Мишель Йео: «Страх нужен. Он не должен подчинять»
Известная голливудская актриса дала эксклюзивное интервью для Forbes Kazakhstan
Большинство зрителей прекрасно помнит бесстрашную агентку китайской разведки Вай Лин, партнершу Пирса Броснана в бондиане «Завтра не умрет никогда», или властную Элеонору Янг в «Безумно богатых азиатах». Эти роли считаются самыми узнаваемыми в карьере легендарной Мишель Йео, хотя и далеко не первыми. В 1990-х она блистала в гонконгских боевиках, и сама исполняла сложные трюки, закрепив за собой репутацию одной из самых отважных актрис этого жанра. Задолго до работы в кино она в 1983 году завоевала титул «Мисс Малайзия», работала в модельном бизнесе до карьеры в кинематографе. Ее международный прорыв случился в 2000 году с фильмом «Крадущийся тигр, затаившийся дракон», открывшим ей дорогу в мировое кино. В 2023 году Йео вновь вошла в историю, став первой актрисой азиатского происхождения, получившей «Оскар» за лучшую женскую роль в картине «Все везде и сразу». Там она сыграла китайскую иммигрантку в США, владелицу прачечной, с которой начинают происходить совершенно невероятные вещи. За эту же работу она получила «Золотой глобус» и целый ряд других наград.
На нынешнем Берлинском кинофестивале актрису чествовали почетным «Золотым медведем» за вклад в кино. Йео привезла в Берлин новую работу, короткометражку Sandiwara, снятую американцем Шоном Бейкером на iPhone. Инициатором проекта стал Хан Чонг, основатель лондонского бренда Self Portrait и уроженец Пенанга (Малайзия), который хотел рассказать историю своего родного города и передать его атмосферу через кино. Уроженка Малайзии Мишель Йео оказалась идеальной кандидатурой и сыграла в картине сразу пять ролей: инфлюенсера, ресторанного критика, шеф повара, официантки и певицы. Их истории пересекаются в пространстве фуд-корта, а каждый персонаж Йео появляется в нарядах Self Portrait. После премьеры мы пообщались с актрисой.
На Берлинале вам вручили премию за карьеру. Что это значит для вас?
— Берлин всегда занимал особое место в моем сердце. Более 20 лет назад я входила в Международное жюри Берлинале. Это был один из первых фестивалей, где меня и мою работу приняли по-настоящему тепло.
Для меня награда — это не только признание фильмов и ролей, но символ мужества и выносливости, которые мне понадобились, чтобы пройти этот путь. Это знак упрямства, который говорит: «Она не исчезла, не растворилась, и, главное, не согласилась на меньшее». Я продолжала работать, пока вокруг спорили о гендерном равенстве, о меньшинствах, об иммиграции. Эта награда напоминает мне, как важна стойкость. И, конечно, я втайне надеюсь, что кто-нибудь из новых режиссеров меня заметит и подумает: «Может, нам стоит поработать вместе».
В Sandiwara вы примеряете пять разных ролей, как проходили съемки и работа с Шоном Бейкером?
— Шон приехал в Пенанг и сначала хотел снять со мной криминальную историю, однако он быстро понял, что его сценарий не сработает, и что ему надо связать сюжет с историей про место. Поэтому он просто стал «слушать» город. Снимать на iPhone на нашем случае не было каким-то особым трюком. Это всего-навсего был способ работать быстро и незаметно. Съемки проходили буквально на улицах, среди людей. Снимая на телефон, мы могли быть к ним ближе, не превращая пространство в декорацию. Мы работали, а жизнь продолжалась, и это очень чувствуется в фильме. Самым сложным для меня в этой картине было даже не то, что я играю пять персонажей, а то, что у каждого из них должен был быть свой ритм, своя походка, свой взгляд, своя энергия. Инфлюенсер не двигается, как официантка. Певица дышит иначе, чем шеф-повар. График у нас было очень плотным, работу мы завершили в течении двух дней, поэтому я буквально выходила из кадра одним человеком, а через несколько минут возвращалась другим. И еще, хотя инициатором проекта оказался модный бренд, моя одежда не кричала «посмотрите на бренд». Фильм был не про моду, а про город, еду, про роли, которые мы играем каждый день, и про то, как они неожиданно пересекаются в одном месте.
Когда-то вы мечтали стать балериной. В боевиках вы сами выполняли трюки. Например, тот знаменитый прыжок через стекло в Yes, Madam!. Было страшно?
— Конечно. Страх нужен. Он не должен подчинять. Страх заставляет уважать ситуацию и понимать возможный риск, прежде чем сделать шаг в неизвестность. Это защитная функция нашего мозга, но это не значит, что страх всегда обоснован. Чтобы понять природу страха, нужно встретиться с ним лицом к лицу. У меня много страхов: страх сцены, я боюсь высоты, у меня клаустрофобия. Но если не идти вперед, если отказаться попробовать, ты уже проиграл.
Что касается моих трюков, в молодости я была безрассудной. Во время съемок Super Cop и Yes, Madam! мне повезло, и серьезные травмы обошли меня стороной. Но на съемках The Stunt Woman, фильма-посвящения каскадерам, со мной случился несчастный случай. Я серьезно повредила позвоночник и оказалась прикована к постели. Я даже начала подумывать об уходе из кино. В тот момент меня неожиданно навестил Квентин Тарантино, он оказался большим поклонником гонконгских боевиков с моим участием. Я не хотела с ним встречаться, но он слишком настойчивый. Пришел ко мне без приглашения, сел у моих ног и начал говорить о кино — с такой страстью, что я вспомнила, за что люблю эту профессию и поняла, что не хочу уходить. Он также помог мне понять другую мысль: одной храбрости мало, нужно быть еще и мудрой. Не нужно рисковать безрассудно.
Вы одна из немногих азиатских актрис, снискавшая известность в Голливуде. Было трудно прокладывать себе дорогу?
— Когда я только начинала там свой путь, единственные роли, которые мне предлагали — «китайской девушки из Чайнатауна». Так продолжалось довольно долго. В 1993 году актеров азиатского происхождения собрали в картине «Клуб радости и удачи». Я не участвовала в этом проекте. Однако, представьте себе, что следующий студийный фильм с преимущественно азиатским актерским составом — «Безумно богатые азиаты», появился лишь четверть века спустя. Это о многом говорит. Когда мы запускали этот проект, нам предрекали полный провал. Нам говорили, что «азиатский состав и романтическая комедия –не сработают». Однако, прогнозы не сбылись, зрители неожиданно откликнулись. Уже потом начали появляться такие картины, как «Шан-Чи» и «Все везде и сразу». Перемены шли медленно, но они происходили.
Ваша Элеонор Янг в «Безумно богатых азиатах» холодная, властная и местами пугающая…
— Однако, я не считаю ее злодейкой. Она — типичная китайская мать, воспитанная в системе азиатских ценностей и ответственности. Кстати, есть большая разница между азиатами, выросшими в Азии, и теми, кто вырос в Америке, и это напряжение вполне реальное. Элеонор защищает единственного сына, потому что боится, что тот утратит свои корни. Да, она богата и у нее есть власть. Но у нее также есть образование, достоинство и чувство культурной принадлежности.
В чем ваш личный секрет успеха? Чем является для вас кино?
— Не знаю, можно ли это считать секретом, но с годами я научилась говорить «нет». А это куда труднее, чем соглашаться. Что касается кино, для меня это личное пространство. Вы выключаете телефон, свет в зале гаснет, и вы погружаетесь в темноту, оставаясь один на один с историей. Кино позволяет открыть сердца и освободить мысли. Оно может помочь понять чувства и пережить ситуации, с которыми мы можем не столкнуться реальной жизни. Кино объединяет, здесь мы вместе смеемся, плачем, переживаем, и празднуем.