Как казахстанка борется со страхами вокруг ядерной энергетики через ООН и МАГАТЭ

В семье Динары Ермаковой об атомной энергетике и ядерных технологиях говорили с настороженностью. Родители воспринимали эту сферу через трагический опыт Чернобыльской АЭС и Семипалатинского полигона. Мама была студенткой во время аварии в Чернобыле и запомнила атмосферу тревоги и неизвестности.

«В моем детском восприятии все, что было связано с атомом, казалось опасным: оружие, радиация, онкология, аварии — все смешивалось в один пугающий образ», — вспоминает Динара. Но этот страх не оттолкнул ее от темы, а, наоборот, стал через несколько лет точкой входа в профессию.

Сегодня Динара Ермакова — PhD по ядерной инженерии, спикер конференций ООН по изменению климата, участница мероприятий МАГАТЭ. Она отстаивает позицию: ядерные технологии — это не угроза, а инструмент решения экономических и климатических задач.

Лечит или калечит?

Динара родилась в Петропавловске, выросла в Астане. Там же окончила школу. В старших классах она собиралась поступать на экономиста и о «ядерке» не думала.

В тот момент в Казахстане обсуждали строительство АЭС — реакция общества была резко негативной. В это же время в Астане открылся центр для диагностики рака — и это воспринималось как безусловное благо. «Я тогда подумала: если атом ассоциируется с болезнями, почему радиоактивные технологии диагностируют и лечат онкологию? Где правда?» — вспоминает Ермакова.

Этот вопрос изменил траекторию ее будущего, несмотря на то что к окончанию школы у Динары уже было подтверждение о зачислении в KIMEP. На ЕНТ вместо географии она сдает физику — и поступает в ЕНУ им. Гумилева, где тогда открылась международная кафедра ядерной физики.

Изначально девушка планировала связать карьеру с ядерной медициной. Но случилось еще одно поворотное решение — во время студенческого обмена в Испании, где в программе были курсы как по ядерной физике, так и по реакторным технологиям и устойчивому развитию, в том числе зеленой энергетике. «Я поняла, насколько мало люди в целом представляют, как работает атомная энергетика, каков ее потенциал и какие стандарты безопасности на самом деле применяются. Чем глубже я погружалась в тему, тем очевиднее становилось, сколько вокруг нее существует мифов, и я непременно захотела их развеять», — смеется собеседница.

После бакалавриата ЕНУ Динара Ермакова получила магистерскую степень в Сколковском институте науки и технологий в Москве. Часть программы там можно было пройти за рубежом, поэтому Динара один семестр провела в знаменитом MIT — Массачусетском технологическом институте, где прошла курс, который охватывал экономику обращения с ядерными отходами, общественное отношение к этой теме и инженерию. Еще один — в Университете Калгари в Канаде. Этот опыт позволил девушке глубже погрузиться в инженерную специфику. «Я завершила магистерскую диссертацию и сразу начала работать в индустрии, в компании — субподрядчике «Росатома», которая занималась поставкой оборудования для атомной отрасли. Работа с европейскими партнерами позволила увидеть, как функционируют международные производственные цепочки в ядерной сфере, а также насколько высокий контроль качества в сфере и строгое регулирование», — рассказывает Динара Ермакова и дополняет, что этот опыт позволил ей увидеть, как формируются решения в глобальной энергетике и насколько различается восприятие атомной энергетики в разных странах.

Общественное мнение

В 2017 году Динара вместе с бывшим супругом переехала в США — ему предложили работу в Калифорнии, а девушка решила продолжить обучение в докторантуре. Подала документы в несколько университетов и получила ряд предложений, в том числе от калифорнийских университетов в Санта-Барбаре, Дейвисе и Беркли.

В тот момент, вспоминает Ермакова, она оказалась на перепутье: за плечами уже был инженерный опыт, но ее все больше интересовало, как общество воспринимает ядерную энергетику и каким образом принимаются решения вокруг сложных технологий. «Я всерьез рассматривала направления Public Policy и Political Science, потому что хотела понять, как работать с общественными и регуляторными процессами. И когда пообщалась с профессорами из Беркли, поняла, что эти области можно объединить с инжинирингом. Для меня это стало важным открытием: раньше казалось, что нужно выбирать — либо инженерия, либо социальные науки. Здесь же появилась реальная возможность синергии. Поэтому я и остановила свой выбор на университете в Беркли», — объясняет она.

В докторантуре Динара стажировалась в национальных лабораториях Лоуренса в Беркли и Ливерморе, национальной лаборатории Ок-Ридж (крупнейшие научные центры США, где ведутся исследования в области ядерной энергетики), участвовала в исследовательских проектах Стэнфордского университета. «Мое исследование было посвящено обращению с отработанным ядерным топливом и анализу жизненного цикла энергетических технологий — от добычи сырья до утилизации отходов», — рассказывает Динара Ермакова и делится, что ей была важна практическая ценность исследования и возможность его использования в Казахстане. Она надеется, что у нее получилось: «Я много думала о том, как связать свою работу с реалиями страны с сырьевой экономикой. Для меня было принципиально показать, что полный энергетический цикл включает не только производство энергии, но и добычу сырья, и обращение с отходами. Такой системный взгляд станет полезен для стратегического планирования при переходе на чистую энергетику и производства топлива для АЭС, особенно для государства, где добывающий сектор играет большую роль и где в скором времени появится новая АЭС».

Динара полагает, что такой подход становится особенно актуальным в условиях нынешней геополитической обстановки, когда страны ищут способы одновременно обеспечивать энергетическую безопасность, снижать выбросы и поддерживать экономический рост.

Отдельный акцент Динара делает на научной коммуникации. «Я работала над изучением поведения радионуклидов в глубоком геологическом захоронении через тысячи лет и поняла, что системы безопасности в ядерной отрасли действительно сложные, но о них редко говорят на понятном языке. Мы контролируем атомные отходы на каждом этапе — знаем, сколько их, где они находятся, как хранятся и какие меры защиты применяются. Проблема в том, что инженеры проделали огромную работу — места­ми даже избыточную с точки зрения систем безопасности, — но эта информация почти не выходит за пределы профессионального сообщества. Внутри отрасли все предельно ясно, а снаружи сохраняется непонимание», — комментирует она.

Именно этот разрыв между технической реальностью и общественным восприятием становится одной из ключевых задач, над которой работает Ермакова, переводя сложные инженерные концепции в язык, понятный широкой аудитории.

Просто о сложном

Сейчас просвещение в сфере атомной энергетики — важная часть работы Динары Ермаковой. В 2021 году она впервые поехала на конференцию по изменению климата COP-26­ в Глазго. «Я была волонтером от организации Generation Atomic, которая занимается общественной коммуникацией по атомной энергетике: объясняет, развенчивает мифы, говорит о фактах простым языком. Мне хотелось стать частью этого диалога. Начала общаться с людьми, отвечать на вопросы… В какой-то момент меня заметили и предложили выступить на панельной дискуссии. Особенно много вопросов было про отработанное ядерное топливо и отходы, что является моей экспертной областью», — вспоминает девушка.

С тех пор ее участие в международных дискуссиях стало регулярным. Динара неоднократно участвовала в панельных и научных сессиях в рамках климатических недель и отраслевых саммитов. На международных площадках, в том числе на мероприятиях ООН, МАГАТЭ и других глобальных форумов, Динара выступает в статусе независимого эксперта. Это позволяет свободно обсуждать системные вопросы безопасности, кадров, экологии, инфраструктуры и энергетической политики без корпоративной повестки.

Сама Ермакова говорит, что во время выступ­лений объясняет сложные инженерные и энергетические темы понятным языком, чтобы люди лучше понимали, как устроена атомная энергетика и какое значение она имеет для экономики и будущих технологий. «Особое внимание уделяю развивающимся странам, у которых есть шанс использовать уже накопленный технологический опыт ведущих держав. Недавно на крупнейшей конференции в Чили я говорила о роли атомной энергетики в формировании новых рынков — прежде всего искусственного интеллекта и обработки больших данных, которые требуют огромных энергетических ресурсов», — приводит пример Динара. По ее словам, развитие искусственного интеллекта уже сегодня упирается в доступ к энергии: дата-центры требуют огромных объемов стабильной генерации и без масштабируемых решений, включая атомную энергетику, дальнейший рост цифровой экономики может замедлиться.

По оценке генерального директора Всемирной ядерной ассоциации Сама Бильбао-и-Леон, Динара Ермакова «стала мощным мостом между индустрией, государственной политикой и новым поколением лидеров». В комментарии для Forbes Kazakhstan в ассоциации также отметили, что «Динара привносит в глобальный ядерный диалог важную перспективу Казахстана и стран развивающегося мира».

Бесперспективное и неженское

За блок внешних коммуникаций Динара отвечает и в Kairos Power, американской инженерной компании, которая разрабатывает атомные реакторы малой мощности. Вообще, позиция Динары в компании — старший аналитик в отделе стратегии инноваций. «Стратегическое направление — это, по сути, взгляд на развитие компании на несколько лет вперед. Наша задача — оценивать рынок, стоимость решений и возможные риски, чтобы понимать, к какой цели мы движемся и каким образом можем ее достичь. Я помогаю соединять техническую часть проектов с тем, как они будут восприниматься рынком и реализовываться на практике», — поясняет Ермакова основы своей работы. В индустрию из науки она решила вернуться, когда оканчивала докторантуру. «Академическая карьера была мне интересна, но мне хотелось работать там, где решения принимаются быстрее и где исследования напрямую переходят в практику», — объясняет свое решение казахстанка.

В окружении решение Динары тогда не поддержали, некоторые коллеги по цеху даже отговаривали от работы в «ядерке», аргументируя бесперспективностью отрасли. «Тогда, в 2021–2022 годах, мне говорили, что я «закапываю потенциал», и советовали сменить направление, перейти в консалтинг или возобновляемую энергетику, — с улыбкой вспоминает Динара. — На тот момент атомная отрасль действительно воспринималась как стагнирующая, и выбор в ее пользу выглядел для многих нелогичным».

Но Динаре не привыкать — советы бросить «ядерное» направление она получала еще во время учебы, когда ей и другим студенткам откровенно намекали на то, что они «просиживают» чей-то грант, ведь сами они работать по профессии не будут, а «выйдут замуж и будут дома сидеть». Сейчас Ермакова признается: «В тот момент меня это злило и, возможно, даже стало дополнительной мотивацией. Когда я оказалась за границей, разница в подходах стала очень заметной. В образовательной среде меня воспринимали прежде всего как специалиста, а не как девушку в «нетипичной» сфере. Работали на равных. Этот опыт сильно укрепил уверенность, что интеллектуальный потенциал не имеет гендера и нужно фокусироваться на компетенциях, а не стереотипах».

Скептики ошиблись — почти все сокурсницы Динары нашли себя в профессии. И хотя в ядерной индустрии до сих пор сохраняется гендерный дисбаланс, ситуация постепенно меняется: в отрасли становится больше молодых женщин. «На ранних этапах карьеры я часто оказывалась единственной девушкой среди опытных инженеров. Сначала это вызывает синдром самозванца — кажется, что ты здесь случайно. Но со временем приходит понимание, что тебя слушают не из вежливости, а потому что у тебя есть экспертиза», — делится Динара Ермакова и признается, что ей очень помогло наличие сильных ролевых моделей: ее научными руководителями были женщины-инженеры.

«Энергия становится главным ограничением роста технологий. Без решения этого вопроса невозможно масштабирование ни искусственного интеллекта, ни цифровой экономики. Поэтому сегодня уже вопрос не в том, будет ли развиваться атомная энергетика, а в том, кто будет формировать правила этой индустрии. И все чаще в этом разговоре звучат голоса нового поколения специалистов», — резюмировала Ермакова.