Вопрос конкурентоспособности: что выберет Европа

ВАШИНГТОН — Даже до активизации требований президента Дональда Трампа, пожелавшего контроля США над Гренландией, европейские лидеры уже лихорадочно пересматривали все аспекты трансатлантических отношений — от безопасности до торговли. И одной из тем их особой озабоченности стал предполагаемый дефицит «конкурентоспособности» у Евросоюза в сравнении с США.

По обе стороны Атлантики сегодня принято считать, что Европа больше не способна действовать на равных. Например, Америка может похвастаться, что у нее почти все мировые гиганты технологий. И у нее девять из десяти самых дорогих компаний мира (единственным исключением стал тайваньский производитель чипов TSMC).

Но экономический успех — это не только рыночная капитализация. Одна из проблем с нынешними дискуссиями о «конкурентоспособности» в том, что конкуренция в них считается одномерной величиной, которую можно увеличивать или уменьшать. В реальности же у конкуренции есть качественный компонент, и она может принимать разные формы, причем не все из них социально полезны.

Говоря о конкуренции, мы обычно подразумеваем ее конструктивную версию: компании увеличивают продажи и завоевывают долю рынка с помощью привлекательных цен или новой и улучшенной продукции. Когда в 2007 году компания Apple представила iPhone, другие компании занялись разработкой смартфонов со схожими функциями, но по более низкой цене. Очевидно, что такая конкуренция полезна потребителям.

Но конкуренция может принимать и пагубные формы. Например, компании могут обманывать общество ложными заявлениями о своей продукции или продукции конкурентов. Вскоре после появления iPhone, устроившего революцию в беспроводной связи, компания Volkswagen создала большой рынок дизельных легковых автомобилей в США. Она продвигала эти автомобили как «экологически чистые», хотя они не соответствовали экологическим стандартам США и ухудшили качество воздуха во многих населенных пунктах. Многие годы компания Volkswagen зарабатывала на этом обмане.

Некоторые из методов конкуренции техногигантов США неопровержимо вредны для потребителей и работников. Компании Facebook и Google стали гигантами цифровой рекламы, занимаясь систематической слежкой за пользователями, чтобы создать их подробные профили, при этом прозрачность и пользовательский контроль были сведены к минимуму. Это позволило им таргетировать рекламу и другой контент с большей точностью, чем традиционным СМИ.

Будучи первопроходцами «гиг-экономики», компании Uber и DoorDash быстро росли, не только благодаря удобному вызову такси или доставке еды, но и неверно классифицируя своих сотрудников как независимых подрядчиков, чтобы уклониться от юридической обязанности выплачивать водителям минимальную зарплату, оплачивать сверхурочную работу, предоставлять соцпакет. Обе компании подверглись критике за то, что изменили дизайн своих приложений так, чтобы не поощрять чаевые: это действие дорого обошлось их партнерам по доставке.

Ведущие мировые фирмы в сфере искусственного интеллекта (ИИ), например OpenAI, обучают большие языковые модели (LLM) с помощью произведений художников, писателей, музыкантов, новостных СМИ и других правообладателей, не получая их согласия и не предлагая оплату. Модели могут воспроизводить эти материалы, защищенные авторским правом, как собственную продукцию. Как выразился юрист, специализирующийся на технологиях, такое поведение фундаментально для бизнес-модели LLM, то есть компании, пытающиеся конкурировать в этой отрасли, будут и дальше совершать такие нарушения.

Да, ИИ-компании не могут быть уверены в своей правовой безнаказанности. Против OpenAI и других ведущих фирм уже подано несколько судебных исков о нарушении авторских прав, а в мае Бюро авторского права США пришло к предварительному выводу, что использование материалов, защищенных авторским правом, в моделях LLM нельзя полностью оправдать доктриной добросовестного использования. Однако последствия для ИИ-компаний пока что ограниченные, не считая выплат компенсаций. И они остаются опорой «конкурентоспособности» США.

Кроме того, многие стремятся к слияниям и поглощениям, позволившим горстке фирм из США получить контроль над огромной частью мировой экономики. За последние 25 лет крупные технокомпании Америки приобрели сотни фирм, чтобы укрепить или расширить доминирование на рынке. Топ-менеджерам легко совершать слияния и поглощения (не говоря уже об их прибыльности), особенно в сравнении с тем, что юрист Карл Богус называл «трудной, непрерывной и зачастую прозаичной работой по улучшению бизнеса».

Противоправное поведение, а также сделки слияния и поглощения, совершаемые уже большими корпорациями трудно назвать образцом конкурентоспособности, достойным подражания. Но лидеры Европы продолжают считать, что для успеха в XXI веке ЕС надо перестроить экономику по американскому образу и подобию. Эта вера наглядно видна в широко обсуждаемом докладе, который в 2024 году подготовил бывшей председатель Европейского центробанка Марио Драги. Он предложил рекомендации по повышению конкурентоспособности Европы, многие из которых руководство ЕС старается выполнить.

Есть иной подход, лучше: не поощрять любую конкуренции, а поощрять фирмы конкурировать и добиваться успеха так, чтобы они приносили широкую пользу, например, предоставляя более полезные или доступные по цене товары и услуги, или же содействуя зеленому переходу. В Китае, как сообщала в прошлом году газета Financial Times, жесткая конкуренция между производителями аккумуляторов для электромобилей BYD и CATL стимулировала прогресс в разработке электромобилей, у которых выше запас хода и короче время зарядки.

Антимонопольные органы должны играть ключевую роль в этом процессе. Когда в 2011 году власти США заблокировали сделку по покупке компанией AT&T меньшего оператора связи T-Mobile, этот оператор не просто не разорился, как предсказывали некоторые, а инвестировал в собственную сеть и предложил клиентам более привлекательные условия, создав динамику здоровой конкуренции на рынке США.

Еврокомиссия должна считать антимонопольное законодательство критически важным инструментом возрождения динамизма экономики и стимулирования роста европейских компаний, что позволит снизить зависимость от все более враждебной Америки. Шире интерпретируя существующие правовые полномочии, власти должны заставить бизнес переориентировать свои стратегии: вместо использования незаконных и наносящих ущерб методов, им следует расширять производственные мощности и инвестировать в НИОКР.

Этот урок было бы полезно усвоить и Америке. Хотя администрация Трампа считает антимонопольную борьбу одним из инструментов коррупции, в штатах многие генеральные прокуроры продолжают активно выступать за применение этих законов. Они понимают, что эффективная конкурентная политика позволяет обеспечить изобилие для всех, а не скудную жизнь для многих и несметные богатства для немногих.

Сандип Вахисан, директор по правовым вопросам в Институте открытых рынков (OMI), автор книги «Энергия демократии: История электрификации в США» (The University of Chicago Press, 2024).