Почему мировые рынки игнорируют войну между Ираном и США

НЬЮ-ДЕЛИ — Периодически разгорающаяся и затихающая война США и Израиля против Ирана подчеркнула растущий разрыв между финансовыми рынками и реальной экономической деятельностью. Она также показала, насколько по-разному такие потрясения сказываются на мировой экономике.

Рассмотрим, к примеру, нефтяные рынки. Хотя с начала войны они демонстрировали крайнюю волатильность, их колебания в основном отражали изменение настроений и ожиданий, зачастую формируемых непредсказуемыми постами президента США Дональда Трампа в социальных сетях, а не непосредственные изменения спроса и предложения.

Безусловно, закрытие Ираном Ормузского пролива действительно нарушило мировые поставки нефти. Однако из-за больших расстояний и задержек при транспортировке последствия этого шага не сразу ощутили и потребители, и производители.

Тем не менее цены на сырую нефть и природный газ резко колебались, поскольку противоречивые официальные заявления неоднократно меняли ожидания рынка. К началу июля, после заключения первоначального соглашения о прекращении огня между США и Ираном, цена на сырую нефть торговалась ниже 70 долларов за баррель — примерно на том же уровне, что и в феврале, до начала войны. Даже последующее возобновление боевых действий пока привело лишь к незначительному росту цен.

Несмотря на волатильность мировых цен на энергоносители, американские фондовые рынки в период с апреля по июнь продемонстрировали лучший квартал с 2020 года и продолжили рост в начале июля. Лидерами роста стали акции компаний, занимающихся искусственным интеллектом (ИИ), чему способствовала уверенность в том, что ИИ обеспечит беспрецедентный рост производительности и экономического роста.

В некоторой степени это отражает относительно ограниченное влияние войны на экономическую активность в богатых странах. Международный валютный фонд прогнозирует лишь незначительное замедление роста ВВП в странах с развитой экономикой в 2026 году — с 1,9% в 2025 году до 1,7%. Что касается США, то ожидается, что их экономика вырастет на 2,3% по сравнению с 2,1% в 2025 году. В странах ОЭСР уровень безработицы в апреле составил 5%, практически не изменившись с февраля 2022 года.

Устойчивость развитых экономик во многом объясняется недавним бумом инвестиций в искусственный интеллект и криптовалюты. Несколько азиатских стран, в частности Китай, Тайвань, Южная Корея и Малайзия, также выиграли от этой тенденции. Нынешнее самоуспокоение на финансовых рынках еще больше усиливается широко распространенным мнением о том, что война с Ираном фактически закончилась, несмотря на воинственность обеих сторон, или что она будет продолжаться лишь в виде конфликта низкой интенсивности, позволяющего обеспечить хотя бы частичное судоходство через пролив.

Однако эта уверенность не учитывает долгосрочных экономических последствий войны. Несмотря на прекращение огня, экспорт нефти из стран Персидского залива остался значительно ниже довоенного уровня. И даже если экспорт полностью восстановится, страны с низким уровнем дохода будут продолжать нести издержки сегодняшнего энергетического кризиса в течение многих лет.

У этих стран не было средств для проведения тех чрезвычайных государственных мер, которые позволили ограничить воздействие энергетического шока на развитые экономики. В период с апреля по июнь из коммерческих и стратегических запасов было выпущено примерно 440 млн баррелей сырой нефти и нефтепродуктов, в основном со стороны США. Однако в связи с тем, что объем Стратегического нефтяного резерва США в настоящее время составляет менее половины его емкости и приближается к минимальному уровню наполненности в 33%, а общие запасы стран ОЭСР продолжают сокращаться, возможности для аналогичных мер значительно сузились. Хотя затянувшаяся неопределенность в отношении пролива, вероятно, ускорит диверсификацию как источников энергии, так и торговых маршрутов, эти изменения потребуют многолетних инвестиций и создания новой инфраструктуры.

Внимание мирового сообщества в основном сосредоточено на сырой нефти, однако современное производство в значительной степени зависит и от нефтепродуктов. По данным Международного энергетического агентства, в июне объем экспорта нефтепродуктов и сжиженного нефтяного газа из стран Персидского залива по-прежнему составлял менее половины довоенного уровня отчасти из-за того, что война привела к уничтожению части нефтеперерабатывающих мощностей в регионе.

К числу наиболее значимых с экономической точки зрения нефтепродуктов относятся удобрения, которые имеют решающее значение для производительности сельского хозяйства. Продовольственная и сельскохозяйственная организация Объединенных Наций прогнозирует рост мировых цен на удобрения на 15–20% в первой половине 2026 года. В результате фермеры, особенно в странах с низким уровнем дохода, теперь вынуждены сталкиваться как с ростом цен на удобрения, так и с повышением затрат на топливо для орошения и транспортировки.

Даже незначительное сокращение использования удобрений может привести к резкому снижению урожайности, особенно там, где нормы внесения и так уже низкие. Однако продовольственные рынки вряд ли будут ждать сбора урожая, поскольку олигополистические компании, как правило, повышают цены в ожидании сокращения предложения задолго до того, как физический дефицит станет реальностью.

Последствия выходят далеко за рамки сельского хозяйства. Более 6000 видов продукции зависят от производных ископаемого топлива и побочных продуктов переработки, таких как гелий, сера, метанол, полиэтилен и полипропилен, многие из которых поставляются странами Персидского залива. Эти сырьевые материалы необходимы для производства пластмасс, смазочных материалов, восков, смол, асфальта, синтетических тканей и жизненно важных медицинских устройств, таких как аппараты МРТ и кардиостимуляторы. По иронии судьбы переход к зеленой энергетике также зависит от специализированных нефтепродуктов, используемых для производства, технического обслуживания и эксплуатации ветряных турбин и другой инфраструктуры возобновляемой энергетики.

Эти сбои в поставках в непропорционально большей степени затронут страны с низким уровнем дохода, особенно в Азии и Африке, которые по-прежнему в значительной степени зависят от Ближнего Востока как в плане импорта, так и экспорта. Еще хуже то, что они происходят в то время, когда многие страны с формирующейся и развивающейся экономикой все еще восстанавливаются после ущерба, нанесенного пандемией COVID-19, скачков цен на продовольствие и топливо, последовавших за вторжением России в Украину, а также повышения процентных ставок, приведшего к росту затрат на заемные средства.

На этом фоне, по оценкам Всемирного банка, разрыв в доходах на душу населения между развитыми и развивающимися странами (за исключением Китая и Индии) вернется к допандемийному уровню не раньше 2028 года. Для многих стран Глобального Юга это может обернуться «потерянным десятилетием». Для тех, кто и без того находится в состоянии долгового кризиса, экономические последствия могут оказаться катастрофическими.

Это поднимает фундаментальный вопрос: как все более фрагментированная мировая экономика изменит геополитику? Правительства по всему миру поняли, что игнорирование растущего неравенства внутри собственных обществ подпитывает политическую нестабильность. Тот же урок применим и к растущему экономическому разрыву между странами. Финансовые рынки, возможно, пока могут игнорировать это, но остальной мир — нет.