Как казахстанки участвовали в эксперименте SANA-1
Казахстанские исследовательницы развеивали мифы о женщинах космосе
Первый в Казахстане эксперимент по длительной изоляции экипажа в условиях, приближенных к космическому полету, начался в Астане 1 октября 2025 года. Организаторами выступили Аэрокосмический комитет МИИЦР и Национальный центр космических исследований и технологий (НЦКИТ).
В наземном модуле — имитаторе космического корабля работал полностью женский экипаж: Юлия Бакирова, Асем Куандык, Дарья Комарова и Линара Жадигерова. Научным руководителем программы стала Алина Гуторева. Она разработала систему оценки когнитивных способностей участниц и следила за тем, чтобы эксперимент соответствовал стандартам аналоговых космических миссий.
Зачем был нужен эксперимент
До начала изоляции команда сформулировала три конкретные научные цели. «Во-первых, мы хотели отследить динамику когнитивных функций — внимания, памяти, принятия решений. Восемь блоков когнитивных тестов провели с пятого по десятый день: в этот период усталость накапливается и изменения заметнее всего», — рассказывает Гуторева.
Во-вторых, команда изучала физиологические маркеры стресса и адаптации: участницы брали кровь на кортизол до и после эксперимента, следили за сном и активностью через смарт-часы, а также анализировали показания электроэнцефалографии — метода, который считывает электрическую активность мозга.
И в-третьих, фиксировалась групповая динамика. «Для этого использовали ежедневные опросники о самочувствии, уровне стресса и командном взаимодействии — это тот качественный материал, который часто улавливает то, что не видно в цифрах», — добавляет Гуторева.
Экипаж решили сделать полностью женским по двум причинам: из-за общественного интереса к теме и из-за дефицита данных о женщинах в космосе. «По данным NASA и Международной астронавтической федерации, лишь около 12,5 % людей, побывавших на орбите, — женщины. Это значит, что и научных данных о женской физиологии и когнитивной адаптации в космосе критически мало — большинство протоколов и норм построены на мужских выборках», — поясняет Гуторева. По ее словам, эксперимент SANA-1 — это вклад в сокращение этого разрыва.
Кто прошел отбор в экипаж
Из 15 кандидаток в итоге сформировали экипаж из четырех сотрудниц подведомственных предприятий Аэрокосмического комитета в возрасте от 22 до 39 лет. О конкурсе будущие участницы узнавали через рабочие чаты и от коллег.
«После отправки резюме и рассмотрения заявок проходило онлайн-собеседование с представителями комитета, руководством центра и научным руководителем проекта — на нем оценивали профессиональный опыт, мотивацию и готовность работать в изоляции. Затем предстояло пройти обязательное медицинское обследование: отдельных спортивных нормативов мы не сдавали, но физическую выносливость и состояние здоровья учитывали, поскольку эксперимент предполагал ограниченное пространство, плотный график и регулярные тренировки», — вспоминают участницы.
Отдельным этапом отбора было задание представить идею собственного научного эксперимента, который можно было реализовать в условиях изоляции.
Юлия Бакирова, старший научный сотрудник в НЦКИТ, предложила вырастить съедобные растения без единой капли жидкой воды: по задумке, влага должна была постепенно поступать к семенам из гидрогелевых сфер, где она находилась в связанном состоянии. «Микрозелень кресс-салата и брокколи проросла успешно. В капсуле также был запас семян овса для гидропонной системы, часть из них мы использовали, и за 10 дней они полностью взошли», — рассказывает она.
В проекте Бакирова стала командиром экипажа: отвечала за общую организацию работы, ведение отчетности, взаимодействие с наземной командой и принятие решений в нештатных ситуациях.
Вторая участница, Асем Куандык, научный сотрудник лаборатории теплоизоляционных материалов в НЦКИТ, на отборе предложила исследовать микроклимат жилого модуля — его температуру, влажность и зоны конденсации. По итогам проекта она составила тепловую карту капсулы.
«В рабочих и жилых помещениях температура держалась в диапазоне 22,8–25,3 °C при влажности 32–35 %, но в районе конструктивного стыка выявили зону теплопотерь — там температура снижалась до 15,4–17,0 °C, а в отдельные дни — до 11,1 °C», — рассказывает Асем. В ее задачи помимо прочего входили физическая подготовка экипажа и информационное сопровождение проекта в социальных сетях.
Дарья Комарова, ведущий инженер отдела обеспечения полета и контроля технического состояния космических аппаратов в Республиканском центре космической связи, в проекте отвечала за настройку и контроль программного обеспечения модуля и оказание первой медицинской помощи. «Я также участвовала в сборке ровера — передвижного робота для исследования местности. К концу эксперимента он уже мог двигаться с помощью дистанционного управления, а установленные на нем датчики температуры и давления позволяли считывать и анализировать показания окружающей среды», — отметила Комарова.
Линара Жадигерова, инженер лаборатории космо- и геофизических исследований в Институте ионосферы, получила свой набор индивидуальных задач: тестирование модуля регистрации отказов, измерение радиационного фона и параметров воздуха, а также программное моделирование отказов аппаратуры. «В рамках моделирования я проанализировала потоки заряженных частиц, влияние фазы солнечного цикла и воздействие корональных выбросов массы. Одним из главных результатов стало выявление нескольких низких околоземных орбит с наименьшей радиационной подверженностью», — делится она. Однако до конца десяти суток Жадигерова не доработала, она покинула проект досрочно по личным обстоятельствам.
Как проходили дни в капсуле
График в «космолете» был расписан по минутам. «Подъем проходил с 6:00 до 7:00: дневник сна, зарядка, завтрак и связь с Центром управления полетами. С 8:30 до 9:00 — брифинг: экипаж обсуждал задачи на день и техническое состояние модуля. С 9:00 до 13:00 шел основной рабочий блок — каждая участница занималась своим научным исследованием и когнитивными тестами. С 14:00 до 17:00 время отводили на бытовые и технические задачи — уборку, мелкий ремонт, проверку систем жизнеобеспечения. Затем был час свободного времени для онлайн-связи с близкими», — рассказывают участницы.
Именно это время, по словам Жадигеровой, оказалось психологически напряженным — из-за ощущения, что за каждым ее действием наблюдает множество людей. «Нам присылали новости и видеоролики с нашим участием, а под кадрами оставляли самые разные комментарии — где-то искренне поддерживали, а где-то откровенно высмеивали. К этому добавлялись и внутренние переживания: что, если не справлюсь, подведу тех, кто в меня поверил», — признается Жадигерова.
С 18:00 до 19:00 шла обязательная физическая тренировка под руководством Асем Куандык. После физкультуры члены экипажа вели личные дневники, играли в настольные игры, смотрели фильмы, а ровно в 22:00 капсула отправлялась спать.
Расписание при этом оставалось гибким. В него удалось включить онлайн-встречи с зарубежными коллегами — известным инженером космических систем Суман Шервани (входила в глобальный рейтинг Forbes «30 до 30» в 2021 году) и участницей международного годового изоляционного эксперимента SIRIUS-23 Ольгой Мастицкой. Также женщины провели научно-просветительский урок по астрономии для школьников прямо из изоляционного комплекса — идея принадлежала Асем Куандык. «Я рассказала детям о работе экипажа, особенностях аналоговых космических миссий и наших исследованиях внутри модуля», — поясняет она. Бакирова отвечала за камеру и общение с аудиторией, а Комарова — за имитацию управления полетом по маршруту через планеты Солнечной системы.
Из 10 дней только один принес техническую неожиданность. Комарова зашла в рабочую зону для записи видеодневника и заметила, что стало очень душно. «Я сразу подошла к пульту системы забора и подачи воздуха и увидела, что один из индикаторов горит красным. Позвала Юлию, мы вместе открыли руководство по эксплуатации и перезапустили систему», — вспоминает она. Система жизнеобеспечения продолжила работать в штатном режиме.
Миф о женской эмоциональности
Самый живучий миф о женщинах в космосе уходит корнями к полету Валентины Терешковой в 1963 году. «Закрепилось представление, будто во время полета у нее случился эмоциональный срыв. Сергей Королев, основоположник отечественной пилотируемой космонавтики, руководитель и наставник Терешковой, по ряду свидетельств, отзывался о ее состоянии критически. Эта история на десятилетия задала тон — хотя сама Терешкова ее оспаривала, а причиной, по которой она больше не летала, было решение не рисковать из-за семейных обстоятельств, а не из-за женской эмоциональности», — объясняет Гуторева. Данные SANA-1, по ее словам, говорят об обратном: за 10 дней изоляции когнитивные функции экипажа не деградировали, а адаптировались: настроение улучшилось, тревожность снизилась, а концентрация выросла к концу эксперимента.
Свой комментарий к этому добавляет и Бакирова. «Психолог Владимир Лебедев, один из основоположников космической психологии, в книге «Личность в экстремальных условиях» показал, что на человека в изоляции влияют общие факторы — монотонность, рассогласование ритмов сна и бодрствования, изменение восприятия пространства, ограничение информации, одиночество, групповая изоляция и угроза для жизни. Поведение в экстремальной среде корректнее связывать не с гендером, а с индивидуальными особенностями, подготовкой и способностью организма адаптироваться к конкретным условиям», — говорит она.
Куда летим дальше
Первый эксперимент SANA-1, который считают тестовым шагом на пути к более масштабным космическим миссиям, провели без государственного финансирования. Идею эксперимента предложил космонавт Айдын Аимбетов, а капсулу через ТОО «ESV» профинансировал казахстанский бизнесмен Шухрат Ибрагимов — ее презентовали еще в 2023 году. «Коммунальные и инженерные расходы во время самого эксперимента взяло на себя «Қазақстан Ғарыш Сапары», а часть организационных расходов я профинансировал из личных средств», — говорит Марат Джаникеев, председатель НЦКИТ. По его словам, на командировочные, питание, одежду и медицинские анализы участниц ушло 2–2,5 млн тенге.
У SANA-1 уже есть дальнейшие планы. По словам Гуторевой, следующим шагом станет увеличение сроков изоляции: от двух недель к месяцу, что приблизит условия к реальному полету. «Параллельно расширяем научную программу и подключаем новых партнеров — Институт генетики и физиологии и Академию питания, что позволит добавить генетические и нутрициологические измерения. При этом стратегическая цель у проекта остается прежней: собрать данные, которые помогут подготовить следующего космонавта Казахстана, — говорит руководитель. — Очень вероятно, что это будет женщина», — заключает научный руководитель.
