Классификация казахстанцев по достатку может расколоть общество — эксперты
Изменения в системе социальной поддержки могут повлиять на взаимоотношения в обществе и доверие к власти
Кто в Казахстане действительно нуждается в социальной помощи, а кого государство считает обеспеченным? Новый подход к оценке благосостояния вызвал вопросы не только к расчетам, но и к самим принципам распределения поддержки. Экономист Айдархан Кусаинов высказался против классификации всего населения и предупредил о риске раскола общества. Социолог Александр Рузанов считает, что оценивать достаток нужно по реальным возможностям семьи, а не только по ее доходам и имуществу.
С чем связано сокращение пособий
Экономист Айдархан Кусаинов считает, что реформа социальной поддержки выглядит крайне непродуманной и бесконечно изменяемой, ведь сама идея тотальной классификации общества очень спорная, как и любая попытка искусственно разделить граждан на категории.
«При классической адресной социальной поддержке оценивается текущий доход человека: если он остался без работы, государство помогает перекрыть дефицит. Но когда государство начинает проверять все имущество человека и диктовать условия, это меняет саму концепцию социальной помощи. Такой переход выглядит чересчур инновационным, и внедрять его поспешно — большой риск», — отметил он.
По мнению эксперта, сокращение пособий совершенно очевидно связано с экономией бюджетных средств. Однако министр труда и соцзащиты населения Аскарбек Ертаев ранее заявлял, что цель реформы совсем в другом. «Речь идет о переходе к принципу нуждаемости, при котором поддержка должна в первую очередь поступать тем, кто в ней нуждается», — говорил министр. Всего государственные пособия из республиканского бюджета получают около 3,2 млн человек. На октябрь 2026 года 552 тыс. получателей государственных пособий относятся к категориям А и B, для которых с 2027 года планируют ограничить доступ к 14 видам социальных выплат.
Между тем Айдархан Кусаинов подчеркивает, что министерству стоило все-таки указать реальную причину реформы.
«В последние годы бюджетная политика строилась на том, что урезать социальные выплаты нельзя, а налоговые поступления объяснялись необходимостью эти выплаты сохранять. Когда же возник недобор налогов и выросли трансферты, власти запускают социальную реформу и заявляют, что экономия тут ни при чем. В контексте официальной риторики было бы гораздо честнее признать реальные экономические причины», — отметил он.
«Проблема кроется в самой идее ранжирования общества»
Айдархан Кусаинов заметил, что одно дело — помочь человеку, оказавшемуся в трудной жизненной ситуации, что соответствует моральным нормам общества. Совсем другое — отранжировать все население и расставить людей по иерархическим полочкам.
«Это крайне рискованный подход, который вносит элементы раскола в общественное сознание. Граждане начнут сравнивать свои категории А, В или С даже в кругу родственников. Раньше подобные разрывы социально сглаживались культурными традициями, а теперь людям формально навешивают «иерархию разноцветных штанов». Подобное навешивание ярлыков наносит сильнейший удар по внутренним традициям и общественному согласию», — заявил он.
Так, по мнению эксперта, государство попыталось внедрить классификацию и тем самым обнажило масштаб расслоения, который прежде не выпячивался. Кусаинов напомнил, что еще 10 лет назад говорил, что лишь 1,5% населения имели среднедушевой доход в районе 150–200 тысяч тенге, а зарплата в 1000 долларов выводила одинокого молодого человека в верхние 10%. Тогда он подвергся большой критике.
«Мои друзья, родственники мне говорили: «Посмотри на центр Алматы, смотри, все рестораны заняты. Что ты несешь? Неужели все такие бедные?» Я говорил: тем хуже для вас, потому что центр Алматы и левый берег Астаны — это другой мир. И многие отказывались воспринимать эту статистику. Долгое время в информационном пространстве скрывалась разница между средней и медианной зарплатой», — сказал эксперт.
Экономист считает, что в результате работы калькулятора люди, считавшие себя обычным средним классом, внезапно обнаружили, что по меркам страны они являются «суперсостоятельными». В то же время жители сельской местности увидели, насколько далеко они находятся от этого уровня.
«Эта реформа обойдется экономике и обществу гораздо дороже, чем сама адресная помощь. Меняется сам характер взаимодействия гражданина и государства: вместо обращения за поддержкой человек начинает выяснять, в какую «клеточку» его вписали. Естественное неравенство есть в любом обществе, но задача государственной политики — микшировать и сглаживать его, а не подчеркивать. Экономика — это не просто сухие цифры, а управление социально-экономическим организмом и ценностная политика. Когда вы вводите в информационное пространство какой-то показатель, нужно заранее понимать, как общество будет на него реагировать и как этот показатель может повлиять на его настроения. Министерство труда, решая локальную задачу, допустило ошибку: в мировой практике подобные калькуляторы классификации граждан не вывешиваются», — заявил Айдархан Кусаинов.
Квартира и машина не означают, что семья обеспечена
Социолог и президент BRIF Research Group Александр Рузанов предлагает оценивать материальное положение семьи комплексно. По его словам, наличие квартиры и автомобиля еще не говорит о финансовой устойчивости домохозяйства.
«В Казахстане достаточно высокая закредитованность населения. Многие семьи приобретают квартиры в ипотеку, автомобили в кредит. Формально у семьи есть имущество, но значительная часть доходов может уходить на обслуживание долгов. И если такая семья не имеет накоплений, то ее финансовое положение может оказаться довольно неустойчивым. Например, достаточно основному кормильцу потерять работу или серьезно заболеть, чтобы семья довольно быстро оказалась в трудном материальном положении», — заявил Рузанов.
По мнению социолога, при оценке благосостояния нужно учитывать доходы, имущество, долги, накопления и состав семьи. Одинаковая зарплата может обеспечивать совершенно разные возможности для одного человека и для семьи, в которой на эти деньги живут пять-шесть человек.
Рузанов приводит пример двух семей с похожими доходами и имуществом. У одной есть стабильная работа и накопления, у другой — ипотека, несколько кредитов и почти нет финансового резерва. Формально их положение может выглядеть одинаково, но возможности справиться с неожиданными расходами у них разные.
Поэтому социолог считает, что оценивать обеспеченность только по доходам или собственности неправильно.
Почему люди чувствуют себя беднее, чем показывают цифры
По словам Рузанова, официальные показатели доходов не всегда совпадают с тем, как люди оценивают собственное благополучие. Человек смотрит не только на зарплату, но и на то, сколько денег остается после оплаты жилья, продуктов, кредитов и других обязательных расходов.
Если доходы растут, но повседневные расходы увеличиваются быстрее, свободных денег становится меньше. В такой ситуации человек может чувствовать, что его материальное положение ухудшилось, даже если формально заработок вырос.
На восприятие влияет и отсутствие уверенности в будущем. Люди оценивают, смогут ли они продолжать жить на привычном уровне, откладывать деньги и справляться с неожиданными обстоятельствами.
Рузанов также обращает внимание на структуру расходов казахстанских семей. По приведенным им данным официальной статистики, в 2010 году на продукты приходилось около 41% денежных расходов домохозяйств, а в 2025 году — около 52%.
«Это довольно тревожная динамика. Получается, что сегодня в среднем более половины денежных расходов казахстанских семей приходится на продовольствие. Соответственно, относительно меньшая часть бюджета остается на другие потребности: образование, здоровье, отдых, накопления. Конечно, по одному этому показателю нельзя делать однозначный вывод о снижении общего уровня благосостояния за весь период. Но такая динамика свидетельствует о неблагоприятных изменениях в структуре семейных расходов и вызывает вопросы о финансовых возможностях населения», — заметил он.
По мнению социолога, при изменении правил социальной поддержки эти обстоятельства необходимо учитывать. Номинальный доход или наличие имущества не дают полного представления о том, какие возможности есть у семьи на практике.
Кто определяет, что считать справедливым
Рузанов отмечает, что изменения в системе социальной поддержки могут восприниматься болезненно даже тогда, когда у них есть экономические основания. В Казахстане долгое время расширялись социальные обязательства государства, и у части населения сформировались определенные ожидания относительно помощи. Когда привычные правила меняются, граждане хотят понимать, почему это происходит, кого затронут новые условия и насколько обоснованно государство оценивает их положение.
Социолог считает, что одной экономически обоснованной методики недостаточно. Необходимо также понимать, насколько ее принципы приемлемы для общества.
«Я считаю, что подобные реформы должны быть максимально прозрачными, хорошо обоснованными и обязательно сопровождаться широкой разъяснительной работой. Причем речь не только о публикации официальных документов. Людям необходимо объяснять понятным языком, что именно меняется, почему это делается, какие семьи затронут изменения и как будут защищены те, кто действительно нуждается в поддержке», — сказал Александр Рузанов.
Без такой работы риск негативного восприятия реформы очень высок.
Он также допускает, что любая система оценки может ошибаться. Даже если алгоритм учитывает множество факторов, он не всегда способен полностью отразить обстоятельства конкретной семьи. Поэтому гражданам необходимо дать возможность проверить исходные данные, исправить неточности и оспорить результат.
Саму идею калькулятора Рузанов считает полезной: он позволяет человеку самостоятельно посмотреть, как работает система. Но, по его мнению, важно объяснять не только итоговую категорию, но и то, почему семья получила именно такую оценку.
Как понять, работает ли реформа
Рузанов предлагает оценивать реформу не только по сокращению расходов бюджета. По его мнению, у государства есть две задачи: оптимизировать социальные расходы и сделать помощь более адресной, чтобы она доходила до тех, кто действительно в ней нуждается.
Эти цели не обязательно совпадают автоматически. Сокращение расходов не гарантирует снижения бедности, а более эффективная поддержка может потребовать дополнительных средств.
Поэтому главным критерием результата социолог считает изменение положения людей, особенно наиболее уязвимых групп. Он предлагает регулярно изучать последствия реформы, проводить опросы и проверять, как новые правила отражаются на конкретных семьях.
Кусаинов же предупреждает о другом риске: если государство сосредоточится на классификации населения, это может изменить отношения между гражданами и государством и усилить социальное разделение.
«Люди, которые никогда не обращались и не получали соцпомощь, никогда не задумывались о том, к какому классу (категории — F) они принадлежат, спокойно позиционировали себя: «мы как все», «мы простые люди», мы «средние — основа общества», вдруг задумываются и обнаруживают, что они не как все, не простые, а «суперобеспеченные» или «недотягивающие». И где тогда «основа общества» — «в обеспеченных» или «недотягивающих»? Публикация подобных метрик фактически задает людям ориентир для классового разделения, чего в современной политике всегда стараются избегать», — заявил Айдархан Кусаинов.
Оба эксперта обращают внимание на то, что формальные показатели не должны подменять реальную картину жизни. Вопрос, который остается в центре дискуссии, заключается в том, как сделать социальную помощь адресной, не сводя благосостояние семьи к формальному набору показателей и не создавая новых причин для общественного недовольства.
