Почему «Казатомпром» снова становится стратегическим активом

Искусственный интеллект принято объяснять через чипы, модели и дата-центры. Но у этой гонки есть более простой фундамент — электричество. Чем быстрее растут Microsoft, Amazon, Google и Meta в искусственном интеллекте, тем больше им нужна стабильная энергия. Именно поэтому атомная энергетика снова возвращается в центр рынка, а «Казатомпром» перестает быть просто сырьевой компанией и становится казахстанским входом в новую энергетику AI.

Дата-центр не может работать «по погоде». Солнце не светит ночью. Ветер не дует по расписанию. А крупные AI-модели требуют круглосуточной мощности. Международное энергетическое агентство (МЭА) ожидает, что мировое потребление электроэнергии дата-центрами более чем удвоится к 2030 году и достигнет около 945 ТВт·ч. США и Китай дадут основную часть этого роста.

По данным Pew Research со ссылкой на МЭА, дата-центры уже потребляли более 4% электроэнергии США в 2024 году, а к 2030 году спрос может вырасти более чем вдвое.

Это возвращает атомную энергетику в инвестиционный разговор. Атом дает то, что нужно дата-центрам: стабильную генерацию 24/7, низкие выбросы и большую мощность на ограниченной территории.

Ядерный Big Tech

20 сентября 2024 года Microsoft и Constellation Energy объявили о 20-летнем соглашении на покупку электроэнергии, которое должно вернуть в строй реактор Three Mile Island Unit 1 в Пенсильвании. Это не тот блок, где в 1979 году произошла авария, а соседний реактор, который был закрыт в 2019 году по экономическим причинам.

В 2024 году пиковое потребление Астаны составляло около 900 МВт. Это значит, что контракт Microsoft на 835 МВт от Three Mile Island почти сопоставим с пиковой нагрузкой целой столицы Казахстана.

Amazon пошел тем же путем. Talen Energy объявила расширенное соглашение с Amazon Web Services на поставку до 1 920 МВт атомной энергии от станции Susquehanna в Пенсильвании для дата-центров Amazon.

Соглашение Amazon на 1 920 МВт от станции Susquehanna — это уже больше чем две Астаны по пиковому потреблению.

Google заключила соглашение с Kairos Power на поставку до 500 МВт атомной энергии от малых модульных реакторов, первый из которых должен быть запущен к 2030 году. Meta в январе 2026 года объявила о проектах атомной энергии мощностью до 6,6 ГВт для поддержки американского лидерства в AI.

Если раньше Big Tech строил цифровые империи на облаках, чипах и программистах, то теперь он покупает электроэнергию на десятилетия вперед. Это и есть главный сдвиг: AI перестал быть просто программой. Он стал новой промышленной системой, где власть получает тот, кто контролирует энергию, дата-центры и вычислительную мощность.

«Казатомпром»

Казахстан остается крупнейшим игроком мирового уранового рынка. World Nuclear Association указывает, что «Казатомпром» сообщил о производстве 25 839 тонн урана в 2025 году и ожидает 27 000–29 000 тонн в 2026 году.

Финансово компания тоже остается одной из самых сильных публичных историй Казахстана. По итогам 2025 года «Казатомпром» сообщил о консолидированной выручке 1,803 трлн тенге, операционной прибыли 778,978 млрд тенге и чистой прибыли 806,707 млрд тенге. Скорректированная чистая прибыль, относимая к акционерам, составила 570,460 млрд тенге.

На KASE 5 мая 2026 года акция KZAP торговалась около 40 480 тенге. За последние 52 недели диапазон составлял примерно от 17 460 до 45 493 тенге.

10 лет назад такой акции на KASE еще не было. «Казатомпром» стал публичной компанией только в 2018 году. Цена размещения была установлена на уровне 4 322,74 тенге за акцию по одному из объявлений и 4 343,85 тенге по финальному объявлению размещения. То есть правильная точка отсчета IPO 2018 года. С тех пор рыночная капитализация выросла с 1,32 трлн тенге до 10,46 трлн тенге на 4 мая 2026 года. Это рост примерно на 694%.

АЭС и дата-центры

Казахстан уже сделал политический шаг в сторону атомной энергетики. На референдуме 6 октября 2024 года 71,12% проголосовавших поддержали строительство АЭС.

Раньше АЭС обсуждали как способ снизить зависимость от угля и стабилизировать энергосистему. Теперь появляется новый слой: энергия для дата-центров и искусственного интеллекта.

Это принципиально меняет смысл урановой повестки. Казахстан может оставаться крупнейшим экспортером урана. Но более сильная стратегия — использовать часть этого преимущества для создания собственной энергетической и цифровой инфраструктуры.

Если страна строит АЭС, развивает дата-центры, подключает «Казахтелеком», KASE, банки и крупные промышленные компании, то уран перестает быть просто сырьем на экспорт. Он становится фундаментом новой промышленной политики.

Именно здесь добавленная стоимость становится выше. Продать уран — это один уровень. Продать стабильную вычислительную мощность, питаемую атомной энергией, — совсем другой.

Риски

Эта история не односторонняя. У «Казатомпрома» есть риски.

1. Геополитика. Уран — стратегическое сырье. Покупатели — не просто компании, а энергетические системы, конгломераты и государства. Это усиливает роль Казахстана, но одновременно делает рынок более чувствительным к давлению крупных игроков.
2. Производство. Для урановой добычи важны серная кислота, месторождения, логистика и партнеры по совместным предприятиям. Любые ограничения в производстве могут влиять на поставки и ожидания рынка.

Главный вывод

Искусственный интеллект изменил энергетику. Microsoft, Amazon, Google и Meta уже показывают это своими контрактами: им нужна не просто «зеленая» энергия, а стабильная, крупная и доступная мощность на годы вперед.

Атомная энергетика снова стала инфраструктурой роста. Уран снова стал стратегическим ресурсом. И Казахстан оказался в центре этой новой цепочки.

«Казатомпром» сегодня — это не просто акция на KASE и не просто крупнейший производитель урана. Это казахстанская ставка на мир, где искусственный интеллект требует все больше электричества, а энергетическая безопасность снова становится вопросом капитала, технологий и геополитики.

Главный вопрос теперь не в том, нужен ли миру уран. Нужен.

Вопрос в другом: сможет ли Казахстан остаться только поставщиком сырья — или превратит уран, АЭС и дата-центры в новую промышленную модель.