Цифровая валюта Китая будет расти, но не править

ИТАКА – Несколько лет тому назад казалось, что китайская валюта неумолимо поднимется до мирового господства. Юань стал пятой по важности валютой для международных расчетов, и в 2016 году Международный валютный фонд включил его в корзину основных валют, которая определяет стоимость Специальных прав заимствования (глобального резервного актива МВФ)

Иллюстрация: Depositphotos.com/nestampak

Однако с тех пор рост юаня остановился. Его доля в международных платежах упала ниже 2%, а доля мировых валютных резервов в активах, деноминированных в юанях, похоже, стабилизировалась на уровне около 2%.

В начале этого года Китай внедрил цифровую валюту центрального банка, что сделало его одной из первых крупных экономик, осуществивших это. Испытания так называемой цифровой валюты/электронных платежей (DCEP) начались в четырех городах, и недавно правительство объявило о своих планах распространить испытания на крупные мегаполисы, такие как Пекин и Тяньцзинь, а также Гонконг и Макао. Но сама по себе DCEP не станет поворотным моментом, который поднимет роль юаня в международных финансах.

Действительно, Китай обошёл Соединенные Штаты и другие страны с развитой экономикой по уровню ​​технологической сложности своих систем розничных платежей. Поэтому то, что цифровой юань даст Китаю преимущество в борьбе за господство на мировом финансовом рынке, кажется правдоподобным.

Но реальность более отрезвляющая. Первоначально DCEP будет использоваться только для платежей внутри Китая, хотя со временем это может измениться. Несмотря на всю шумиху вокруг новой цифровой валюты, Система трансграничных межбанковских платежей Китая, представленная в 2015, является более важной инновацией, которая упрощает использование юаня для международных транзакций.

Эта платежная система также способна обойти систему международных платежей SWIFT, доминирующую на Западе, и таким образом обойти финансовые санкции США, что является заманчивой перспективой для многих правительств. России – или, если на то пошло, Ирану и Венесуэле – теперь будет легче получать оплату за экспорт нефти в Китай в юанях. По мере все более широкого использования юаня, другие небольшие и развивающиеся страны, у которых прочные торговые и финансовые связи с Китаем, могли бы начать выставлять счета и оплачивать свои операции непосредственно в этой валюте. В конечном итоге DCEP может быть подключена к системе трансграничных платежей, что приведет к дальнейшей оцифровке международных платежей.

Тем не менее сама по себе DCEP не сильно изменит отношение иностранных инвесторов к юаню как к резервной валюте. В конце концов китайское правительство по-прежнему ограничивает приток и отток капитала, а Народный банк Китая по-прежнему управляет обменным курсом юаня. Вряд ли в ближайшее время хоть одна из этих политик существенно изменится.

Сторонники юаня отметят, что правительство ослабило ограничения на потоки капитала и заявило о своем намерении в конечном итоге полностью открыть счет операций с капиталом и что НБК пообещал сократить свои валютные интервенции и позволить рынку сделать свое дело. Но всякий раз, когда изменения в потоках капитала оказывают значительное давление на юань, правительство неизменно возвращается к командно-административному режиму и ужесточает контроль за движением капитала и управление обменным курсом. Таким образом, иностранные инвесторы, включая центральные банки, будут и дальше скептически относиться к перспективе неограниченных потоков капитала по рыночным обменным курсам.

В любом случае иностранные и отечественные инвесторы вряд ли будут рассматривать юань как надежную гавань во время глобальных финансовых потрясений. Для этого требуется доверие, которое поддерживается приверженностью верховенству закона и хорошо отлаженной системой сдержек и противовесов в политической системе.

Некоторые утверждают, что в Китае действительно существует верховенство закона и что недемократическая однопартийная система правления содержит достаточно самокорректирующихся механизмов, чтобы не допустить выхода политиков из-под контроля. Но эти механизмы не являются надежной или прочной заменой институциональной системе сдержек и противовесов, такой как в США, где разделение исполнительной, законодательной и судебной власти служит для ограничения осуществления полномочий.

Администрация президента США Дональда Трампа делает все возможное, чтобы ослабить институты Америки, подорвать верховенство закона и независимость Федеральной резервной системы. Но в международных финансах все относительно. Экономическое доминирование Америки, емкие и ликвидные рынки капитала и все еще прочная институциональная структура означают, что у доллара, как ведущей мировой резервной валюты США, по-прежнему нет серьезных конкурентов.

Любая глобальная прибыль, полученная юанем в последние годы, как в качестве платежного средства, так и в качестве резервной валюты, в основном поступала за счет таких валют, как евро и британский фунт стерлингов. Даже когда МВФ добавил юань к четырем существующим валютам в корзине СДР и придал ему весовой коэффициент 10,9%, уступили в основном евро, фунт и японская иена, но не доллар.

Новая цифровая валюта Китая и его система трансграничных платежей вместе повысят роль юаня в качестве международной платежной валюты, если правительство продолжит реформировать финансовые рынки страны и снимет ограничения на потоки капитала. Но они вряд ли повлияют на статус доллара как доминирующей мировой резервной валюты.

Эсвар Прасад, профессор торговой политики Школы прикладной экономики и менеджмента Дайсона Корнельского университета и старший научный сотрудник Брукингского института

© Project Syndicate 1995-2020 

: Если вы обнаружили ошибку или опечатку, выделите фрагмент текста с ошибкой и нажмите CTRL+Enter
3092 просмотров
Поделиться этой публикацией в соцсетях:
Об авторе:
Загрузка...
29 ноября родились
Бахыт Султанов
министр торговли и интеграции
Нуржан Субханбердин
бизнесмен
Самые Интересные

Орфографическая ошибка в тексте:

Отмена Отправить