Кто такой Малик Зенгер и почему его клипы становятся известными на весь мир
Большое интервью режиссера нашумевших клипов «Ирины Кайратовны» и Галымжана Молданазара
Малик Зенгер — казахстанский режиссер и креативный продюсер, чье имя в последние годы прочно ассоциируется с громкими музыкальными проектами.
Именно он снял нашумевшие клипы «Ирины Кайратовны» «Чина» и «Айдахар», которые суммарно набрали около 600 млн просмотров и получили международную известность. Зенгер также получил в 2023 году награду «Лучший режиссер музыкального клипа» на Cannes World Film Festival за клип на песню Галымжана Молданазара Kogershin.
Мы встретились накануне Наурыза в одной из алматинских кофеен, где было довольно шумно и многолюдно. Пока пробирались к более тихому столику, один из посетителей буквально перехватил моего будущего собеседника со словами: «О! Вы же Малик Зенгер!» — и попросил сделать пару кадров. Импровизированная фотосессия длилась недолго, в отличие от интервью, которое заняло без малого два часа.
Маленькая камера
Малик Зенгер родился в Восточном Казахстане, в селе Алексеевка, вырос в Алматы. Когда в 2003 году встал вопрос о вузе, выбор пал на KIMEP, который находился в двух шагах от дома. Специальность выбирал не слишком осознанно, главное — подальше от точных наук. Идеальным вариантом, по мнению будущего студента, стал факультет государственного управления. Учеба казалась Малику довольно скучной, чего не скажешь о студенческой жизни: он участвовал в КВН, состоял в молодежном парламенте, занимался организацией мероприятий, запустил киноклуб и помогал другим ребятам с подготовкой творческих проектов.
«На факультете маркетинга ребятам нужно было придумывать и снимать рекламные ролики. Я приходил и говорил: давайте я вам сниму, бесплатно. Тогда были камеры на miniDV-кассетах — маленькие, с откидной крышкой, на нее и снимал. Я мог бы потратить это время на что-то другое, но мне нравилось снимать», — вспоминает он.
Интерес к кино сформировался у Малика еще в детстве, а любовь к литературе, музыке, рисованию и написанию сочинений постепенно воплотилась в видеопродакшене. При этом родители не слишком охотно поддерживали увлечения начинающего режиссера.
«Для них всегда было важно, чтобы я занимался чем-то стабильным, получил понятную специальность — юрист, инженер, врач. С творческими профессиями все сложнее. Всегда считалось, что там нет стабильности, и в 90-х многие талантливые писатели, сценаристы, режиссеры действительно оказались в тяжелом положении. Индустрия рушилась, поддержки не было, кто-то спивался, так что, возможно, у родителей были основания для опасений», — рассуждает собеседник.
К четвертому курсу стало очевидно, что представления Малика о карьере не связаны со сферой государственного управления. Еще во время учебы, в 2006 году, он устроился в компанию Digital TV, которая была крупным оператором кабельного и цифрового телевидения, участвовал в производстве коммерческих видеороликов. В 2008 году компания запустила молодежный музыкальный телеканал Fresh TV.
На старте команда состояла из нескольких человек, включая Малика. Они занимались не только производством контента, но и концепцией канала: разрабатывали позиционирование, программную сетку, визуальный стиль. Проект постепенно масштабировался и расширялся, однако уже тогда Зенгер понимал, что в долгосрочной перспективе не хотел бы ограничиваться ТВ-форматом.
«В то время «на пьедестале» были рекламные ролики. В 2000-х на них выделяли огромные бюджеты. Одним из эталонов для меня тогда были работы Тимура Бекмамбетова — в несколько минут он мог уместить целую историю. Создавалось ощущение большого кино в формате рекламы. Мне еще нравились американские рекламные ролики и клипы на MTV. Я смотрел их и ловил себя на мысли, что хочу делать такие же», — вспоминает Зенгер.
Вскоре он решил полностью сменить профессиональную траекторию: оставить учебу в KIMEP, уйти из Digital TV и получить профильное образование в сфере режиссуры. Рассматривал киношколы Германии, Франции и Великобритании, однако в профессиональной среде рекомендовали ориентироваться на США как центр мировой киноиндустрии. В 2010 году Зенгер поступил по программе «Болашак» в New York Film Academy.
Классная работа
Окончив обучение, Малик вернулся на родину, хотя к тому моменту получил разрешение на работу в США. По его словам, решение о возвращении не было связано с формальными обязательствами о пятилетней отработке после завершения учебы. Все определил случай. Наргиз Шукенова, племянница легендарного певца Батырхана Шукенова, проводила кинофестиваль «У каждого свое кино», в котором участвовали многие из тех, кто работал в видеопродакшене: режиссеры, организаторы фестивалей, художники, артисты.
«На этот фестиваль отбирали работы молодых режиссеров и видеокреаторов. Я тогда учился на втором курсе и сделал в качестве семестровой работы музыкальный клип для своей одногруппницы, колумбийской певицы, — уточняет собеседник. — Работа получилась кропотливая и заняла много времени. Многое сделал вручную, прорисовал, детально собрал. И подумал: столько труда вложено, почему бы не показать? Обратился к Наргиз с просьбой отправить клип на фестиваль. Она посмотрела и ответила: «Классная работа, давай покажем!»
После фестивального показа Малик узнал, что к организаторам с просьбой поделиться его контактами обращались представители индустрии. Среди них был продюсер казахстанской кинопродюсерской студии Anykey Андрей Распутин. На тот момент компания считалась одним из ключевых игроков рынка и была задействована в наиболее крупных видеопроектах, включая музыкальные клипы, рекламные ролики. Распутин предложил работу в Anykey, и перед Зенгером встал выбор: принять предложение или вернуться в США.
«Я мог вернуться в Америку — у меня там оставалась комната в квартире, которую мы снимали вместе с ребятами. Когда уезжал в Казахстан, был уверен, что это временно: вещи остались там, я продолжал платить аренду, чтобы сохранить место. Но в какой-то момент принял решение, позвонил друзьям и сказал, чтобы сдавали мою комнату. В Казахстане вырисовывалась стабильная работа, а там — студенческие проекты, не факт, что за них заплатят. Я понял, что на этом этапе мне важнее стабильность и реальная практика», — объясняет собеседник.
В Anykey Малик получил должность продюсера, однако вскоре стало понятно, что управленческая работа ему не подходит, и героя нашей истории перевели на позицию режиссера. Работать на съемочной площадке и писать сценарии оказалось куда интереснее. Среди первых проектов, над которыми работал Малик, были съемки для Kaspi Bank, короткометражные и коммерческие проекты для частных заказчиков. Работа не предполагала постоянной занятости, участие зависело от тендеров и поступающих заказов.
«Параллельно я сделал свой сайт и начал сам находить музыкантов, которые, на мой взгляд, могли стать по-настоящему выдающимися, но им не хватало профессиональной визуальной подачи. Решил, что в этом будет заключаться моя небольшая миссия — находить талантливых ребят и делать для них визуал, который соответствует их творчеству и энергии», — рассказывает Малик Зенгер.
Кім ол?
Галымжан Молданазар стал одним из первых артистов, с кем он начал сотрудничество. В профессиональной среде активно обсуждали появление исполнителя, чья музыка заметно отличалась от основного казахстанского поп-рынка. Коллеги Зенгера обращали внимание на схожесть их с Молданазаром подходов к творчеству, сочетание индивидуальных стилей и полагали, что совместная работа могла бы оказаться органичной. В 2015 году Малик фактически стал для Галымжана и режиссером, и креативным продюсером.
«Оказывается, Галыму тоже много рассказывали обо мне, но познакомились мы случайно, в одном из баров Алматы. И там, буквально на лестнице, договорились о встрече. Я понимал, что он классный музыкант, он уже писал хорошие треки в стиле синти-поп, но не имел возможности себя продвигать. На следующий день мы встретились, и Галым сам выбрал песню, которая, как ему казалось, может «выстрелить», — говорит Малик.
Первый клип сняли на трек «Кім ол» (551 тыс. просмотров на YouTube). По словам Малика, это была «настоящая американщина»: они представили, что было бы, если бы Казахстан развивался так же, как США, какими были бы мода, эстетика, свет, музыка. «Мы как будто придумали альтернативную реальность, сделали такие 80-е, которых у нас никогда не было», — вспоминает Зенгер.
Галымжан Молданазар в комментарии для Forbes Kazakhstan отмечает, что тогда не было ни команды, ни бюджета, но все удалось даже лучше, чем ожидалось. «Мы долго готовились к съемкам. Это сейчас в Казахстане сильная индустрия, каждый знает свою роль. А тогда мы все делали вдвоем: искали локации, снимали, монтировали. Нам помогли друзья Малика, дали оборудование. И сегодня, когда я смотрю эту работу десятилетней давности, я понимаю, что моим детям не будет стыдно, а это для меня самое главное», — признается Галымжан.
Работу приняли и в обществе, клип быстро разошелся в Сети, его активно ротировали на телеканалах Hit TV и Gakku TV. По словам Зенгера, продюсеры сами выходили на команду с предложением взять видео в ротацию. Однако ни исполнитель, ни режиссер на телевизионных показах не заработали. «Это было безвозмездно. Нам это было нужно для имиджа», — поясняет Зенгер.
Голубь мира
Одна из самых заметных работ творческого коллектива — клип на песню Молданазара Kogershin (566 тыс. просмотров на YouTube). Идея клипа — как важно жить в мире и согласии — родилась задолго до появления самой песни. «Мы сидели у Галыма в студии, слушали треки, делились мыслями, — рассказывает Малик. — И я сказал, что давно хочу снять клип, в котором можно было бы отразить состояние, знакомое каждому из нас по детству: ты находишь какие-то странные вещи, что-то придумываешь и мастеришь из них и потом играешь целыми днями. Он говорит: «Классно. Но у меня сейчас нет подходящей песни. И денег нет».
По словам Зенгера, масштаб, заложенный в идею, изначально требовал серьезных затрат, но опыта привлечения спонсоров у команды не было. Спустя почти шесть лет, в 2022 году, когда началась война в Украине, Малик вернулся к отложенной идее и даже написал сюжет, который разложил по битам и кадрам. Воплотить задумку в реальность помогло одно профессиональное знакомство. Во время работы над рекламными проектами Малик сотрудничал с Марией Мун (в 2025 году вошла в список самых знаменитых женщин казахстанского маркетинга Forbes Woman Kazakhstan), которая на тот момент была маркетологом в корпоративном секторе. Со временем Мария привлекала Малика в собственные независимые проекты, а в том же 2022 году они основали креативное агентство NOTO Agency — впоследствии одно из самых успешных независимых агентств Центральной Азии.
Малик поделился с коллегой задумкой, Мария загорелась идеей и пообещала найти деньги, а Галымжан, вспомнив фильм «Человек — швейцарский нож», понял, как должна звучать песня и в какой атмосфере должен быть выдержан видеоряд.
Началась масштабная подготовка к съемкам. Кастинги длились больше месяца — для клипа нужно было собрать около сотни детей. На площадке одновременно работали свыше ста человек, съемки проходили в 300 километрах от Алматы. «Мы попали под сильный ураган и дождь. Съемки сорвались. Пришлось заново проводить кастинг, собирать детей, докупать реквизит, организовывать трансфер, по сути, повторять весь процесс с нуля», — объясняет Малик.
Галымжан Молданазар рассказывал, что до съемок клипа Зенгер его не допустил, памятуя о размолвках, происходивших во время работы над «Кім ол» и еще одним клипом, «Өзің Ғана». После одного из таких конфликтов режиссер и исполнитель даже довольно долго не общались. На вопрос, почему же он все-таки согласился отстраниться от процесса, музыкант ответил, что со временем начал полностью доверять Зенгеру.
«Малик глубоко погружается в каждую историю, проживает ее, продумывает каждый кадр. Он ответственный и сильный режиссер, в чем-то саркастичный и очень насмотренный. Он может быть очень грустным и очень веселым одновременно. Но его главная сила в том, что он сохранил в себе ребенка — детскую непосредственность, детский взгляд на некоторые вещи», — говорит Молданазар.
«Он не из тех, кто будет соглашаться ради удобства. Да, это иногда создает напряжение, но это же и дает сильные работы. В нашем деле без этого невозможно», — дополняет Мария Мун.
Клип Kogershin вышел в октябре 2022 года, а уже в июне 2023-го работа была представлена на Cannes World Film Festival. Авторы хотели донести свой месседж прежде всего до зарубежного зрителя, в том числе до российской аудитории, однако понимали, что выйти в международный прокат будет невозможно из-за, по словам собеседников, «сильного высказывания». Тогда команда самостоятельно нашла подходящие площадки и подала заявки. Большую часть работы взяла на себя Мария Мун, отправив проект на десятки международных фестивалей.
В итоге за Kogershin Зенгер был удостоен награды в Каннах как лучший режиссер музыкального клипа. После этого работа собрала около 50 наград и номинаций на фестивалях по всему миру. «Клип показывали в кинотеатрах и на закрытых показах, а также разбирали в киношколах как пример авторской режиссуры в музыкальном формате», — рассказывает она.
Благодаря этой работе Малик получил приглашение на китайский Silk Road International Film Festival. По словам собеседника, там появились первые предложения о потенциальном сотрудничестве, но эти идеи по сей день остаются «в работе».
«У Малика очень четкое чувство визуального мира и атмосферы. Он не просто снимает, он создает среду, в которой артист начинает звучать по-другому. И при этом у него есть редкий баланс: с одной стороны — художественное мышление, с другой — понимание, как работать с реальными ограничениями продакшена. Он один из тех, кто начал относиться к клипу не как к сопровождению трека, а как к самостоятельному креативному продукту. И это сильно повлияло на планку ожиданий в индустрии», — отмечает Мария.
Острая сатира
Весной 2023 года Малик получил сообщение от Алдияра Жапарханова, участника группы «Ирина Кайратовна» (ИК, участники рейтинга «30 до 30» Forbes Kazakhstan за 2020 год), с предложением о сотрудничестве. «Я тогда почему-то даже не открыл сообщение. Потом Алдияр написал еще раз — уже с пояснением, что ему нравится мое творчество. На тот момент они прекратили сотрудничество с Куанышем Бейсеком и искали режиссера. Конечно, я согласился», — поясняет Малик.
Алдияр Жаппарханов рассказал Forbes Kazakhstan, что является большим поклонником творчества Галымжана Молданазара, почти 80 % клипов которого снимал как раз Малик Зенгер. И когда Бейсек покинул команду, Малик был первым, к кому обратились музыканты. «Мы быстро нашли общий язык. Он легкий, открытый, веселый. Такой же, как и мы, готов к безумным идеям», — рассказал Алдияр.
Музыканты прислали два трека из нового альбома, и режиссер сразу согласился на работу. «Политическая сатира — это моя любимая тема, — объясняет он. — Смеяться я люблю и проблемы обнажать люблю, чтобы люди задумывались». Так началась работа над клипом на песню Adjare Gudju. По словам Малика, это было «чистое творчество» и одно из самых сильных его высказываний. Однако клип так и не вышел: он затрагивал острые политические темы, и было принято решение не рисковать. «В ИК поставили вопрос так: если сейчас клип выйдет, команда может просто перестать существовать», — объясняет причину Малик.
«Если честно, дело не в том, что нас что-то «не устроило». Это острая политическая сатира, и в ней поднимаются темы, которые, как показало время, в определенный момент затрагивать не стоит. Когда мы работали над этим проектом, мы прекрасно понимали, что делаем. Это не было сюрпризом. Мы обсуждали идеи с Маликом, знали, каким получится клип. Здесь не чья-то личная ошибка, а скорее командная. В какой-то момент началось давление извне, и мы оказались в ситуации, когда решение о выпуске зависело уже не только от нас, — делится своей точкой зрения Алдияр и добавляет: — Возможно, через пару лет клип все-таки выйдет».
Театр абсурда
Параллельно с работой над клипом Adjare Gudju Малик вместе с Марией развивал NOTO Agency. Партнеры активно искали коммерческие проекты, и в какой-то момент Мария привела международный бренд Old Spice. Изначально речь не шла о музыкальной коллаборации — бренду требовались слоган, креативное направление и его адаптация для казахстанского рынка.
«Я думал над слоганом, одновременно много работал с ИК и решил, что можно предложить бренду интеграцию с артистами. Я начал смотреть прошлые коллаборации «Ирины Кайратовны» и заметил, что к интеграциям у пацанов было сдержанное отношение — будто они сами от этого не загорались. Но Old Spice они знали: безумные рекламные ролики, «качки», абсурдный юмор — все это им близко. Клиент тоже сказал: давайте попробуем. И связь сложилась».
Так появился коммерческий клип на песню «Чина», на тот момент ставший самым вирусным релизом коллектива. Сегодня клип набрал 222 млн просмотров на YouTube. По словам режиссера, результат стал неожиданностью для всех сторон — и для бренда, и для артистов, и для агентства.
«В чем секрет? Произошло совпадение ДНК. У бренда в основе — смелый, немного абсурдный, местами грубоватый юмор. И в Казахстане пацаны тоже, как говорится, «угорают жестко» — это уже их территория. Так что здесь было полное попадание: сама песня была смешной, у «Ирины Кайратовны» за плечами годы шоу и сформированный юмористический стиль. Поэтому аудитория восприняла клип как масштабную иронию — в том числе и над Old Spice», — говорит Малик.
Второй совместной работой стал трек и клип «Айдахар» («Бека»), вышедший в 2024 году. Видео собрало 356 млн просмотров на YouTube, закрепив успех первой коллаборации с брендом Old Spice. Этот проект получил Гран-при на Spikes Asia 2025 в категории Music: Influencer & Co-creation, что стало первым случаем в истории, когда кейс из Казахстана удостоился высшей награды этого фестиваля. Кроме того, работа была отмечена двумя бронзовыми наградами в категориях Entertainment и Creative Strategy, а также вошла в шорт-лист Cannes Lions 2025.
В общей сложности сейчас у Малика и ИК пять совместных клипов, и на этом сотрудничество с группой пока приостановлено.
«Идеи у Малика всегда дорогие, но они оправданны. Если бы у нас было неограниченное финансирование, мы бы продолжали с ним работать — у него получаются очень яркие, живые клипы. На данный момент мы с Маликом не сотрудничаем, но если говорить о будущем — почему нет? Малик талантливый и очень креативный режиссер, я бы с радостью еще поработал с ним, думаю, и команда тоже. Все зависит от материала. Если совпадут обстоятельства и песни, вполне возможно, что еще поработаем вместе», — подытожил Алдияр.
В свободном полете
Из NOTO Agency Малик ушел, передав бразды правления Марии Мун. Компания, по его словам, начиналась как творческий союз, однако со временем трансформировалась в полноценное коммерческое рекламное агентство. Судя по налогам, коммерчески оно вполне успешно. Если в 2023 году (компания была официально зарегистрирована в октябре 2023-го) они составили 80,1 тыс. тенге, то в 2024 году показатель вырос до 56,9 млн тенге, а в 2025-м достиг 96,9 млн тенге. По состоянию на 1 марта 2026 года сумма налоговых отчислений уже составила 35,5 млн тенге.
Однако Малик Зенгер, оставаясь владельцем 50 % компании, начал чувствовать, что для него как художника бизнес теряет смысл. «Я не хотел тормозить машину, которая уже набрала ход. И не хотел быть человеком, который просто сидит и раздает указания, а сам получает дивиденды. Я ушел в свободное плавание, так как мне нужен постоянный вызов, ощущение поиска, иначе я перестаю развиваться», — объясняет свое решение режиссер.
В процессе интервью Малик Зенгер неоднократно подчеркивал, что многие проекты делал бесплатно, так что логично возник вопрос, на чем же он зарабатывает. «Есть проект — есть гонорар. Когда проект удавался, я мог заработать от 3 до 5 млн тенге, иногда 7–8 млн, если месяц был плодотворным. Мне этого хватало на несколько месяцев жизни и подготовку к следующему проекту. Я мог пару месяцев вообще ничего не зарабатывать и не испытывать дискомфорта. Я — как герой Леонова (в комедии «Джентльмены удачи». — F): украл, выпил, в тюрьму… Романтика», — смеется Малик.
С приходом ИИ доходы заметно упали: если раньше бюджет одного рекламного проекта составлял $100–150 тыс., то сейчас в среднем $50–60 тыс. за счет того, что многие сцены и элементы можно сгенерировать.
«Сейчас один проект в среднем приносит от 1,5 до 3 млн тенге гонораров в зависимости от сложности. Цена формируется из нескольких факторов, она будет выше, если нужно проводить кастинги, самому подбирать локации для съемок, смотреть заводы, заброшенные здания или поля», — поясняет Зенгер.
Он также отмечает, что сейчас потребность в музыкальных клипах постепенно снижается. «Раньше клипы были визитной карточкой артиста, — объясняет он. — Но с появлением TikTok и концепции сниппетов музыкальные клипы как жанр утратили свою ключевую роль. Сейчас это скорее личное желание артиста, а не обязательное требование, как было в 2000-х».
Стремительное развитие ИИ не отбило у Малика желания снимать и делать видеопроекты. Интерес к работе лишь возрос и довел режиссера до сотрудничества с казахстанским ИИ-стартапом Higgsfield (в 2026 году его оценка превысила $1,3 млрд, что сделало компанию первым казахстанским «единорогом»).
«С самого начала я был заинтересован в этом проекте, — говорит собеседник. — Я лично знаю основателя стартапа Ерзата Дулата (участник рейтинга «30 до 30» в 2024 году. — Прим. ред.) и его команду. Мне нравится вся эта «движуха» с ИИ-генерацией видео, я вижу за этим будущее и хочу быть частью процесса. Сценария у нас пока нет, конкретных идей тоже — есть просто желание экспериментировать с форматом и инструментом». Пока готовился материал, Малик уже начал «эксперимент», а так как команда Higgsfield находится в США, то рабочий день пришлось подстраивать под их график — с пяти вечера до шести утра.
Полный метр или школа?
Помимо творческих экспериментов, Малик продолжает снимать коммерческие ролики. Между тем поклонники режиссера ждут от него не только коротких форм, но и полнометражный фильм. Малик и сам не раз задумывался об этом, но пока, честно признается он, нет желания.
«Попытки были. Много лет назад я заходил в проект с «Казахфильмом», но меня оттолкнул бюрократический подход к кинопроизводству. Было ощущение машины, которая больше думает о том, как отрезать себе крупный кусок бюджета, чем о дебюте режиссера. Я подписал документы, но в итоге со скандалом ушел», — делится опытом Малик, предпочитая, впрочем, не вдаваться в подробности той истории.
Он рассматривал и независимое производство. Даже написал сценарий комедийного боевика и прикинул приблизительный бюджет, $800 тыс. Но инвесторы готовы рисковать, только если есть гарантии, говорит Малик.
«Для режиссера без опыта полного метра в фильмографии это большой риск. Брать деньги и не иметь возможности гарантировать результат сложно. Инвестору важно не имя, а возврат вложений. Возможно, люди и пришли бы из интереса посмотреть, что получится после клипов, но я сам не до конца понимаю, в каком состоянии сейчас кинорынок, и просчитать риски мне сложно», — объясняет свою позицию режиссер.
А вот о чем Малик Зенгер сейчас всерьез задумывается, так это об открытии своей школы или курсов с акцентом на разработку сценариев и практическое применение ИИ-инструментов. Он, конечно же, подчеркивает, что речь идет не столько о коммерции, сколько об обмене опытом. «Я могу показать путь, который прошел сам, и объяснить, почему он сработал», — резюмирует он.