Последняя граница General Electric

Промышленный гигант пробует закрепиться в только что открывшейся для бизнеса Мьянме, где отчаянно нужны его технологии

Peter / Charlesworth / lightroCket.Com для ForBes

Но почему легендарной международной корпорации приходится так нелегко? 

В новой столице Мьянмы Нейпьидо стоит полуденная жара. У входа в отель Тингаха на флагштоке обвис государственный флаг, с ним рядом звездно-полосатый и еще один – с корпоративным логотипом General Electric. В большом бальном зале отеля идут последние приготовления к роскошному гала-ужину. Этот выход компании в свет возглавляет Стюарт Дин, голубоглазый американец, глава GE в Юго-Восточной Азии. 

Он только что прилетел из Малайзии, где базируется представительство. Дин заказывает суп и картошку фри, а потом просит своего PR-директора еще раз проверить список приглашенных. «К нам сегодня придут восемь вице-министров и пять министров. 140 гостей», – говорит директор. «А леди будет?» – спрашивает Дин. «Да». –  «Точно?» – «Да, и она сидит рядом с вами». «Вау», – говорит он.

«Леди» – это Аун Сан Су Чжи, лидер оппозиции, лауреат Нобелевской премии мира, которую она получила за ненасильственное противостояние диктатуре. Недавно она публично объявила о намерении баллотироваться на президентских выборах. Сан Су Чжи далеко не фанат свободной рыночной экономики, поэтому ее присутствие на сегодняшнем мероприятии очень важно для компании.

Мьянма, которую на Западе веками называли Бирма, – одна из немногих стран мира, где еще не закрепился капитализм. Здесь не хватает электроэнергии, недостаточно железных дорог и портов. Несложно понять, почему GE, одна из икон капитализма и ведущий поставщик инфраструктурных решений, так заинтересована в этом рынке. И Мьянма, и GE отчаянно нуждаются в возможностях для роста. Мьянма – потому, что большинство ее жителей, которых в стране 60 или более миллионов (последняя перепись была в 1983 году), получают меньше $500 в год. А GE – потому, что акции компании не поднимаются в цене все 10 лет правления CEO Джеффа Иммельта. Сейчас объем продаж компании составляет $150 млрд, и GE надеется наконец сдвинуть обороты с мертвой точки, выйдя на такие рынки, как Мьянма, расположенная в стратегически важном коридоре между Индией, Китаем и Юго-Восточной Азией.

Но на этом общее между ними заканчивается. История GE в Мьянме показывает, с какими трудностями может столкнуться даже самая опытная компания в государствах, где сама идея свободного рынка еще не прижилась. Вместо решительного марша GE движется вперед небольшими шажками, лавируя между коррумпированными чиновниками, капиталистами с сомнительной историей и непробиваемыми бюрократами.

Обеденная дипломатия – это как раз одно из средств, которыми GE пользуется, чтобы ускорить процесс. Гала-ужину с Аун Сан Су Чжи предшествовал однодневный семинар в Министерстве энергетики, который, как это обычно происходит в Мьянме, завершился ничем. Министерство сказало, что им нужно еще немного времени, чтобы изучить предложение GE о замене устаревших газовых турбин, которые были куплены у компании много лет назад. Возможно, предлагают бюрократы, GE начнет с того, что проведет тренинг для персонала и обеспечит техническую поддержку? Дин поднимает брови, но улыбка не сходит с его лица. 

Peter / Charlesworth / lightroCket.Com для ForBes
Мистер Мьянма: Стюарт Дин, который работает в GE вот уже 33 года, надеется увеличить продажи в Бирме до $500 млн в течение следующих 10 лет

Вечерний прием тоже проходит не так гладко. Когда бирманские чиновники в черных жакетах с воротничками-стойками поверх разноцветных саронгов заходят в отель, их встречает приглушенная фортепьянная музыка. Дин стоит среди встречающих гостей сотрудников GE, а потом провожает невозмутимую бирманскую леди в темно-зеленом шелковом платье с шарфом цвета фуксии через вестибюль. Местные предприниматели смотрят на них с благоговением. Когда закуски поданы, Дин поднимается на сцену. Его попытку сказать несколько слов на бирманском встречают вежливым смехом. «Выход этой страны на международную арену – это самая вдохновляющая история в Азии за последние 10 лет, – говорит он. – Мы хотим быть долгосрочным партнером Мьянмы». Он приглашает Су Чжи и пять министров для групповой фотографии, после чего леди уезжает в джипе. 

Удалось ли ему заинтересовать ее или растрогать? «Может, она поняла, что компании все равно будут приходить на этот рынок и нужно стремиться извлечь из этого пользу», – размышляет Дин вслух. После приема его команда собралась выпить по коктейлю. Дин рассказывает, что Су Чжи спросила его, не может ли GE помочь с реконструкцией Янгонской центральной больницы, зданию которой уже почти 100 лет. Дин ответил, что GE поставляет оборудование многим государственным больницам, но Су Чжи, как и полагается политику, добивалась от него обещания поддержать именно ее проект. «Ты попался», – шутит один из его коллег.

Мьянма наряду с Кубой и Северной Кореей осталась одной из немногих стран, куда еще не пришли западные идеи и международный капитал, захлестнувший в 1990-е годы посткоммунистические государства от Софии до Сайгона. Бирма, получившая независимость в 1948 году и захваченная хунтой в 1962-м, с давних пор государство-изгой. Попытки восстаний жестоко подавлялись, диссидентов сажали, а иностранцев разворачивали на границе. Международные санкции, инициированные США, только усилили изоляцию страны.

Двери открылись после прихода к власти прорыночного гражданского правительства, которое активно заигрывает с Западом, стремясь противостоять влиянию Китая и обеспечить экономическое развитие страны. ВВП Мьянмы меньше, чем у одного штата Делавэр. По данным McKinsey Global Institute, к 2030 году ВВП может увеличиться в 4 раза и вырасти до $200 млрд.

Ранние пташки стали инвестировать в страну уже в 2011 году, предвосхитив резкий разворот политики и не желая упустить момент. Сегодня сюда уже активно стремятся такие корпорации, как Unilever, Coca-Cola, Microsoft и Caterpillar, – у них много средств, и они планируют на десятилетия. «Искатели приключений уже вернулись домой, так и не найдя золотых россыпей», – говорит Люк Де Вай, консультант из Бельгии, работающий с международными корпорациями. Эти первопроходцы взяли на себя первый удар, а крупные компании сейчас примеряются к главному призу. 

Дин говорит, что он рассчитывает удвоить продажи GE в Мяньме и довести их до $100 млн в этом году, воспользовавшись ростом государственных и частных инвестиций в авиацию, здравоохранение и энергетику. В течение следующих пяти-десяти лет объем продаж может вырасти до $500 млн. Если только все сделать правильно, рассуждает он, то Мьянма станет еще одним «азиатским тигром», где особую роль будут играть американский капитал и ноу-хау.

Но как подтверждают McKinsey и другие, возможности для успеха в Мьянме сопряжены и с серьезными рисками – от неработоспособного банковского сектора и ожесточенных споров о земельной собственности до парализованной политической системы. «В стране еще нет ни финансовой, ни правовой системы, способных поддержать крупные инвестиции, – предостерегает Ромэйн Кэлло, управляющий директор Vriens & Partners. – Если не повезет, то вам придется гоняться за неплатежеспособными клиентами по судебным инстанциям или, что еще хуже, бороться за свои активы, пока акулы подбираются все ближе». 

Готова ли GE работать в существующих условиях? Дин возвращает этот вопрос мне: «А каким будет риск, если мы не закрепимся на этом рынке? Если не сесть на поезд, то мы рискуем остаться стоять на платформе».

60-летний Дин работает в GE вот уже 33 года, и он знает, каково видеть, как поезд уходит. В 1998 году он возглавлял представительство компании в Индонезии, когда из-за финансового кризиса у GE сорвались все проекты в сфере энергетики, а в стране стали раздаваться призывы к национализации всей отрасли. В 1994 году он впервые посетил Янгон, где тогда правила военная верхушка. Он ощущал страх живущих там людей, они боялись смотреть ему в глаза. GE договорилась о поставках хунте оборудования для производства электроэнергии и тут же оказалась под прицелом американских общественных организаций, которые призвали потребителей к бойкоту ее продукции. 

Через два года GE пришлось стремительно сворачивать свои операции в стране в связи с введением санкций.

Когда Дин вернулся в Мьянму в ноябре 2011 года, по его словам, страха у людей уже не было. Он встречался с представителями правительства, которые говорили о том, как страна меняется и «как нам понадобится помощь». В июне 2012 года президент Обама снял санкции, исключавшие финансовые и другие инвестиции в Бирму. Уже через пару дней GE объявила о заключении первой сделки на поставку частным клиникам оборудования для рентгена общей стоимостью $2 млн.

Peter / Charlesworth / lightroCket.Com для ForBes
Жизнь в темноте: Только у 13% жителей Мьянмы есть доступ к электричеству. Большая часть электроэнергии производится гэс и газовыми заводами. GE стремится поставлять газовые турбины

Мьянма отчаянно нуждается в электроэнергии. Только 13% домов подключены к общей энергосистеме. Электричество производится на обеспечиваемых муссонами ГЭС и газовых заводах. Есть несколько станций, где работают 18 газовых турбин производства GE, закупленных в 1980–1990-е годы. Санкции исключали проведение техобслуживания иностранными компаниями, и сейчас турбины находятся в плачевном состоянии. В декабре прошлого года GE продала за $16 млн две турбины мощностью 100 МВт частному производителю электроэнергии в Янгоне. Но правительство все еще не приняло окончательного решения по поводу замены оборудования гос­электростанций. Хотя Мьянма уже не носит форму цвета хаки, принятие решений на высшем уровне все еще происходит как в армии, что всерьез затрудняет работу с бюрократами и порождает коррупцию. В случае c GE Министерство энергетики постоянно откладывает согласование предложенного компанией договора, хотя, как утверждает один из участников переговоров, проект получил поддержку президента.

«Ничего не трогается с места», – говорит Роберт Фиттс, бывший посол США, который после выхода на пенсию осел в Бангкоке и стал старшим советником McLarty Associates. Он считает, что напористые американские топ-менеджеры, слетающиеся в Мьянму, чтобы презентовать правительству выгодные коммерческие проекты, зря тратят время. «Их предложения пылятся на полках», – говорит он.

 У азиатских компаний в Мьянме есть огромная фора. Когда в 1997 году Вашингтон инициировал ужесточение международных санкций, большинство соседних государств их практически полностью проигнорировали. Особенно агрессивно себя вел Китай. Сейчас он строит двойной трубопровод к своей границе, чтобы импортировать бирманский газ и сырую нефть. На Иравади и других реках одна за другой возводятся китайские плотины. Не удивительно, что многие бирманцы считают, что гигантский сосед выжимает из их страны все соки. В 2011 году Китай неожиданно получил отпор, когда президент Мьянмы Тейн Сейн заморозил проект по строительству китайскими компаниями крупнейшей в стране плотины. Эта гигантская электростанция стоимостью $3,6 млрд должна была быть построена на севере страны для экспорта большей части производимой электроэнергии в Китай. С тех пор объем китайских инвестиций стал стремительно уменьшаться. Эту нишу пытаются заполнить другие азиатские державы. К примеру, в мае Япония списала почти $2 млрд долгов и предложила льготные кредиты на развитие промышленной зоны и глубоководного порта, который японские компании возводят рядом с Янгоном.

Возможности еще есть, и именно поэтому Дин пока так оптимистично настроен по поводу Бирмы, несмотря на все препятствия. Я присутствовал на церемонии подписания соглашений с двумя новыми дистрибьюторами GE в Мьянме, после которой Дин пригласил их отметить событие. Киав Мо Найн, владелец компании по установке светового оборудования, рассказал ему краткую историю своей компании. Один из его прошлых проектов – установка ламп в вычурном здании парламента в Нейпьидо. Он говорит, что использовал лампы, произведенные GE в Венгрии. Дин ошеломленно качает головой: «И почему мы об этом ничего не знаем?»

Найти партнеров в Мьянме непросто, потому что США до сих пор применяют санкции к компаниям, связанным с военным режимом, который подчинил себе многие отрасли экономики. GE планировала открыть представительство в прошлом году, но пришлось подождать, пока США снимут ограничения на сотрудничество с банками Бирмы, которые находятся под контролем коррумпированных чиновников. Земля, гостиницы и многие другие активы имеют далеко не чистую историю, а подставных компаний столько, что непонятно, кто чем управляет. Взять, к примеру, авиацию – отрасль, где GE обычно не имеет равных. Авиакомпании Мьянмы очень заинтересованы в увеличении объема перевозок, но они не могут позволить себе новые самолеты. GE Capital обеспечил лизинг двух судов Embraer госавиакомпании Myanma Airways, и Дин надеется, что с частными компаниями договориться о лизинге будет намного проще. По его расчетам, рост туризма и внутренних перевозок означает, что парк воздушных судов Мьянмы увеличится в 2 раза в следующие два года. 

Эти планы сбудутся только в том случае, если GE удастся закрепиться в отрасли. Когда у власти были военные, лицензии на авиаперевозки получали приближенные к верхушке предприниматели, такие как владелец двух авиалиний Тай Цза. Анг Ко Вин – крупный бизнесмен, на чьем самолете мы летим в Янгон, тесно связан с военными. Еще один частный перевозчик – Yangon Airways, по некоторым сведениям, контролируется группировкой наркоторговцев.

Кажется, что Дин не знает об этой грязной стороне бирманского бизнеса, и не похоже, чтобы он хотел в этом копаться. Я провел с ним три дня, в течение которых мы побывали на множестве встреч и посетили два званых обеда. Но особого прогресса я не увидел. «К нам уже относятся вполне доброжелательно, – говорит Дин. – Теперь нам бы еще пару заказов».

: Если вы обнаружили ошибку или опечатку, выделите фрагмент текста с ошибкой и нажмите CTRL+Enter
6664 просмотров
Поделиться этой публикацией в соцсетях:
Об авторе:

Орфографическая ошибка в тексте:

Отмена Отправить