Хавьер Бардем, скандал и Канны: как политика захватила фестиваль
Токсичная мужественность, политические заявления и главные премьеры фестиваля
Специальный корреспондент Forbes Kazakhstan Татьяна Розенштайн продолжает следить за событиями Каннского кинофестиваля.
Испанец Хавьер Бардем оказался в центре обсуждений на Каннском кинофестивале. Вернее, это началось еще в марте, во время вручения «Оскаров». Прежде чем вызвать победителя — норвежского режиссера Йоакима Триеру на сцену, чтобы вручить ему приз за фильм «Сентиментальная ценность», испанец неожиданно произнес речь за свободу Палестины. Зрители в Dolby Theatre ответили громкими аплодисментами, а Голливуд тихо внес актера в черные списки. Правда, актер еще остался в крупных проектах, как «Дюна: Часть третья» и сериал «Мыс страха» для Apple TV+, поскольку попадание в такие списки — это не громкие скандалы или увольнения. Просто отдельные студии неожиданно перестают звонить, а рекламные компании не подтверждаются. Журналистам актер сказал, что, если Голливуд закроет перед ним двери, он как испанский актер будет продолжать сниматься в европейском кино.
На Каннский кинофестиваль Бардем приехал с фильмом El ser querido («Возлюбленный») Родриго Сорогойена, где он сыграл прославленного режиссера по имени Эстебан Мартинес, который возвращается на родину для съемок нового фильма. В Испании он находит свою дочь, которую не видел много лет, и теперь живущую у его бывшей партнерши. Между делом режиссер женат на другой и воспитывает двух белокурых мальчуганов. Дочери свое появление он объясняет желанием помочь ей, начинающей актрисе, карьера которой зашла в тупик. Ему кажется, у них с дочерью остались самые теплые воспоминания. Дочь помнит его иначе: зависимого от алкоголя, агрессивного, не умеющего сдерживать ярость и подавляющего всех вокруг. Пожалуй, со времен фильма «Старикам тут не место», который прославил актера на международной арене, Бардем не играл такого пугающего и импульсивного типа.
На пресс-конференции он завел беседу о токсичной мужественности, о мужчинах-деспотах, неправомерно пользующихся властью. Было странно слышать критику мачизму от человека, родившегося в стране его истоков, и самого запомнившегося широкой публике образами мужчин-самцов. Взять хотя бы его роль у Вуди Аллена в «Вики Кристина Барселона», где его герой Хуан Антонио приглашает двух незнакомок провести с ним выходные в сексуальных услаждениях. С тех пор кое-что изменилось. Движение MeToo, начавшееся в 2017 года, подкорректировало ситуацию, хотя и ненадолго, и не слишком радикально, как многим ожидалось.
Комментарии актера и здесь вышли за рамки презентации фильма, когда он неожиданно объявил: «Мне 57 лет, я из Испании, где в среднем двух женщин в месяц убивают бывшие мужья или партнеры», — начал свой ответ актер и продолжил: «Мы что, с ума сошли? Мы убиваем женщин, потому что некоторые мужчины думают, что ими владеют? Я считаю, та же проблема имеется у многих политиков. У Трампа, Путина и Нетаньяху — этих крутых мужиков, которые говорят: мой член больше твоего, поэтому я сейчас разбомблю тебя к чертовой матери. Вот как токсичная мужественность создает тысячи трупов». Похоже, теперь Бардема можно поздравить с занесением в черные списки Белого дома, Кремля и министерства обороны Израиля.
Другой вариант токсичной мужественности зритель увидел в конкурсной картине Андрея Звягинцева «Минотавр». Созданию фильма предшествовали девять лет отсутствия режиссера в кинематографе. Во время пандемии Звягинцев на сорок дней впал в кому, провел одиннадцать месяцев в немецкой клинике и заново учился ходить и держать столовые приборы. В 2022 году он приехал в Париж в инвалидной коляске и начал разрабатывать новый проект. Его работа — вольная интерпретация Клода Шаброля. Только французского режиссера больше интересовали нравы местной буржуазии — замкнутый мир частных людей, где неверность жены и убийство ее любовника остаются сугубо домашним делом. Звягинцев переносит эту историю в Россию сентября 2022 года.
Главный герой Глеб является генеральным директором транспортной компании. Он живет с женой Галиной и сыном Сергеем в просторном модернистском особняке на лесной окраине провинциального города. В доме высокие панорамные окна, сквозь которые проходит много света, но нет тепла. Галина ведет хозяйство, занимается сыном-подростком и постепенно угасает. Улыбка освещает ее лицо лишь когда она пишет сообщения на телефоне, ездит якобы к парикмахеру, но возвращается домой с той же прической. Это не ускользает от внимания Глеба, который привык, что в его организованной жизни все подчиняется его порядку. Он поручает начальнику службы безопасности проследить за женой, находит ее любовника — молодого фотографа, — проживающего в обшарпанном панельном доме на другом конце города в обстановке полностью противоположной особняку Глеба. Там его жена Галина по-настоящему счастлива. Глебу до этого дела нет. Он убежден, что имеет право вершить судьбы других людей, а последствия своего параноидального контроля можно замести — он мужчина с властью и мэр ему друг.
Звягинцев показывает семейную драму, но фоном обращается к событиям 2022 года в России. Глеба вызывают в мэрию: нужно выделить четырнадцать работников для мобилизации на украинский фронт. Тот находит решение. Он дает объявление о найме водителей грузовиков с двойной зарплатой. Люди думают, что нанимаются на работу, а их данные уходят в военкомат. Звягинцев не сторонник драматических эмоций на экране, скорее он наблюдает за своими персонажами с холодной точностью, которая страшнее любого обвинения. Глеб на первый взгляд не выглядит чудовищем. Свои поступки он объясняет заботой о семье, ответственностью перед страной. Схема его действий проста — он мужчина, значит, все должно подчиняться ему. Сына он растит с той же установкой.
И словно эхом утих уроков фоном показывают людей, которых провожают на фронт. «Минотавр» — первая картина Звягинцева, снятая полностью за пределами России. На пресс-конференции он коротко пояснил: «Я уехал из России шесть лет назад, но прожил в ней около шестидесяти. Поэтому я знаю, о чем говорю». Есть в картине один эпизод, где перед отправкой на фронт перед солдатами произносят мотивирующую речь. Им говорят, что они едут защищать Родину, ее устои, традиционный брак, а не общество, где «какой-то дядька вместе с еще одним заводят детей».
Эту тему подхватила другая конкурсная картина «Фьорд» румына Кристиана Мунджиу в картине «Фьорд», одного из фаворитов на «Золотую пальмовую ветвь». Мунджиу ставит под вопрос демократию, доведенную до крайности или ту ее версию, где свобода не существует для тех, кто думает иначе. По сюжету его герой, Михай, женатый на норвежке Лисбет, приезжает на родину жены работать программистом. Норвегия предлагает хорошие школы, прекрасную природу и социальное государство, о котором в Румынии можно только мечтать. Поначалу семья вписывается в общину, соседи кажутся приветливыми, дети заводят друзей. Однако они также евангельские христиане, чьи дети вместо соцсетей по вечерам читают книги и молятся, что не остается незамеченным. Комментарии детей о том, что брак «дяди с дядей» — это грех, в школе, где половые различия нивелируются, вызывают раздражение против новых членов общины.
Когда учительница замечает следы на теле ребенка, возможно, оставшиеся от занятий физкультурой, а потом выясняется, что Михай может шлепнуть ребенка в воспитательных целях, семейная опека приходит без предупреждения к ним в дом и забирает пятерых детей, включая младенца, которого мать еще кормит грудью. Норвежская система защиты детей работает безупречно и абсолютно бесчеловечно. Она не различает убеждений, культур и намерений, а просто применяет закон. Режиссер не занимает четкой позиции, но кадры фильма говорят за себя: так называемое прогрессивное общество, декларируя инклюзивность, закрывает дверь перед теми, чьи ценности расходятся с его собственными, и это происходит во имя защиты свободы.