«Мать всех экономических потрясений» — китайский меркантилизм
Дешевые китайские товары и технологии помогли мировой экономике, но одновременно усилили деиндустриализацию и затормозили развитие других стран
ВАШИНГТОН, ОКРУГ КОЛУМБИЯ — В долгосрочной перспективе истории экономические достижения Китая за последние 50 лет, безусловно, будут выделяться благодаря масштабам и темпам повышения качества жизни в этой стране. Однако влияние Китая на остальной мир до сих пор недооценивается.
Конечно, если ограничиться ретроспективным анализом глобальных потрясений периода после Второй мировой войны, то к числу наиболее значимых можно отнести нефтяные эмбарго 1970-х годов, которые привели к значительному и устойчивому снижению производительности труда в развитых странах; а также финансовый кризис 2008 года, который резко остановил глобализацию и поставил под сомнение американскую модель капитализма, погрязшего в финансовых спекуляциях. Политика Федеральной резервной системы США также имела явные глобальные последствия. Например, ужесточение денежно-кредитной политики Полом Волкером в начале 1980-х годов спровоцировало долговой кризис в развивающихся странах, а количественное смягчение, начатое при Бене Бернанке, в конечном итоге стимулировало приток капитала на развивающиеся рынки, тем самым поддерживая высокие темпы роста в 2000-х годах.
Однако китайский меркантилизм, пожалуй, имел еще более значительные последствия, чем любой из этих эпизодов. Если он и не был признан таковым, то только потому, что это не было единичным явлением, а скорее более устойчивой силой, которую часто смешивают с общими показателями роста Китая. Скрытое предубеждение, заставляющее аналитиков ставить США в центр мировой экономики, привело к тому, что многие упускают из виду, насколько кардинально изменил правила игры китайский меркантилизм с точки зрения как глобальных общественных благ, так и глобальных общественных бедствий.
В активах баланса выделяются три пункта. Первый — вклад китайского меркантилизма в «Великую умеренность». После высокой инфляции 1970-х годов глобальная инфляция снизилась и оставалась на низком уровне вплоть до пандемии COVID-19. Хотя разумная денежно-кредитная политика и независимость центральных банков были важными факторами, именно агрессивный меркантилизм Китая стабильно снабжал мир недорогими промышленными товарами. Низкая инфляция стала результатом сочетания существенного роста цен на неторгуемые услуги, такие как здравоохранение и образование (где рост производительности труда достигается с большим трудом), и падения или стагнации цен на торгуемые товары, что стало возможным благодаря Китаю.
Без вклада Китая работа руководителей центральных банков в странах с развитой экономикой была бы гораздо сложнее. Занимая пост управляющего Банком Англии, Марк Карни часто говорил о благотворном влиянии «глобализации» на «Великую умеренность». Однако термин «глобализация» абстрагирует внимание от реального источника.
Второе глобальное общественное благо, вытекающее из китайского меркантилизма, касается смягчения последствий изменения климата. Революция в области возобновляемых источников энергии — это в основном солнечная революция, и она стала возможной благодаря поставкам недорогих китайских солнечных панелей и во все большей степени аккумуляторов (которые обеспечивают электроэнергию, когда солнце не светит).
До солнечной революции климатическая политика застряла в расчетах компромиссов — жертвовании текущего потребления посредством углеродных налогов ради будущих выгод в виде сокращения выбросов. Поскольку убедить в этом ориентированную на настоящее общественность оказалось невозможно, серьезный прогресс в борьбе с изменением климата в богатых странах застопорился. Но теперь китайский меркантилизм сделал сокращение выбросов совместимым с экономическим ростом и динамичным развитием, сделав революцию в области возобновляемых источников энергии доступной для всех стран. Будущие поколения вполне могут поблагодарить Китай за то, что он предотвратил или, по крайней мере, отсрочил катастрофические последствия для планеты.
Появилось и третье преимущество. В значительной части развивающегося мира, где централизованные внутренние энергосистемы не функционируют должным образом, недорогие китайские солнечные панели расширили доступ к энергии. Хотя это и не является постоянным решением, солнечные панели и аккумуляторы китайского производства представляют собой существенное улучшение по сравнению с существующим положением дел для бедных слоев населения во всем мире. В Пакистане, например, на долю солнечной энергии приходится до одной пятой электроэнергии, поставляемой по сети.
Но теперь перейдем к пассивам баланса. Как показали десять лет назад Дэвид Автор, Дэвид Дорн и Гордон Хансон, первый «китайский шок» ускорил деиндустриализацию (хотя и не был ее единственной причиной) в политически значимых регионах США. А сейчас второй «китайский шок» наносит сокрушительный удар по немецкому автомобильному сектору, от которого зависит более широкая промышленная экосистема страны, состоящая из малых и средних предприятий — «миттельштанда».
Более того, третий «китайский шок» — или, что было бы более точным, «давление» — по всей видимости, имел еще более серьезные последствия, сдерживая возможности индустриализации и развития для широкого круга стран с низким и средним уровнем дохода, как показывают результаты моей недавней работы с Шумитро Чаттерджи. В отличие от первых двух шоков этот был менее заметным. Его последствия проявляются не в сокращении рабочих мест или закрытии заводов, а скорее в том, что заводы так и не были построены, экспортные рынки так и не были освоены, потенциал так и не был накоплен, а пути развития так и не были открыты. В этом заключается истинная цена «давления со стороны Китая».
Оценив количественные показатели факторов «жесткой силы», в своей книге 2011 года «Затмение» я предсказал, что подъем Китая наступит раньше, чем ожидал мир. Но даже этот анализ не учел, насколько неуклонный меркантилизм Китая повлияет на мир — как в лучшую, так и в худшую сторону. В одиночку довести глобального гегемона (Америку) до самосомнений и ослабления, одновременно нанеся сокрушительный экономический удар по крупнейшей державе Европы (Германии), — это «достижение», которому в истории найдется мало аналогов.
Китайский меркантилизм сыграл в изменении мира в этом тысячелетии более значительную роль, чем экономические процессы в США или политика ФРС. Хотя разворачивающийся «шок Дональда Трампа» может еще оказаться более значимым в предстоящие десятилетия, он не будет иметь ни одной из положительных сторон китайской экономической модели — только проблемы, насколько хватит глаз.