На чем зарабатывают мини-НПЗ в Казахстане
И почему через два года треть этих предприятий может закрыться
Пока основное внимание общественности и профильных ведомств сосредоточено на трех крупнейших нефтеперерабатывающих заводах Казахстана — в Атырау, Павлодаре и Шымкенте, — небольшие предприятия остаются в тени. Между тем они занимают свою нишу в отрасли: перерабатывают сырье небольших месторождений и снабжают отдельные регионы нефтепродуктами. Однако за пределами профессионального сообщества об их работе известно немного.
Нефтяная периферия
Если заглянуть в статистический классификатор ОКЭД, может показаться, что Казахстан переполнен нефтепереработчиками — соответствующий код числится почти за 400 предприятиями. Однако эта формальность обманчива: под одной вывеской здесь собраны нефтебазы, мелкие трейдеры, логистические площадки и непосредственно нефтеперерабатывающие заводы.
Как объясняет директор PACE Analytics, эксперт нефтегазовой отрасли Аскар Исмаилов, для начала необходимо разграничить малотоннажную нефтепереработку и полноценное производство товарных моторных топлив. В Казахстане это не одно и то же. Согласно законодательству РК к производителям нефтепродуктов малой мощности (так называемым мини-НПЗ) относятся предприятия, технологические установки которых рассчитаны на переработку менее 800 тыс. тонн сырой нефти и газового конденсата в год.
«Предприятия этой категории могут существенно различаться по технологической оснащенности. Одни имеют только установки первичной перегонки нефти, другие располагают дополнительными мощностями для очистки, разделения и подготовки отдельных нефтяных фракций», — поясняет Исмаилов.
На сегодняшний день в Казахстане зарегистрировано более 30 мини-НПЗ с совокупной заявленной мощностью порядка 6 млн тонн нефти в год. Из них, по данным Минэнерго, действующими считаются 22 предприятия. Их суммарная проектная мощность оценивается примерно в 2 млн тонн нефти в год, хотя фактическая загрузка едва доходит до половины. По итогам 2025 года они переработали 898 тыс. тонн черного золота и получили 873 тыс. тонн готовой продукции. Для сравнения: «большая тройка» за тот же период переработала 18,4 млн тонн сырья. Следовательно, говорит Исмаилов, доля мини-НПЗ в совокупной переработке составляет ориентировочно 4–5 % в зависимости от принятой методики учета и их роль в обеспечении внутреннего рынка значительно меньше, чем можно предположить исходя из количества предприятий. И у каждого из них, как отмечает председатель Нефтегазового совета PetroCouncil Асылбек Джакиев, есть свои определенные задачи.
«Первое направление — локальное снабжение. Речь идет о производстве и обеспечении отдельных регионов, в том числе аграрных областей и добывающих предприятий, такими продуктами, как мазут, печное и судовое топливо, битум. Второе направление — переработка тяжелой, или некондиционной, нефти. Прежде всего это первичная подготовка сырья с небольших или удаленных месторождений, откуда транспортировка нефти на крупные НПЗ затруднена или вовсе невозможна», — пояснил Джакиев.
Мини-НПЗ в быту часто называют «самоварами» из-за относительно простой технологической схемы: нефть нагревают и разделяют на фракции, после чего дальнейшая переработка может не проводиться. Полученные продукты востребованы на рынке, однако не все они готовы к непосредственному использованию конечными потребителями. По оценке НПП «Атамекен», в продуктовой корзине типичного небольшого завода около 50 % приходится на мазут, порядка 30 % — на средние дистилляты, используемые в качестве судового и печного топлива, и около 15 % — на прямогонную нафту, или бензиновую фракцию. Оставшиеся 5 % составляют битум и растворители. При этом считать мини-НПЗ ненужными для отрасли было бы неверно, подчеркивает Исмаилов.
«На мой взгляд, основной потенциал мини-НПЗ заключается в поддержке нефтегазовых месторождений на разведочной стадии разработки, а также в развитии региональной и специализированной нефтепереработки. Особенно там, где имеются собственная сырьевая база, промышленный спрос и ограниченная транспортная инфраструктура», — говорит Аскар Исмаилов.
Дороже — не значит лучше
По данным PetroCouncil, ориентировочно совокупная годовая выручка казахстанских мини-НПЗ составляет примерно $1,5–2 млрд. Но на чем и как зарабатывают эти предприятия? Как объясняет Аскар Исмаилов, экономика мини-НПЗ зависит от того, как организовано производство и кому принадлежит сырье. Наиболее распространены две модели: предприятие самостоятельно закупает нефть, перерабатывает ее и продает полученные нефтепродукты либо оказывает услуги по переработке давальческого сырья. Стоимость такой услуги в среднем составляет 18–25 тыс. тенге за тонну.
Рентабельность мини-НПЗ, объясняет Исмаилов, зависит от разницы между стоимостью полученных нефтепродуктов и совокупными затратами на сырье, производство и, что немаловажно, логистику. Зачастую завод, выпускающий меньше или хуже продукцию, но получающий нефть с близлежащего месторождения, может иметь преимущество перед предприятием, которое вынуждено возить сырье за сотни километров.
Эксперт обращает внимание: назвать такой бизнес высокорентабельным затруднительно. Для того чтобы понять экономику мини-НПЗ, нужно учитывать не только составляющие себестоимости вроде цен на нефть, логистику и содержание персонала, но также и то, что один завод выпускает сразу несколько видов продукции, а потому себестоимость каждого продукта зависит от распределения общих затрат между всеми полученными фракциями.
«Это пример бизнеса с небольшой маржой. Условный расчет экономики мини-НПЗ показывает $6 на тонну нефти, или около 1,5 % выручки. И это до амортизации и налога на прибыль. При увеличении закупочной стоимости нефти на $20 за тонну, если стоимость нефтепродуктов остается неизменной, предприятие уже получает отрицательный результат. Разумеется, при другой структуре выхода продуктов и других ценах экономика может быть значительно лучше или хуже», — объясняет специалист.
Сформировать единый публичный прайс-лист на продукцию казахстанских мини-НПЗ довольно сложно: небольшие предприятия, как правило, не указывают цены публично. Реализация продукции осуществляется преимущественно по оптовым договорам — напрямую или через трейдеров. По данным из открытых источников и публикаций в СМИ, в среднем стоимость мазута на внутреннем рынке составляет около 110–170 тыс. тенге за тонну, нафты и прямогонного бензина — 180–230 тыс. тенге, печного топлива — 130–175 тыс. тенге. При этом зачастую цены на продукцию, например мазут, с «самовара» выше, чем с завода-гиганта.
«Более высокая цена мазута с мини-НПЗ не всегда означает лучшее качество с точки зрения использования его как топлива. На крупных заводах мазут обычно является остаточным продуктом после прохождения нефтью более сложных технологических процессов. При этом значительная часть ценных легких компонентов уже извлечена из сырья. Мини-НПЗ зачастую производят прямогонный мазут, который может содержать больше фракций. Для покупателя, располагающего установками вторичной переработки, подобный продукт представляет интерес как дополнительное сырье, а не просто как топливо», — объяснил Аскар Исмаилов.
География нефти
Значительная часть мини-НПЗ сосредоточена на западе и юге Казахстана и в основном расположена вблизи от мелких месторождений. Таким образом заводы решают проблему сбыта для местных независимых недропользователей, которым попросту невыгодно везти небольшие объемы сырья на крупные НПЗ. Но даже при таком взаимодействии получить нефть в нужном количестве — большая удача.
«Далеко не все предприятия обладают собственными скважинами или аффилированными недропользователями. При этом в отличие от крупных НПЗ, которые получают значительную часть нефти в рамках графиков, утверждаемых Министерством энергетики, малые предприятия преимущественно работают через прямые коммерческие договоры, причем на сравнительно короткие сроки. Закупочная цена формируется на договорной основе с учетом качества нефти, альтернативной экспортной стоимости, налоговой нагрузки поставщика, расходов на доставку и возможностей транспортировки. При этом мини-НПЗ конкурируют за сырье не только между собой, но и с другими потребителями, а косвенно — с экспортными направлениями нефтедобывающих компаний», — объясняет эксперт.
Важен не только объем поставок, но и стабильность характеристик сырья. Мини-НПЗ часто проектируются под определенный состав нефти, поэтому изменения ее состава влияют не только на качество нефтепродуктов, но также на всю экономику производства и даже ставят под угрозу вопрос существования. Поэтому для эффективной работы таким предприятиям необходимо не просто достаточное количество нефти, но и предсказуемое качество сырья.
Обеспечение сырьем в целом больной вопрос для отрасли. Эту проблему Аскар Исмаилов называет ключевой в списке остальных. К прочим трудностям, которые мешают развитию отрасли, эксперт относит несоответствие технологических возможностей предприятий требованиям современного рынка нефтепродуктов. Третьим ограничением он называет небольшой масштаб производства. Чем меньше объем переработки, тем выше удельные затраты на содержание оборудования, лабораторий, систем безопасности, производственного персонала и вспомогательной инфраструктуры. Четвертая проблема — транспортная логистика. Многие мини-НПЗ не подключены к магистральным нефтепроводам, поэтому сырье приходится доставлять железнодорожным или автомобильным транспортом, что увеличивает расходы.
Экспортный парадокс
По оценкам Минэнерго, от 70 до 90 % продукции мини-НПЗ направляется за рубеж, поскольку не находит достаточного применения на внутреннем рынке. В частности, существенные объемы мазута направляются в Кыргызстан для последующей переработки. Через грузинский порт Батуми продукция отправляется в Черноморский бассейн. Часть поставок проходит через казахстанские каспийские порты и российские терминалы.
Почему продукция в таких объемах уходит «за бугор»? Для мини-НПЗ зарубежный покупатель зачастую привлекательнее, поскольку располагает технологическими возможностями для дальнейшей переработки полуфабрикатов.
«Полуфабрикаты в основном экспортируются за рубеж, нередко под видом химической продукции или печного топлива, для которых предусмотрены более низкие экспортные пошлины. Иностранные НПЗ затем дорабатывают их до бензина и дизельного топлива с более высокими характеристиками, то есть производят товары с более высокой добавленной стоимостью. В результате Казахстан теряет потенциальные поступления от акцизов и корпоративного подоходного налога: вместо готового топлива, которое можно продавать по более высокой цене, мы экспортируем сырье и сырьевые фракции с более низкой налоговой нагрузкой», — говорит Джакиев.
«Существует и ценовой фактор, — дополняет Исмаилов. — На внешнем рынке нефтепродукты обычно оцениваются исходя из международных котировок и качества. Внутренний рынок Казахстана исторически характеризуется более низкими ценами на ряд товарных топлив, хотя экономика каждой сделки зависит от конкретного продукта. Но утверждать, что экспорт всегда выгоднее, тоже неправильно. При его оценке необходимо учитывать железнодорожный тариф, перевалку, пошлины, страхование и остальные расходы».
Экспорт нефтепродуктов не всегда осуществляется прозрачно. Только за последний год в Казахстане получили огласку как минимум два уголовных дела, связанных с предполагаемыми серыми схемами вывоза. Совокупный ущерб от незаконного экспорта, по имеющимся оценкам, составил 82 млрд тенге. В апреле 2026 года Агентство по финансовому мониторингу сообщило, что с начала года пресекло 712 попыток незаконного вывоза горюче-смазочных материалов и начало восемь досудебных расследований по фактам незаконного оборота и контрабанды нефтепродуктов.
Проблема выходит за рамки корпоративных споров и касается экономических интересов государства. Минэнерго оценивает потенциальные ежегодные потери бюджета из-за экспорта (даже законного) нефтяных полуфабрикатов в 50–60 млрд тенге. Там объясняют это тем, что та часть сырой нефти, которую мини-НПЗ оттягивают на себя, могла бы перерабатываться на крупных заводах, которые выпускают востребованные на внутреннем рынке марки бензина АИ-92 и АИ-95 и дизельное топливо.
«С коммерческой точки зрения такая модель может быть оправданной, но для национальной экономики она не обеспечивает максимального использования потенциала нефтяного сырья», — говорит Аскар Исмаилов.
Но вот в чем парадокс. Теоретически полуфабрикаты, выпускаемые мини-НПЗ, могли бы проходить дальнейшую переработку и внутри Казахстана на крупных НПЗ. Однако крупные НПЗ не могут принимать продукцию мини-НПЗ для переработки, поскольку последние не относятся к категории поставщиков нефти, определенной статьей 11-1 Закона «О государственном регулировании производства и оборота отдельных видов нефтепродуктов».
Тем временем на экспорт нефтепродуктов в Казахстане распространяются ограничения. В частности, летом 2026 года КТЖ ввела ограничения на железнодорожный вывоз нефтепродуктов с мини-НПЗ. Этот приказ был отменен в августе того же года. Ограничения объяснялись необходимостью не допустить дестабилизации запасов топлива на внутреннем рынке и социальной напряженности. Для мини-НПЗ такие меры создают дополнительные риски: если продукцию нельзя вывезти, а внутренний рынок не готов принять ее в достаточном объеме, заводы могут столкнуться с затовариванием резервуаров и необходимостью сокращать или останавливать производство.
Именно экспортные ограничения Исмаилов считает еще одной проблемой отрасли. По его словам, даже временные запреты могут серьезно повлиять на финансовое положение предприятий, поскольку у малых заводов обычно нет значительных резервов оборотного капитала.
Ультимативная модернизация
Чтобы сократить вывоз полуфабрикатов, закрыть дефицит бензина и дизеля и вывести мини-НПЗ из серой зоны, в сентябре 2025 года Минэнерго предложило обязать их выпускать востребованные нефтепродукты в количестве не менее 45 % от общего объема продукции. В 2026 году предложение приняли в правительстве. Новое правило должно вступить в силу 1 января 2029 года. Как поясняют в ведомстве, тогда предприятия смогут претендовать на включение в график поставок нефти Министерства энергетики. Проблема в том, что без установок вторичной переработки выполнять эти нормативы невозможно, а для этого бизнесу нужны инвестиции. По оценкам экспертов, установки для вторичной переработки — блоки гидроочистки, риформинга и гидрокрекинга — обойдутся малым заводам в сумму от $20–25 млн до $150 млн на объект (в зависимости от мощности и исходной инфраструктуры).
«Это для наших игроков очень большая сумма, — подчеркивает Асылбек Джакиев. — Инвестиции им найти тяжело, а при регулируемых ценах на внутреннем рынке они однозначно не окупятся. По экспертным оценкам, до трети мини-НПЗ не смогут провести модернизацию и просто закроются».
Поддерживает Джакиева и управляющий партнер Международной юридической компании ALC Attorneys Фарид Алиев, отмечая, что инвесторам заранее нужна предсказуемость.
«Вложить условные $20 млн, а затем отдельно думать, где взять нефть и кому продавать топливо, — решение, которое непросто объяснить кредитному комитету банка. Бизнесу заранее нужны ответы, какие продукты учитываются, как рассчитывается доля в 45 % и как будут учитываться пусконаладка или перебои с сырьем. Отдельного внимания заслуживают «паспорта модернизации». Их правовой статус и последствия невыполнения должны быть четко определены. Сам по себе такой документ не должен создавать основания для приостановления деятельности, которые не предусмотрены законом. Инвестировать десятки миллионов долларов значительно проще, когда условия известны до начала строительства, а не уточняются по мере готовности завода», — говорит он.
Аскар Исмаилов считает, что подход к модернизации должен быть дифференцированным. Не обязательно превращать все мини-НПЗ в производителей высокооктанового бензина и дизельного топлива. В отдельных случаях, по мнению Исмаилова, экономически целесообразнее развивать специализированное производство битума, судового топлива либо других продуктов, для которых существует устойчивый спрос.
«Кроме того, необходима оценка возможности технологической интеграции мини-НПЗ с крупными нефтеперерабатывающими предприятиями. Например, мини-НПЗ мог бы выполнять функции первичной переработки нефти небольшого месторождения, а полученные полуфабрикаты направлять для дальнейшего преобразования на крупный НПЗ. Такая схема позволила бы избежать дублирования дорогостоящего технологического оборудования», — объяснил Исмаилов.
Как отмечают опрошенные эксперты, часть участников рынка согласны на модернизацию, но только с помощью государственных механизмов поддержки. И правительство в целом не отказывается от помощи. Как нам рассказали в Минэнерго, уже ведутся переговоры с Фондом развития предпринимательства «Даму» о льготных кредитах. Однако автоматической раздачи денег не будет: ведомство разработало шестишаговый механизм, где от заводов требуют разработку ТЭО, ПСД и прохождение госэкспертизы, после чего целесообразность проекта оценит Межведомственная комиссия.
«Претендовать на меры поддержки смогут мини-НПЗ, реализующие проекты модернизации, направленные на увеличение выпуска востребованной на внутреннем рынке продукции», — уточнили в ведомстве.
Сам же сектор ждет от государства не просто льготных займов, а комплексных правил выживания: долгосрочных оффтейк-контрактов на нефть, налоговых каникул на период окупаемости (пять-семь лет), возможности передачи нафты на крупные НПЗ и поэтапной либерализации цен на ГСМ.
«Цена топлива стандартов К4 и К5 должна позволять производителям покрывать операционные расходы и обслуживать кредиты, привлеченные на модернизацию. Без этого даже при наличии льготного финансирования предприятиям будет сложно окупить вложения», — полагает Асылбек Джакиев.
Фарид Алиев считает, что государственная поддержка должна сопровождаться понятными правилами для бизнеса: достаточный срок на модернизацию, доступное долгосрочное финансирование и поэтапное выполнение обязательств. Он добавляет, что решения о предоставлении сырья и господдержки должны приниматься по открытым критериям, с объяснением причин отказа и возможностью его обжаловать.
По мнению экспертов, особенно важно гарантировать предприятиям поставки нефти и после модернизации. Иначе государство поможет профинансировать завод, который впоследствии не сможет работать из-за нехватки сырья.
«Получается своеобразный замкнутый круг. Без модернизации предприятие не может выпускать конкурентоспособные продукты, а без гарантированных поставок нефти оно не может обосновать инвестиции. Нельзя требовать от частного инвестора десятки миллионов долларов, не создавая механизмов экономической предсказуемости. Если не решать вопросы доступа к сырью и финансированию параллельно, новые требования приведут не к появлению дополнительных объемов качественного топлива, а к сокращению числа действующих предприятий», — резюмировал Аскар Исмаилов.