Почему Европа рискует проиграть гонку ИИ — и все равно выиграть

ПАРИЖ — Судя по многим параметрам, Евросоюз может стать одним из главных проигравших в ходе революции искусственного интеллекта (ИИ): Китай и США оставят его далеко позади. Даже если бы европейская энергетическая политика уже не делала строительство крупных дата-центров запретительно дорогим, фрагментированность рынков капитала в Европе крайне затруднила бы привлечение нужного финансирования.

Кроме того, высокий уровень налогового бремени в Европе мешает формированию и удержанию звезд в сфере ИИ, не говоря уже об их привлечении из-за рубежа. Постоянная экспансия государственного регулирования отпугивает бизнес и предпринимательство.

Впрочем, даже если забыть про ИИ-бум, стареющие социальные государства Европы выглядят теряющими стабильность. Рост экономики замедлился (в Германии с ее крупнейшей на континенте экономикой он фактически остановился), а необходимость перевооружаться повышает спрос на деньги государства. Проблемы усугубляются нехваткой политических лидеров-центристов, способных сдерживать популистские движения (как левых, так и правых), которые, скорее всего, поддержат увеличение госрасходов, если придут к власти. В итоге большой кризис выглядит неизбежным.

Однако у Европы есть одно решающее преимущество: ее общество значительно лучше, чем общества США и Азии, адаптировано к миру изобилия. Благодаря щедрому социальному государству и налоговым системам, которые поощряют людей заниматься нерыночной деятельностью, европейцы обычно меньше ориентируются на карьеру, чем большинство американцев или азиатов, и больше ценят досуг, общение и культуру. У них длиннее отпуск, они трудятся меньше часов и проводят больше времени с семьей и друзьями (хотя это не уберегло континент от глобальной тенденции спада рождаемости).

Да, сейчас ЕС обеспечивает изобилие, лишая свою экономику динамизма, который нужен для создания изобилия. Если глобальные реальные процентные ставки останутся высокими надолго, то тяжелое долговое бремя ЕС продолжит тормозить экономический рост. Учитывая напряженность с бюджетами, неясно, как европейские страны смогут справиться с крупным шоком (будь то кибервойна, конфликт вокруг Тайваня или что-то еще), не спровоцировав новый долговой или финансовой кризис.

Есть хорошая новость: долговые кризисы рано или поздно заканчиваются. А если ИИ в итоге обеспечит невиданный прирост производительности (и при этом не материализуется какой-нибудь из катастрофических сценариев, предсказываемых техноскептиками), то Европа может оказаться главным мировым примером образа жизни. Люди будут приезжать туда не только ради покупки предметов роскоши, но и для того, чтобы научиться получать максимум от появившегося у них свободного времени.

Если Европа способна научить мир жить в эпоху изобилия, то, возможно, она научит и политиков управлять таким миром. Например, европейская система с налогом на добавленную стоимость (НДС) выглядит как налоговая структура, специально созданная для посттрудовой экономики или, по крайней мере, для экономики, где выше налоги на потребление, а не на трудовые доходы. Налоги на потребление обычно эффективнее и создают меньше искажений, чем налоги на доходы, и они стимулируют сбережения, хотя администрировать их, наверное, труднее.

Кроме того, НДС политически легче вводить, чем налог на богатство, хотя он позволяет достичь многих из тех же самых целей, поскольку снижает покупательную способность капитала. НДС может создавать регрессивный эффект, но этот эффект будет вызывать меньше озабоченности, если использовать полученные доходы для финансирования крупных трансфертов домохозяйствам с низкими и средними доходами.

В Европе давно сложился политический консенсус в пользу перераспределения доходов и богатств, и неожиданно это может стать ее сильной стороной. Если ИИ сильно сократит долю труда в доходах, то обществу, уже привыкшему к политике перераспределения, будет легче адаптироваться, чем обществу, где основной источник дохода — труд.

Впрочем, серьезной проблемой остается иммиграция. Сравнительно щедрым социальным государствам Европы намного труднее интегрировать большие притоки мигрантов, чем рыночно ориентированной системе Америки. В США многие иммигранты понимают, что им надо искать работу, поскольку доступ к федеральным пособиям обычно ограничен иммиграционным статусом. В Европе же, напротив, лица, которые просят убежища или получили статус беженца, получают спонсируемое государством жилье и пособия, что создает дополнительную нагрузку на уже перегруженные системы соцзащиты. Когда у граждан станет больше свободного времени и меньше экономических перспектив, они, возможно, начнут сильнее возмущаться тем, что они считают конкуренцией со стороны иммигрантов, что создаст благоприятную почву для деструктивной политики.

Несмотря на все текущие проблемы с энергетикой в Европе, примерно через десять лет картина, возможно, будет выглядеть совсем иначе. Если предположить, что зеленые технологии будут и дальше совершенствоваться, континент может в итоге оказаться на правильной стороне энергетической истории. Напротив, Америка, где при президенте Дональде Трампе акцент вновь стал делаться на ископаемом топливе, может получить сравнительно высокие затраты на энергоресурсы вместо ценового преимущества, которым она давно пользуется.

У Европы есть и другое, менее явное политическое преимущество: она не породила такой же класс техноолигархов, какой появился в США. Возможно, это (а также отсутствие политических фигур, подобных Трампу) одна из причин, почему Европа выглядит более успешной в сохранении демократических норм.

Все это никак не умаляет огромные проблемы Европы в ИИ-центричном мире. Ее сравнительный экономический спад может продолжаться еще долгие годы. Но если ИИ оправдает ожидания и откроет новую эру материального изобилия, Европа может обнаружить, что ее величайшее сравнительное преимущество связано не с созданием наиболее передовых систем, а с демонстрацией примера, как хорошо можно жить в мире, который создают эти передовые системы.

К сожалению, как любят говорить шахматисты, перед эндшпилем боги поместили миттельшпиль. У Европы могут быть убедительные идеи о том, как надо жить в эпоху изобилия, но сначала ей следует найти туда дорогу.