пояса». «Хорошо, — сказал он, — тогда стрелка второго часового пояса будет рядом с секундной». И я нарисовал новый круг. Потом мы нашли место для индикатора «день/ночь». В тот же день мы уже знали, какими будут наши часы.

Вы не побоялись так радикально менять дизайн ваших знаменитых Octo Finissimo?

— Я взял знакомый всем корпус Octo, а потом представил, как Вианне работает с ним, дополняя его раздельными, вынесенными на циферблат иллюминаторами. Я был уверен, что, во-первых, получившийся объект действительно будет уникален, а, во-вторых, дизайн все равно будет дизайном Octo. Если хотите, это еще и демонстрация силы Octo Finissimo как часов, которые имеют такой узнаваемый образ, что их невозможно спутать ни с какими другими, как их ни меняй.

Но есть же, наверное, пределы трансформации формы?

— Пределов нет. Если завтра я сделаю треугольную модель Octo Finissimo, это все равно будет Octo. Мы просто продолжаем расширять стилистические границы. Если ты рабски привязан к определенной эстетике, ты вынужден все время повторяться, делать одну и ту же форму. И для нас, и для Альтера новые часы стали выходом за пределы привычного, за пределы того, чего от нас ждали. И именно поэтому все комментарии, которые мы получили до сих пор, были такими: «Это невероятно, потому что это Octo» — и одновременно: «Это невероятно, потому что это часы Вианне Альтера». Нам удалось соединить два мира, которые на первый взгляд вообще не должны были соединяться.