Почему правительство Казахстана продолжает наращивать расходы бюджета

Если упростить макроэкономику до базовой схемы, у любой страны есть четыре основных источника роста ВВП: потребление, инвестиции, чистый экспорт и государственные расходы. В теории желательно, чтобы экономика росла за счет частной инициативы — бизнеса, инвестиций, расширения производства и внешних рынков. Но в реальном Казахстане выбор гораздо уже. Если смотреть на фактическую структуру экономики, то становится ясно: по сути единственным масштабным и оперативно доступным драйвером роста остаются госрасходы (которые выросли с 18 до 33 трлн тенге за пять лет, с 2021 по 2025 год).

Почему так происходит?

Во-первых, рост за счет потребления в Казахстане объективно ограничен. Население сравнительно невелико, внутренний рынок не настолько емкий, чтобы создавать мощный и устойчивый внутренний спрос по модели крупных развитых экономик. Именно поэтому в Казахстане крайне мало крупных национальных историй роста, построенных на внутреннем ритейле и широком потребительском спросе. ЕАЭС как единый рынок явно «буксует» в силу геополитических и других факторов: единый рынок товаров и услуг пока остается лишь декларативным пунктом в договорах союза.

Во-вторых, инвестиции. Здесь ограничения еще жестче. Высокая базовая ставка, инфляция, дорогие деньги, внешняя неопределенность, геополитические риски и ограниченное число по-настоящему привлекательных проектов сужают возможности для инвестиционного рывка. Иностранный капитал приходит туда, где сочетание риска и доходности выглядит убедительно. У Казахстана с этим есть проблемы. Об этом говорит и статистика: чистый приток прямых иностранных инвестиций за последние пять лет составил $2,6 млрд, причем в 2022 и 2024 годах он был отрицательным, а в 2025 году составил лишь $469 млн. При всех разговорах о «едином окне», льготах и благоприятном инвестклимате поток ПИИ остается слабым. Без серьезных налоговых стимулов, реформ земельного законодательства и целого набора политически чувствительных решений резко нарастить инвестиционную привлекательность страны вряд ли получится.

В-третьих, импортозамещение. На бумаге эта стратегия выглядит красиво, но в реальности Казахстан сталкивается с целым набором ограничений: небольшой внутренний рынок, риск водного дефицита в перспективе, слабая технологическая база, низкий уровень переработки сырья, узкие места в логистике, дефицит отраслевых специалистов. Это значит, что быстро построить масштабное и коммерчески устойчивое внутреннее производство по широкому кругу товаров крайне сложно.

В-четвертых, экспортная модель. В казахстанских реалиях она почти неизбежно упирается в сырьевой сектор — нефть, газ, металлы. Но и здесь запас прочности не безграничен. Крупных новых проектов уровня Кашагана на горизонте не видно. Инвестиции в геологоразведку недостаточны, содержание металлов в руде часто невысокое, а внутренние источники длинного и дешевого фондирования ограничены. Банковская система при высоких ставках не может в нужном объеме превращать сбережения населения в поток капитала для новых экспортных производств. Поэтому и здесь без масштабных налоговых и регуляторных преференций говорить о резком расширении экспортного потенциала затруднительно.

На этом фоне государственные расходы выглядят не просто удобным, а почти безальтернативным инструментом. Почему? Потому что именно бюджет сегодня остается крупнейшим и самым надежным источником спроса в экономике. Причем не только в абстрактном макроэкономическом смысле, но и в самом прямом — через зарплаты, социальные выплаты, закупки и субсидии.

Примерно 17% операционного расхода бюджета Казахстана уходит на фонд оплаты труда бюджетников и госслужащих. В образовании, здравоохранении и государственном аппарате занято около 2,3 млн человек. В абсолютных цифрах по итогам 2025 года речь идет примерно о 5 трлн тенге из 29,8 трлн. И это не та статья, которую можно легко и безболезненно урезать. За этими расходами стоят доходы миллионов людей и социальная стабильность.

Еще 10,3 трлн тенге, или около 35% операционного расхода бюджета, приходится на социальную поддержку — пенсии, пособия, адресную социальную помощь и другие выплаты. Это еще один блок расходов, сокращение которого моментально становится не только экономическим, но и политическим вопросом. Секвестр таких статей почти неизбежно означал бы рост социальной напряженности. Поэтому власти могут экономить на многом, но только не на том, что напрямую затрагивает базовый уровень жизни миллионов домохозяйств.

Еще около 9 трлн тенге, или 30% бюджета, — это государственные закупки товаров и услуг. О качестве этих расходов, коррупционных рисках и их эффективности можно спорить бесконечно. Но есть факт, который от этого не меняется: огромное количество компаний в Казахстане живет либо полностью, либо в значительной степени за счет госзаказа. Для многих бизнесов бюджет — это не просто клиент, а условие выживания. И когда государство тратит, оно тем самым поддерживает не только статистику ВВП, но и занятость, оборот компаний и налоговую базу.

Еще 1,8 трлн тенге, или около 6% казны, составляют субсидии — прежде всего, аграрному сектору, ЖКХ и различным программам поддержки. Иными словами, бюджет в Казахстане давно выполняет не одну функцию. Он одновременно является работодателем, перераспределителем доходов, крупнейшим заказчиком и механизмом поддержки целых отраслей. Оставшиеся примерно 11% — это в основном расходы на обслуживание долга и прочие статьи, которые тоже не всегда поддаются легкому сокращению.

Ну и 4,8 трлн тенге — это капитальные затраты ГБ, которые естественно сокращать нельзя, так как именно они обеспечивают будущий рост экономики.

Отсюда и главный вывод. Правительство продолжает наращивать расходы не потому, что ему так удобнее стимулировать рост. Оно делает это потому, что сокращать расходы в нынешней структуре экономики слишком дорого — и в экономическом, и в социальном, и в политическом смысле. Когда потребление ограничено, инвестиции вялы, импортозамещение буксует, а экспорт не дает нового масштабного импульса, государство остается последним крупным игроком, способным быстро подпереть экономику деньгами.

Именно поэтому фискальный импульс в Казахстане — это не просто инструмент развития, а во многом признак слабости остальных драйверов роста. Бюджет здесь не дополняет частную экономику, а все чаще подменяет ее там, где она не справляется сама. Это может работать в краткосрочном горизонте. Но чем дольше экономика едет на этом моторе, тем острее становится вопрос: что будет, если однажды у государства станет меньше возможностей тратить и поддерживать спрос в прежнем масштабе?

Автор в статье выражает собственное мнение.