Двойные стандарты Запада: почему атаки Ирана осуждают, а бомбардировки — нет
Разбор резолюции ООН и игнорируемых жертв конфликта
НЬЮ-ДЕЛИ — Немногие резолюции Совета Безопасности ООН были столь односторонними, как недавнее осуждение «вопиющих нападений» Ирана на соседние страны региона, такие как Бахрейн, Катар, Саудовская Аравия и Объединенные Арабские Эмираты. Не оставляя места для интерпретации, резолюция описывает эти нападения как «нарушение международного права и серьезную угрозу международному миру и безопасности».
Возможно, это и так, но в резолюции, поддержанной 135 странами, упущен контекст, в котором произошли эти атаки. До нападения Иран неоднократно предупреждал, что удары со стороны США и Израиля не останутся без ответа.
В резолюции эти предупреждения не признаются. В ней также не упоминается убийство верховного лидера Ирана аятоллы Али Хаменеи, а также большей части его семьи и высшего руководства страны, или неизбирательные бомбардировки гражданской инфраструктуры и густонаселенных жилых районов со стороны США и Израиля. Поразительно, но в ней даже не упоминается бомбардировка школы для девочек в Минабе — предположительно осуществленная США — в результате которой в первый день войны погибло не менее 175 человек, большинство из которых составляли дети.
Эти упущения не случайны; они направлены на то, чтобы представить действия Ирана как неспровоцированные акты агрессии. Международное право, однако, не действует в вакууме. Как отмечается в самой резолюции Совета Безопасности, статья 51 Устава ООН признает право каждой страны на самооборону против вооруженного нападения. Если действия Ирана должны оцениваться с учетом этого принципа, то то же самое должно касаться и действий США и Израиля.
Безусловно, иранский режим давно известен подавлением инакомыслия. В январе его силы безопасности, по оценкам, убили около 30 000 протестующих и заключили в тюрьмы еще тысячи. Теоретически принцип «обязанности защищать», призванный предотвращать массовые зверства со стороны деспотических режимов, можно было бы применить для оправдания вмешательства против Исламской Республики. Но неизбирательные бомбардировки гражданского населения и уничтожение жизненно важной инфраструктуры не являются защитой. Напротив, это формы коллективного наказания.
Недавняя история служит суровым предупреждением: войны, направленные на смену режима, приносят лишь огромные человеческие страдания. От Афганистана и Ирака до Ливии и Сирии американские интервенции привели к массовому уничтожению жизней и средств к существованию, а также к появлению несостоятельных государств, контролируемых соперничающими полевыми командирами, или — как в Афганистане — к возвращению того самого режима, который США стремились свергнуть.
Подобно тем ранним конфликтам, эта война характеризуется явным дисбалансом сил. Иран не обладает обычными и ядерными возможностями США и Израиля, а большая часть его оборонительных сил уже была серьезно ослаблена авиаударами. Поэтому неудивительно, что режим будет стремиться защитить себя, нанося удары по американским интересам по всему региону. Атаки на американские базы, наряду с ударами по энергетическим объектам и закрытием Ормузского пролива, входят в число немногих средств самообороны, доступных ему.
Почему же тогда резолюция Совета Безопасности получила столь широкую поддержку, особенно учитывая отсутствие аналогичной реакции на продолжающийся геноцид в Газе? Почему возникла внезапная возмущенность по поводу того, что во многих отношениях является предсказуемым следствием крайне неравной войны? Как выразился премьер-министр Испании Педро Санчес: «Нельзя поддерживать тех, кто поджигает мир, а потом винить дым, вызванный пожаром».
Ответ кроется в самой резолюции, которая предупреждает о «негативном воздействии» региональной нестабильности на международную торговлю и энергетическую безопасность. По сути, возмущение носит не столько моральный или правовой, сколько практический характер: мировая экономика нуждается в бесперебойном потоке углеводородов. Резолюция также направлена на защиту привилегированного статуса финансовых центров Персидского залива, которые предлагают международным инвесторам налоговые гавани, юрисдикции с режимом секретности и правовые льготы, даже при том, что они лишают трудящихся-мигрантов основных прав.
Иранское руководство понимает, что в то время как гуманитарные катастрофы редко привлекают внимание мира, угрозы дестабилизации мировой экономики — привлекают. Последствия такого расчета могут быть далекоидущими. По мере того как цены на нефть поднимаются выше 100 долларов за баррель, «Глобальный Юг» — где проживает большая часть населения мира — рискует вновь стать побочным ущербом. Частично рост цен отражает спекулятивную реакцию на неопределенность, но реальные перебои с поставками уже очевидны, особенно в Азии. В Индии и других странах нехватка газа для приготовления пищи ударяет по бедным, в то время как перебои с поставками удобрений угрожают урожаю, а растущие затраты на энергию давят на малые предприятия и уязвимые домохозяйства.
Похоже, что такие человеческие издержки не имеют большого значения для лидеров США и Израиля, которые развязали эту войну. Но вызванные ею экономические потрясения уже берут тяжелый сбор, что помогает объяснить, почему президент США Дональд Трамп так стремится объявить победу и быстро положить конец конфликту.
Скорее всего, он будет разочарован, поскольку другие стороны не проявляют особой готовности остановиться. Иранский режим рассматривает войну как угрозу своему существованию, которую невозможно устранить посредством временного перемирия, в то время как премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху понимает, что затянувшееся состояние войны — лучший способ обеспечить свое политическое выживание и отсрочить продолжающийся судебный процесс по делу о коррупции.
Результатом является гуманитарная катастрофа для Ирана и его соседей. Поскольку этот кризис отражается на мировой экономике, он также рискует вызвать волну нестабильности, которая сильнее всего ударит по развивающимся странам.
Для стран Персидского залива, долгое время полагавшихся на защиту США, этот кризис должен стать тревожным сигналом. Перефразируя высказывание, часто приписываемое Генри Киссинджеру, можно сказать: быть врагом Америки может быть опасно, но быть ее другом может оказаться фатальным.