От «Революции гвоздик» до демократии: уроки Португалии для Запада

Пятьдесят лет назад в этом месяце я находился в Лиссабоне, работая в Banco de Portugal. Вместе со мной там были еще четверо аспирантов Массачусетского технологического института (MIT), в том числе будущий лауреат Нобелевской премии Пол Кругман. Вдохновленный воспоминаниями Кругмана об этом опыте и в свете нынешних геополитических обстоятельств, я задумываюсь о том, что мы видели тем летом.

Всего за два года до нашего приезда Португалия избавилась от 48-летней военной диктатуры. После «Революции гвоздик» 1974 года политика страны резко изменилась — от крайне правых позиций к крайне левым: по мере того как правительство брало под свой контроль отдельные секторы экономики, демонстранты скандировали на улицах: «Смерть ЦРУ!». Но в ноябре 1975 года попытка прокоммунистического переворота провалилась, открыв путь к новому началу.

В июне 1976 года в Португалии прошли первые за всю историю страны демократические выборы. Мало кто был удивлен, когда Антониу Рамальо Эанес, генерал, отдавший приказ о военном контрперевороте годом ранее и ставший символом стабильности и демократии, вселяющим уверенность, победил на президентских выборах. Однако управлять страной предстояло новому премьер-министру и кабинету министров, а это правительство было сформировано только 23 июля.

Глава центрального банка Жозе да Сильва Лопес готовился к этому моменту. В условиях экономического кризиса, растущего бюджетного дефицита и угрозы исчерпания валютных резервов центрального банка Сильва Лопес обратился к профессорам Массачусетского технологического института (MIT) с просьбой прислать консультантов, которые помогли бы ему разработать план действий. Наша команда начинающих технократов прибыла в Лиссабон незадолго до выборов.

Кругман был «мозгом» команды. Наш португальский однокурсник Мигель Белеза, который впоследствии стал министром финансов Португалии, хорошо знал страну. Энди Абель сумел обработать результаты нашей работы с помощью компьютера размером с холодильник, который был передан центральному банку, но который там так и не научились использовать. Рэй Хилл был «взрослым» в группе, выступая от нашего имени в ситуациях, когда от группы 24-летних молодых людей могли бы просто отмахнуться. А я был тем, кто после напряженной шестидневной рабочей недели предлагал, что пора завязывать и отправляться на пляж.

Казалось, тем летом в Лиссабоне было всего несколько десятков американцев. Празднование двухсотлетия 4 июля, организованное послом США Фрэнком Карлуччи, прошло тихо. Тем временем Карлуччи, по-видимому, изо всех сил пытался убедить госсекретаря США Генри Киссинджера в том, что Португалия необязательно была потеряна для коммунистов и что Соединенным Штатам следует наладить контакты с социалистическим кандидатом на пост премьер-министра Марио Соарешем. (Соареш впоследствии дважды занимал пост премьер-министра и десять лет пробыл президентом.)

В любом случае я не ожидал, что правительство США сыграет особенно конструктивную роль в продвижении демократического дела Португалии. В конце концов, оно поддерживало предыдущее авторитарное правительство, а у ЦРУ была долгая история необдуманного вмешательства в политику других стран. Всего за три года до нашей миссии оно поддержало переворот, в результате которого было свергнуто демократически избранное правительство Чили. Эта история объясняет, почему мы считали необходимым скрывать тот факт, что наша команда получала зарплату за счет гранта Агентства США по международному развитию (USAID): у нас не было никакой связи с ЦРУ, но мы не хотели, чтобы местные жители подозревали обратное.

Необходимость соблюдения секретности или, по крайней мере, осторожности возникала и в других аспектах нашей работы. Когда наша команда в конце концов подготовила отчет, в котором рекомендовала девальвацию примерно на 15%, мы раздали копии всем старшим экономистам Банка Португалии. Однако, узнав о том, что мы сделали, Сильва Лопес встревожился, сославшись на риск утечки информации.

Мы напомнили Сильве Лопесу, что он сам говорил нам не беспокоиться о том, что советские сотрудники, занимавшие этаж выше наших офисов, могут подслушивать нас. «Я не беспокоюсь о советских, — ответил он, — я беспокоюсь о рынках». Тем же вечером мы тайно вернулись в офисы центрального банка, забрали копии нашей записки со столов экономистов и заменили их версией, в которой говорилось лишь о «мерах по улучшению торгового баланса» — эвфемизме для девальвации.

Эскудо был девальвирован в феврале 1977 года. Тем временем Португалия заложила основу для прочной и устойчивой демократии. В 1986 году она вступила в Европейские сообщества (которые в 1993 году стали Европейским союзом), а в 1999 году стала одной из стран — основателей еврозоны. Сегодня Португалия занимает седьмое место в мире по уровню безопасности с «индексом свободы» 96 из 100, что делает ее популярным направлением как для туристов, так и для инвесторов.

Конечно, уровень доходов португальцев не сблизился с уровнем доходов других западноевропейских стран — эта неудача стала ключевой проблемой во внутренней политике. Однако критика, как правило, исходит от правых, которые атакуют левоцентристских социалистов, находившихся у власти большую часть последних 30 лет. Речь не идет о том, что крайне левые нападают на основную рыночную систему.

Оглядываясь назад, нашу команду молодых экономистов можно рассматривать как один из небольших аванпостов Запада в ходе холодной войны. В то время можно было только мечтать о том, что США и Западная Европа выйдут победителями из этого противостояния — причем без кровопролития — в течение 15 лет. Но еще более шокирующим, чем этот исход, является тот факт, что спустя несколько десятилетий США в одностороннем порядке отказались от своей роли лидера основанного на правилах, демократически ориентированного и рыночного мирового порядка и даже обернулись против своих европейских союзников.

Список возмутительных действий длинный. Дональд Трамп обложил ЕС незаконными пошлинами и вверг НАТО в хаос. Он также ликвидировал USAID, подорвал авторитет и подверг нападкам международные институты, а также развязал недальновидные войны и незаконные военные операции. Между тем он игнорирует и даже осуждает собственные спецслужбы, которые сообщают ему новости, которые ему не нравятся, например о том, что Россия вмешалась в президентские выборы 2016 года. (Кроме того, они верно предупредили о предстоящем вторжении России в Украину в 2022 году, когда президентом был Джо Байден.)

Практически в одиночку Трамп разрушил мировой порядок, над созданием которого так долго и упорно трудились поколения западных лидеров. Из-за этого США, Португалия и все остальные окажутся в худшем положении.