От гаражей к дата-центрам: как в Казахстане легализуется майнинг
Лицензирование, контроль и рост требований формируют новую экономику цифровых активов
Всего три года назад казахстанский майнинг ассоциировался с гаражами, теплицами и заброшенными заводами. Предприниматели без лицензий подключались к сетям, оставляя энергосистему с перегрузками, а бюджет — без налогов. За три года состоялся переход от «розетки на птичьих правах» до полноценного инфраструктурного бизнеса, но путь еще далек от завершения. Цена перехода — сжатая маржа, высокие требования к инфраструктуре и продолжающаяся конкуренция с тенью, которая не хочет выходить на свет.
Впрочем, логика превращения понятна. По мнению Виктора Першикова, Chief Compliance Officer экосистемы сервисов для майнинга и управления цифровыми активами EMCD, основной тренд 2026–2027 годов будет заключаться в усилении цифрового контроля за уже легализованной отраслью. Регулятор стремится связать в единую систему данные о лицензии майнера, зарегистрированном оборудовании, потреблении электроэнергии и полученных цифровых активах.
Лицензия вместо щитка
До 2023 года майнинг существовал в юридическом вакууме. В серой зоне типичная ферма выглядела как набор устройств, подключенных к счетчику условного овощехранилища. Собственник не декларировал оборудование, не платил налоги с добытой криптовалюты, а доходы выводил через анонимные кошельки.
Закон «О цифровых активах», принятый в начале 2023-го, впервые ввел понятия цифрового майнинга, майнингового пула и лицензирования. С 2024 года лицензиаром назначен Комитет цифровых активов и прорывных технологий при Министерстве искусственного интеллекта и цифрового развития (МИИЦР, в 2024 году — Министерство цифрового развития и аэрокосмической промышленности), а сама отрасль начала обрастать реестрами и актами. К середине 2026 года правила аккредитации пулов обновлены уже во второй раз, и каждый виток приближает рынок к стандартам регулируемой инфраструктуры. Легальная компания сегодня получает лицензию, затем регистрирует каждую единицу оборудования в государственном реестре (по данным вице-министра ИИ и цифрового развития Гиззата Байтурсынова, там уже более 460 тыс. устройств), а после работает исключительно через аккредитованный казахстанский пул.
Требования к аккредитованных пулам предъявляют как к серьезной ИТ-компании. Нужны основной и резервный аппаратно-программные комплексы в разных городах — по два независимых канала связи в каждом, успешные испытания на соответствие требованиям кибербезопасности, круглосуточная служба поддержки и интерфейс на казахском, русском и английском языках.
В серой модели майнер мог самостоятельно выбирать пул за рубежом, менять его по желанию и не оставлять в Казахстане никаких следов. Теперь рынок из анонимного становится аудируемым, а пул — окном прозрачности: он фиксирует распределение цифровых активов между майнерами и передает агрегированные данные государству. Виктор Першиков насчитывает по актуальному реестру в Казахстане семь аккредитованных пулов. В старой модели пул был зарубежным и неподконтрольным, теперь это локальный юридический субъект с обязанностью хранить данные на территории страны и предоставлять их по запросу. На практике это означает, что Налоговый комитет видит реальное движение активов, а КПН рассчитывается в момент зачисления криптовалюты, даже если майнер ничего не продал. Раньше этот же майнер мог годами накапливать биткоины, не уплачивая ни тенге.
Гиззат Байтурсынов подчеркивает, что Казахстан последовательно выстраивал систему регулирования цифрового майнинга. «При этом регулирование не является статичным, — добавляет спикер. — К примеру, в 2025 году были устранены отдельные избыточные требования, которые могли ограничивать развитие отрасли, в частности стало разрешено размещение майнингового оборудования в контейнерных решениях, что позволяет инвесторам быстрее запускать проекты без необходимости строительства капитальных объектов».
Деньги были, деньги будут
Цифры налоговых поступлений показывают, что расширение «белого» майнинга не дает пропорционального роста сборов. Так, за 2023 год отрасль принесла бюджету порядка 9 млрд тенге, за 2024-й — 10,4 млрд, за первое полугодие 2025-го — 7,7 млрд. При этом количество лицензированных компаний выросло с 43 в конце 2023 года до 71 в марте 2026-го, а совокупная мощность дата-центров достигла 676 МВт. Почему так происходит? Ответ кроется в экономике легального майнинга и его конкуренции с тенью.
Себестоимость добычи для «белой» фермы складывается из нескольких факторов: тариф на электроэнергию, плата за цифровой майнинг, амортизация оборудования, аренда, оплата услуг пула, КПН. Очень важно разделять плату за цифровой майнинг и тариф на электрическую энергию, отмечают эксперты рынка. При курсе биткоина около $72 800 маржа легального майнера колеблется в пределах 5–10 %. Для сравнения: серый майнер не платит КПН, не вносит плату за майнинг, часто использует электроэнергию по тарифам для населения или вовсе подключается до счетчика. Его затраты могут быть в 2 раза ниже.
«В настоящее время государство совместно с заинтересованными сторонами рассматривает вопрос дальнейшего применения данного механизма — насколько он соответствует текущей модели развития отрасли, задачам повышения инвестиционной привлекательности», — комментирует Гиззат Байтурсынов.
Однако пока легальный бизнес работает на тонком льду, а каждый скачок сложности сети или коррекция биткоина ставят под вопрос окупаемость. Именно поэтому простой рост числа лицензий не транслируется в линейный рост налогов: многие игроки получили лицензию авансом, а реальную добычу ведут с осторожностью.
Криминальный контур «черной розетки»
Энергетическая проблема нелегального майнинга — лишь вершина айсберга. Подпольные фермы используют анонимные кошельки и зарубежные пулы, чтобы скрыть происхождение дохода. Правоохранительные органы Казахстана уже фиксируют уголовные дела. Так, в прошлом году Межрайонный суд Астаны по уголовным делам осудил троих жителей столицы за незаконный майнинг с ущербом государству на 143,2 млн тенге. Отдельный риск — потенциальное использование теневых майнинговых операций для финансирования террористической деятельности.
Легальный майнинг, напротив, полностью прозрачен для финансового мониторинга. Все транзакции проходят через аккредитованные пулы, зарегистрированные в Казахстане, с известными бенефициарами и обязательной отчетностью. БВУ видят движения по счетам, а налоговая служба сопоставляет объем потребленной энергии с задекларированным доходом. Именно эта связка «розетка — пул — налог» превращает майнинг из потенциально опасной деятельности в контролируемый финансовый поток.
Один из самых заметных сдвигов 2025–2026 годов — разворот легальных майнеров в сторону собственной генерации и участия в модернизации энергетической инфраструктуры. Если раньше, рассказывает Гиззат Байтурсынов, ферма искала свободную розетку на оптовом рынке, то теперь государство предлагает «Программу 70/30» — государственную инвестиционную инициативу, направленную на модернизацию энергетики с привлечением капитала майнинговых компаний.
Если майнинговая компания вкладывается в модернизацию или расширение действующей электростанции, она получает долю в дополнительном объеме выработанной электроэнергии и право использовать ее на условиях прямых договоров». При этом 70 % от прироста мощности получает майнер по заранее согласованному тарифу, а 30 % отдается в общую энергосистему страны. Для майнеров это означает возможность фиксировать цену энергии на годы вперед, одновременно обновляя изношенные активы энергосистемы. Серый майнер, однако, не может участвовать в «70/30», потому что его деятельность не легализована и он не готов раскрывать оборудование и доходы. В итоге легальный майнинг приближается к модели универсального оператора цифровой инфраструктуры.
Государство входит в долю
Соинвестором и участником рынка становится и государство, которое до недавнего времени выступало регулятором и сборщиком налогов. В Казахстане создан Национальный стратегический крипторезерв при Национальном банке. Управление активами передано Национальной инвестиционной корпорации, которая уже приступила к вложениям в цифровые активы. Правила стратегического цифрового майнинга находятся на завершающей стадии утверждения. Их суть в том, что частные майнеры смогут добровольно присоединяться к государственной программе и передавать часть добытых активов в крипторезерв. Для инвестора это сигнал долгосрочной игры. Если государство формирует резерв в биткоине и других активах, оно заинтересовано в устойчивости легальной добычи, благоприятном регулировании и защите инфраструктуры.
Болат Башеев, основатель и CEO Axiom Capital, подтверждает, что для повышения инвестиционной привлекательности легального майнинга важно обеспечить предсказуемые правила игры. «Инвесторы готовы вкладывать миллионы долларов, если понимают, что регулирование не изменится через год. Дополнительно стоит рассмотреть отмену НДС на импорт оборудования, развитие энергетической инфраструктуры и индустриальных площадок с готовыми подключениями», — считает он.
Кибербезопасность как входной билет
Легальный майнинг регулируется не только финансовым, но и техническим законодательством. Аккредитованные пулы обязаны проходить испытания на соответствие требованиям кибербезопасности, использовать многофакторную аутентификацию, шифрование данных, сегментацию сети и непрерывный мониторинг.
Устойчивость майнинговой отрасли сегодня определяется уже не производительностью оборудования, а зрелостью системы кибербезопасности. В серой зоне киберзащита, как правило, отсутствует. Майнеры используют устаревшее оборудование с заводскими паролями, не обновляют прошивки, не мониторят аномалии. Взлом такой фермы может долго оставаться незамеченным, а похищенные мощности — использоваться для атак на третьи стороны. Для легального пула потеря репутации из-за инцидента означает отзыв аккредитации и уход клиентов, поэтому инвестиции в информационную безопасность становятся условием существования. Зрелость системы киберзащиты участники рынка называют ключевым фактором доверия со стороны международных партнеров.
Основатель tLab Technologies Арнур Тохтабаев подчеркивает, что сегодня уже недостаточно защищать каждую компанию по отдельности — важно обеспечить устойчивость всей экосистемы. «Ни криптобиржа, ни майнинговый пул, ни кастодиальный сервис не могут гарантировать безопасность в одиночку. Важно регулярно проводить совместные киберучения, моделировать атаки на биржи, кошельки, майнинговую и платежную инфраструктуру и заранее отрабатывать действия всех участников. Чем прозрачнее работают лицензированные участники рынка и чем быстрее они обмениваются информацией с государственными и отраслевыми центрами мониторинга, тем раньше выявляются новые угрозы и тем устойчивее становится цифровая финансовая инфраструктура страны», — настроен на системный подход Арнур Тохтабаев.
Даурен Салипов, основатель и СЕО специализирующейся на защите цифровой инфраструктуры компании MSSP Global, считает, что киберриски для легального майнинга мало отличаются от рисков для любой другой критически важной ИТ-инфраструктуры. Майнинговые фермы становятся объектами DDoS-атак, попыток компрометации систем удаленного администрирования, атак через цепочки поставок оборудования и программного обеспечения, а также программ-вымогателей. Ключевая задача аккредитованных майнинговых пулов — защита персональных данных и учетной информации участников. «Если пул работает в регулируемой юрисдикции, то он также должен соблюдать требования законодательства о защите персональных данных и выстраивать процессы в соответствии с международными практиками информационной безопасности», — делает особый акцент Даурен Салипов.
Экспортный кейс Казахстана
Пока соседи по ЕАЭС формируют терминологию и точечно вводят ограничения (в России, например, с 2025 года запрещен майнинг в ряде регионов вплоть до 2031-го), Казахстан предлагает для легального майнинга готовую регуляторную вертикаль, к которой добавляются преференции резидентов МФЦА — нулевой индивидуальный подоходный налог до 2028 года и снижение налоговой отчетности на 30 %. По сути, Казахстан формирует экспортный продукт — национальную модель регулируемого майнинга, которая может быть интересна странам Центральной Азии, заинтересованным в легализации собственных рынков.
«Инициатива создания государственного крипторезерва реалистична, если рассматривать его как элемент долгосрочной диверсификации государственных активов, а не инструмент спекуляций», — считает Башеев. Для инвестора это означает, что Казахстан перестает быть юрисдикцией дешевой розетки и превращается в площадку, где цифровой майнинг становится респектабельной инфраструктурой. Именно это словосочетание — респектабельная инфраструктура — и фиксирует произошедший сдвиг.