Зачем Казахстану криптокастоди и как он снизит стоимость капитала для бизнеса

Выход на классические биржи стал слишком дорогим для среднего бизнеса, а использование иностранных платформ лишает государство контроля над данными, считает технологический предприниматель и финансовый эксперт Галия Сейдалиева. Почему это происходит и как запуск национального криптокастоди поможет защитить цифровой суверенитет страны, она рассказала в интервью Forbes Kazakhstan.

Галия Сейдалиева начинала свой путь в финансах еще в 1990-х, когда отечественный фондовый рынок только формировался. Она входила в советы директоров Казахстанской фондовой биржи (KASE) и Центрального депозитария, а позже занималась выводом крупных компаний на международные площадки, включая NASDAQ и LSE. Последние десять лет она руководит консорциумом Fiat to Crypto (F2C), создавая суверенную инфраструктуру для расчетов и токенизации активов. Технологическим ядром проекта выступает L1-блокчейн Orgon (на базеTVM), который обеспечивает шифрование данных и учет активов. Опыт в Kase помогает ей формировать стратегию независимых цифровых хабов и криптодепозитариев для защиты экономического суверенитета Центральной Азии.

Вы предлагаете создать в Казахстане национальный криптокастоди. Что это такое простыми словами и почему считаете эту задачу стратегической для страны?

— Сегодня стране нужна принципиально новая модель хранения и учета капитала на фоне текущих внутренних дисбалансов. Криптокастоди — это не криптовалюта и не очередной банк, а независимая инфраструктура хранения цифровых прав собственности на базе блокчейна.

В отличие от коммерческого банка, который распоряжается привлеченными средствами и принимает на себя риски, кастодиан не инвестирует и не кредитует. Его единственная задача — safe custody (безопасное хранение) и учет цифровых ключей доступа. Применение криптографии и распределенных вычислений исключает несанкционированный доступ и гарантирует сохранность активов.

Ранее я уже поднимала вопрос о «депозитном пузыре» в 26 трлн тенге, «запертом» в коммерческих банках. Это реальные сбережения граждан и оборотный капитал бизнеса, которые не работают на экономику. Из-за высокой базовой ставки (14–18% годовых) ликвидность капитализировалась внутри банковского контура. При этом альтернатив для инвестирования у нас почти нет: фондовый рынок неглубок, недвижимость перегрета, а кредиты для производства слишком дорогие. Даже государственные средства из Нацфонда и субсидий быстро возвращаются на банковские счета.

Коммерческие банки сработали как насос: они собрали ликвидность, но из-за жестких требований нацбанка и регулятора не смогли направить ее в реальный сектор. Деньги в системе есть, но длинного капитала для экономики нет.

На первом этапе мы предлагаем создать внутри национального криптокастоди защищенное «зеркало учета» депозитной базы. Технически это синхронизированная база данных. То есть деньги физически остаются в банках, но в суверенном реестре фиксируются права вкладчиков на этот объем ликвидности. Это даст государству прозрачную картину распределения капитала без длительных аудитов, а гражданам — инструмент для оперативной диверсификации своих средств.

Для такого пилота достаточно перевода всего 3–5% депозитной массы (примерно 800 млрд — 1,3 трлн тенге). Для банков это незаметно, а для страны — огромный ресурс. Средства можно направить на токенизацию реальных активов (предприятий, логистики, недвижимости) или в целевые государственные облигации для модернизации инфраструктуры, ЖКХ и импортозамещения.

Это стратегическая задача, поскольку мир вступает в эпоху финансовой фрагментации. Прецеденты заморозки суверенных резервов показали, что привычная международная инфраструктура больше не гарантирует безопасность. В XXI веке финансовый суверенитет определяется контролем над инфраструктурой хранения и учета капитала.

Кто именно будет привлекать те самые 800 млрд — 1,3 трлн тенге и направлять их в проекты? Каким образом будет обеспечиваться контроль за использованием средств?

— Привлекать средства будут непосредственные эмитенты — государство в лице Министерства финансов, институтов развития, таких как холдинг «Байтерек», либо отечественный бизнес, прошедший аудит.

Инвестиционный выбор остается за самим вкладчиком. Государство или бизнес публикуют параметры проекта: назначение средств, доходность, сроки и обеспечение. Вкладчик самостоятельно решает, куда направить свои деньги. Например, это может быть выпуск государственных инфраструктурных облигаций на модернизацию ТЭЦ с государственной гарантией либо токенизированные облигации промышленного предприятия, обеспеченные реальными активами.

Чтобы это работало прозрачно, у нас F2C есть все необходимые разработки: платформа для выпуска разных видов токенов, инструменты мониторинга и комплаенса, кастодиальное решение. Наша платформа обеспечивает непрерывный мониторинг: через механизм специального учетного токена каждая транзакция фиксируется в блокчейне. Любое движение капитала — от закупки сырья до оплаты подрядчикам — оставляет цифровой след. Мы уходим от ситуации, когда вкладчик не знает, как используются его деньги.

Кстати, регуляторы сейчас тоже прекрасно понимают необходимость создания альтернативных инструментов, чтобы деньги из банков постепенно переходили в реальный сектор. Нацбанк очень активно обсуждает вопросы токенизации — буквально на прошлой неделе они проводили профильный воркшоп по этой теме. То есть они уже чувствуют эти риски, просто предметно и вслух это пока не называется.

Если цель состоит в том, чтобы направить часть депозитов в реальные активы и инфраструктурные проекты, почему для этого недостаточно существующей инфраструктуры KASE, AIX и Центрального депозитария?

— Во-первых, из-за высокой стоимости капитала и барьеров входа. Классический листинг, брокерские комиссии, андеррайтинг и биржевые сборы делают выпуск облигаций для средних производственных компаний непомерно дорогим. Чтобы соответствовать стандартным требованиям биржи, бизнесу нужно пройти долгий аудит и due diligence, что делает привлечение денег колоссально дорогим.

Во-вторых, традиционные институты являются частью глобальной финансовой архитектуры. Посмотрите на недавние новости о том, что KASE запускает платформу токенизации. Что лежит в ее основе? Американский блокчейн Solana, кастодиальное ядро американской компании BitGo и зарубежный AML-контроль Crystal Intelligence. Возникает логичный вопрос: где здесь национальный суверенитет и автономия? Передавая критические функции иностранным компаниям, государство фактически теряет цифровой суверенитет. В рамках этой системы наши биржи технически лишены возможности генерировать внутренние дешевые «длинные деньги» — по правилам МВФ их функция сводится лишь к связыванию внутренней ликвидности. Мы предлагаем другой подход: развернуть все решения внутри Казахстана и полностью изолироваться от внешних технологических рисков. Наши разработки спроектированы так, чтобы не зависеть от сторонних провайдеров.

У меня нет задачи делать революцию или кого-то обвинять. Наша цель — не разрушать старое, а создать условия для спокойного, эволюционного выхода из создавшейся макроэкономической ситуации, максимально эффективно используя все имеющиеся у страны ресурсы. Если дать нашему бизнесу прямой доступ к длинным кредитам с низкими ставками, мы получим мощнейший рост экономики.

Как такие механизмы снижения стоимости капитала работают на практике?

— Любой бизнес — это затраты на посредников, стороннюю инфраструктуру и скрытые комиссии. Технология блокчейна позволяет перевести эти процессы в автоматический режим, радикально снижая операционные издержки. Мы знаем, как это работает, на конкретных практических примерах из нашего опыта.

Для одного из наших клиентов мы внедряли механизм учетного токена. У компании была большая система микроплатежей внутри маркетплейса. Изначально расчеты шли через USDT. Однако у USDT достаточно высокая комиссия в сети. Мы предложили более дешевую модель и внедрили учетный токен. После этого упростилась вся система учета, поскольку она дублировалась на блокчейне.

Но самое главное — такой механизм на суверенном блокчейне обеспечивает автоматическую деанонимизацию для государства и абсолютно прозрачную налоговую отчетность всех пользователей, которые заходят в актив. Сразу становится четко видно, куда именно направляются ресурсы системы.

Именно поэтому мы предлагаем посмотреть на альтернативные механизмы привлечения инвестиций. Если их внедрить и правильно интегрировать с Нацбанком или МФЦА, появляется возможность снизить издержки привлечения средств, поскольку отпадает необходимость в части промежуточных структур.

Мы не предлагаем взять на себя функции государства или регулятора. Мы говорим о том, что существуют технологические решения, которые государство может использовать.