Досым Сатпаев: Какой парламент нужен Казахстану?

И что мешает появлению новых партий в стране

Досым Сатпаев
Фото: Андрей Лунин
Досым Сатпаев

Прошел месяц с трагических январских событий, которые потрясли не только Казахстан, но и весь мир. События, которые вскрыли все пороки созданной социально-экономической и политической системы за последние 30 лет. И теперь все это надо исправлять через комплексные, а не косметические социально-экономические, правовые и политические реформы. Хотя на это у нас уже нет следующих 30 лет. Времени намного меньше, как и терпения людей.

В середине марта текущего года президент должен выступить с обращением к нации по ключевым направлениям политической модернизации. При этом уже сейчас ясно, что важная часть политических и правовых реформ в Казахстане, в первую очередь, должна быть связана с формированием эффективной, некоррумпированной судебной системы, честной Центральной избирательной комиссии и нового авторитетного парламента через досрочные выборы с участием новых партийных игроков.

Двухпалатный или однопалатный?

Казахстану нужен однопалатный парламент, так как появление двухпалатного парламента в унитарном государстве - это скорее исключение, чем правило и в основном характерно для автократических систем. Интересно, что на постсоветском пространстве казахстанскую модель двухпалатного парламента с удовольствием переняли и другие унитарные страны — Беларусь, Узбекистан или Туркменистан.

При этом в Казахстане появление двухпалатного парламента было следствием тех конфликтов, которые были у первого президента с Верховным Советом в начале 90-х годов, где были сторонники создания парламентской республики. Но после референдума о новой Конституции, который прошел в августе 1995 года, мы получили тот парламент, который имеем сейчас, - неэффективный, непопулярный, непредставительный, часто напоминающий нотариальную контору при администрации президента и правительстве.

В этой схеме появление сената изначально было частью проекта по формированию сверхпрезидентской системы, где парламенту была обозначена подчиненная роль по отношению к исполнительной ветви власти. И главная цель создания верхней палаты изначально заключалась в попытке сформировать дополнительный предохранитель именно в случае политического форс-мажора, если вдруг нижняя палата выйдет из-под контроля и захочет инициировать импичмент президенту, что сейчас невозможно сделать без одобрения сената. Даже если 1/3 депутатов мажилиса могут инициировать импичмент и это поддержит большинство голосов в нижней палате, в сенате должны еще организовать расследование, чтобы просто решить, есть основания для импичмента или нет. Даже при положительном решении сенаторы должны поддержать импичмент большинством голосов. Именно поэтому сенаторы и спикер сената изначально играли роль «преторианской гвардии», что предполагало тщательный отбор как самих сенаторов, так и спикера. Кстати, это объясняет и то, что 15 сенаторов назначает президент Казахстана. И эти люди вряд ли поддержат импичмент.

Что касается остальных сенаторов, то они избираются на основе косвенного избирательного права тайным голосованием депутатами маслихатов, которые в свою очередь, как и депутаты парламента, традиционно были ближе к исполнительной ветви власти, чем к народу. В результате, легитимность самих маслихатов и доверие к ним со стороны населения такая же низкая, как и к депутатам парламента. При этом, кандидатуры будущих сенаторов опять же согласовывали в центре, что превращало все эти «выборы» на основе косвенного избирательного права не более чем в театр, который был выгоден в том числе и региональным элитам получающих свой кусочек власти и, лоббируя свои интересы, а не интересы регионов, которые они представляли. Хотя чуть позже сенат вообще стал больше ассоциироваться с неким аналогом транзитной зоны перед отправкой людей на пенсию или временного аэродрома, если тому или иному чиновнику еще не нашли других карьерных позиций. Все это указывает на то, что наличие сената в том виде, в каком он сейчас существует, может быть выгодно лишь с точки зрения сохранения существующего политического статус-кво, где верхняя палата больше нужна власти, чем гражданам страны, которым вполне достаточен однопалатный парламент. Но новый парламент должен избираться по другой схеме.

Пропорциональная или мажоритарная системы?

Избрание нижней палаты парламента по пропорциональной системе является одной из причин низкой легитимности парламента в глазах населения, ибо такой же низкой легитимностью обладают и те партии, которые в этот парламент входят. В результате два минуса не делают плюса. При этом наличие закрытого партийного списка, когда избиратель голосует за всю партию, а не за отдельного кандидата от партии, еще больше снижает доверие к самим выборам и к избранным депутатам, которые к тому же сильнее зависят от настроения руководства партии, чем учитывают настроение электората. Кстати, эти же болячки есть и в маслихатах, которые также стали формироваться по партийным спискам, еще больше отдалившись от граждан.

Более того, существование пропорциональной системы в условиях наличия непопулярных и неэлекторальных партий явно ограничивает избирательное право многих граждан, которые готовы и хотят голосовать за конкретных кандидатов, не связанных ни с одной из политических партий и представляющих одномандатные избирательные округа от областей, городов республиканского значения и столицы.

Таким образом, необходимо возвращение смешанной пропорционально-мажоритарной схемы выборов, но только по новой схеме, где 50% депутатов избираются по одномандатным округам, где действует принцип относительного большинства, когда побеждает кандидат, набравший больше голосов, чем его конкуренты. А остальные 50% депутатов парламента могут идти по партийным спискам. В таком случае количество депутатов может измениться. Но оно должно быть оптимальным, чтобы, с одной стороны, могло отражать потребности разных электоральных групп. С другой, это количество не должно значительно увеличивать расходы на содержание депутатов и замедлять законодательный процесс по причине долгой процедуры согласований.

Мировая практика обычно указывает необходимость избрания одного депутата на 100 тысяч населения. При этом введение пропорционально-мажоритарной избирательной системы выборов также параллельно будет требовать серьезной либерализации партийной системы, чтобы в стране появилось достаточное количество политических партий, выражающих интересы разных электоральных групп и участвующих в регулярных, честных и конкурентных выборах. Кстати, эффективное число партий и уровень фрагментации партийной системы впоследствии можно было бы замерить «индексом Лааксо - Таагепера».

Когда завершится эпоха партий-зомби и появится многопартийность?

2022 год должен быть стартовым годом для появления в стране новых, в том числе оппозиционных политических партий, которые могли бы участвовать в следующих, желательно досрочных, парламентских выборах. При этом президент должен дистанцироваться от Nur Otan, которая ему досталась по наследству как чемодан без ручки и которая как вещь в себе не способна играть роль эффективного антикризисного рабочего инструмента, а также активного посредника между обществом и властью. В принципе, это природа всех искусственно созданных сверху эрзац-партий. Хотя переформатирование партийного поля, судя по всему, будет идти с прицелом на следующие президентские выборы 2024 года, подготовка к которым уже началась.

Если Токаев, как обещал, дистанцируется от Nur Otan, это может быть одним из знаков того, что на партийном поле страны могут появиться новые игроки, чтобы обновить это поле. При этом есть риск появления нового Nur Otan, так как право выдвижения кандидата в президенты могут доверить другому республиканскому общественному объединению. Это чем-то будет напоминать узбекскую модель, где покойный Ислам Каримов когда-то также был членом правящей Национально-демократической партии, которая выдвигала его в президенты с начала 90-х годов. Но с 2007 года Ислам Каримов стал идти на выборы уже от новой Либерально-демократической партии Узбекистана. От нее же потом баллотировался и действующий президент Узбекистана Шавкат Мирзиеев.

При таком сценарии на партийной сцене Казахстана появятся те же искусственные, созданные сверху партийные яйца, но только в профиль. Но это будет дорога в тупик, так как одна из причин январских событий состояла в том, что накапливающиеся протестные настроения в стране долгое время не имели выхода через легально действующие электоральные, в том числе оппозиционные, партии, в то время как партии-зомби априори не могут играть такую роль. В результате возник эффект парового котла, который взорвался по причине наличия закрученных гаек и отсутствия выхода для этого социального пара.

В идеале у действующих политических партий, которым вряд ли поможет даже ребрендинг, должно быть только два выхода: либо окончательно уйти с политической сцены, либо впервые принять участие в честных и конкурентных выборах, чтобы доказать свою дееспособность. Но и в первом, и во втором случаях нужна политическая воля и смелость власти не на словах, а на деле начать менять партийный ландшафт страны, а не пытаться поменять обертку действующих партий, уже сидящих в парламенте, или стараться раскручивать имидж искусственной оппозиции за счет тех партий, которые в парламент не прошли во время последних «выборов».

Что касается появления новых партий, то на данный момент к основным сдерживающим моментам формирования конкурентной партийной среды относится не только требование иметь в составе новой партии как минимум 20 000 членов (что для страны с небольшим населением является искусственно созданным препятствием), а также наличие представительства во всех областях, городах республиканского значения и столице, численностью не менее шестисот членов партии в каждом из регионов (что также является дискриминацией для тех партий, которые могут представлять интересы своего электората не во всех регионах Казахстана или не имеют достаточных финансовых ресурсов, чтобы содержать все эти представительства). Тем более что в условиях цифровой революции каждая партия должна иметь выбор по поводу того, в каком виде формировать свое региональное представительство, в режиме офлайн или только онлайн.

Не менее важным сдерживающим препятствием, которое должно быть убрано в первую очередь, является отсутствие нейтральности со стороны власти по отношению к процессу регистрации и деятельности политических партий. В результате решение Министерства юстиции по поводу регистрации и деятельности той или иной партии определялось не буквой закона, а волей и желанием администрации президента. При сохранении такой ситуации даже уменьшение численной квоты сторонников партии для ее официальной регистрации в Казахстане до 1000, 500 или даже до 100 человек (как в Канаде, где, кстати, проживает больше 38 миллионов человек), ничего не поменяет. Сохранение привилегий одним политическим силам при дискриминации других по разным поводам сохранит стерильность партийного поля страны, где опять будут существовать партии-зомби, пусть и с новыми названиями. Аналогом такой ситуации является олигархизация экономики, с которой на официальном уровне решили бороться, но всегда есть риск того, что со временем одних олигархов заменят другими.

Именно поэтому процесс регистрации любой политической партии, а также отказ в ее регистрации должен быть открытым, публичным, обоснованным и, самое главное, не связан с политическими хотелками власти, а только лишь только с требованиями обновленного закона. Кстати, в прошлом году уже был показательный прецедент с попыткой экологической партии восемь раз пройти регистрацию, но ей отказывали по непонятным причинам, в том числе из-за якобы несоответствия ФИО и ИИН членов инициативной группы, указанных в списках. При этом, как заявляли сами организаторы экологической партии, они 2 недели досконально перепроверяли все списки, а работники Министерства юстиции умудрялись «находить» нарушения в списках за сутки, чтобы опять отказывать в регистрации, что говорило о том, что никакой проверки могло и не быть. И тогда уже звучали призывы навести порядок в департаменте регистрационной службы Минюста, хотя само министерство было всего лишь инструментом, так как решение по поводу регистрации или нерегистрации новой партии, опять же, принималось не в самом министерстве.

Но отказ в регистрации партии, например, по причине наличия недействительных подписей, должен быть обоснованным, чтобы опять не сложилась старая ситуация, когда список, предоставленный для проверки одной партией или кандидатом, будут принимать без тщательной проверки, потому что была дана такая установка сверху, в то время как списки других партий и кандидатов будут исследоваться под лупой.

В законе о политических партиях говорится о том, что «количество установленных нарушений по спискам членов политической партии, не влияющих на общее количество членов партии, предусмотренное пунктом 6 статьи 10 настоящего Закона, не может являться основанием для отказа в государственной регистрации политической партии». Но дьявол кроется в деталях. Должно быть четкое разъяснение того, какое именно количество установленных нарушений по спискам не влияет на общее количество членов партии. При размытой формулировке можно отказать в регистрации партии лишь потому, что несколько десятков недействительных подписей аннулируют весь ее список. Это чем-то напоминает абсурдную ситуацию: в свое время, когда на выборах в маслихаты могли еще участвовать самовыдвиженцы, власть снимала оппозиционных кандидатов с выборов даже за расхождение в налоговой декларации в размере меньше 1 тенге.

Можно согласиться с мнением юристов, которое было озвучено еще 10 лет тому назад, что закон о политических партиях должен быть очень четким в отношении содержания процесса проверки, чтобы гарантировать, что все подписные листы будут подвергнуты одинаково тщательной проверке по четко сформулированным объективным критериям. Без этого все заявления о либерализации партийного законодательства не будут стоить и выеденного яйца.

Но если взглянуть чуть шире на весь избирательный процесс в Казахстане, то глубокие реформы должны пройти и в Центральной избирательной комиссии, где недостаточно поменять руководителя, а требуется изменить роль этого органа, избавив его от функции инструмента в руках власти для подгонки нужных цифр под нужный результат, когда «неважно, кто как голосует, важно, кто как считает». По нисходящей, такие же кардинальные изменения должны произойти во всей избирательной системе, от территориальных до участковых избирательных комиссий, которые также должны избавится от роли «отстрельщиков» для оппозиционных партий и кандидатов.

: Если вы обнаружили ошибку или опечатку, выделите фрагмент текста с ошибкой и нажмите CTRL+Enter
197444 просмотров
Поделиться этой публикацией в соцсетях:
Об авторе:

Орфографическая ошибка в тексте:

Отмена Отправить