Почему арт-рынку Казахстана не хватает культуры спроса
И как спрос на профессиональное подтверждение подлинности предметов искусства поможет казахстанскому арт-рынку стать более «взрослым»
Колонку об эволюции арт-рынка Казахстана я хотел бы начать с показательной истории, свидетелем которой мне довелось недавно стать. В командировку в Алматы прилетела топ-менеджер иностранной компании. Впервые оказавшись в незнакомой стране, она решила познакомиться с ее культурой. Выбор пал на Almaty Museum of Arts (основан Нурланом Смагуловым
Появление частных музеев, культурных центров и исследовательских инициатив, которые знакомят человека с произведениями высокого художественного уровня, на мой взгляд, является одной из главных перемен, произошедших за последние годы на казахстанском арт-рынке. Свой вклад в развитие сферы художественного искусства внесло новое поколение кураторов, арт-критиков, галеристов и арт-дилеров. Получив образование и опыт работы за рубежом, они привезли в Казахстан современные профессиональные стандарты, более серьезное отношение к исследованиям и новый уровень кураторской работы. Во многом именно эти специалисты вывели современное казахстанское искусство на качественно новый уровень.
Изменилось в обществе и отношение к самому искусству, вырос интерес к работам современных авторов, причем самые важные изменения произошли не только в объеме продаж и росте стоимости произведений отдельных художников. Если раньше картина для многих была элементом интерьера и признаком статуса, то сегодня ее все чаще воспринимают как часть личной, семейной или даже национальной истории.
Не верь глазам своим
Чего все еще не хватает нашему арт-рынку, на мой взгляд — человека, проработавшего в индустрии более 15 лет, так это культуры спроса. Впрочем, ситуация меняется, хотя и медленно. Клиенты, еще недавно опиравшиеся при покупке предметов искусства лишь на личные связи и эмоциональные решения, начинают задаваться вопросами о том, что именно они приобретают, насколько могут доверять своему вкусу, уверены ли в художественной ценности и подлинности картины, нуждаются ли в профессиональном совете?
Именно с этих вопросов начинается глубокое понимание арт-рынка, готовность исследовать произведения и осознавать ответственность перед потомками за решения, принятые сегодня. Если следующим поколениям будут переданы подлинные работы, а не подделки и ошибки атрибуции, искажающие историю изобразительного искусства страны, мы сохраним не просто картины, а часть культурной памяти.
В Казахстане, на мой взгляд, искусство остается едва ли не единственным дорогим активом, который нередко покупают, полагаясь прежде всего на визуальное впечатление и искусствоведческий анализ, тогда как в других схожих областях учитываются технические критерии и заключения экспертизы. Так, приобретая винтажный автомобиль, мы не только оцениваем его внешний вид, но внимательно относимся к результатам диагностики. При покупке коллекционных часов интересуемся оригинальным происхождением всех частей механизма. Ювелирные украшения оцениваются не только по красоте, но и по характеристикам драгоценных камней, металла, оценке качества работы. Почему же произведение искусства стоимостью в десятки или сотни тысяч долларов часть клиентов готова приобрести без сопоставимого уровня проверки?
Пока покупатель не требует убедительной экспертизы, профессиональной ответственности и понятных правил сделки, среди участников рынка не возникает достаточной мотивации повышать собственные стандарты работы. Именно поэтому главным дефицитом остается не предложение, а культура требовательного спроса. В этом плане арт-рынок можно сравнить с ресторанным бизнесом: когда посетители ресторанов становятся более требовательными, растет число заведений с высоким уровнем кухни, сервиса и вниманием к деталям.
Технологии исследования: доступнее, чем кажется
К счастью, ситуация постепенно меняется. Современные методы экспертизы произведений искусства становятся более доступными, многие исследования занимают уже не месяцы, как прежде, а считаные часы и дни. Например, рентгенофлуоресцентный анализ позволяет в течение часа определить состав пигментов красочного слоя и установить примерную дату создания произведения. В большинстве случаев этого достаточно, чтобы сразу определить современные подделки под Хлудова, Кастеева, Калмыкова.
Важно понимать, что технико-технологическое исследование не заменяет искусствоведческое заключение, но дополняет его, позволяя специалисту опираться не только на профессиональный опыт, но и на объективные данные. Комплексный подход, объединяющий искусствоведческий анализ и современные методы исследования, уже давно стал общепринятой практикой во многих странах. Недавно первая специализированная лаборатория появилась в Узбекистане; в Казахстане же подобная инфраструктура только начинает формироваться. Принципиально важно, чтобы такие исследования проводили независимые специалисты, к которым может обратиться как профессиональный участник рынка, так и частный владелец картины.
Профессиональная репутация конкретного эксперта, который дает заключение о произведении искусства, а не организации, — это то, на что следует обратить внимание в первую очередь. Один специалист не может одинаково глубоко знать творчество десятков мастеров. Настоящая экспертиза рождается там, где исследователь на протяжении многих лет изучает работы определенных авторов, готовит каталоги-резоне (научные исследования, включающие все известные произведения того или иного художника — F) и становится признанным специалистом по творчеству определенного круга художников. Поэтому доверие должно основываться не на названии учреждения, а, во-первых, на имени и профессиональной репутации эксперта и, во-вторых, на качестве проведенных исследований. Именно так формируются новые стандарты — не административными решениями, а ожиданиями самих покупателей.
Вызов для частных коллекций
Есть еще одна особенность молодого арт-рынка, о которой редко говорят, и заключается она в том, что за последние десятилетия в частных руках сформировалось довольно много коллекций. Рождались они по-разному: одни работы коллекционеры приобретали самостоятельно, другие получали в подарок или по наследству. Однако единые стандарты исследования таких коллекций пока встречаются нечасто. Это приводит к тому, что произведения с безупречно подтвержденной подлинностью могут соседствовать с картинами, происхождение которых вообще никогда не изучали.
По моим наблюдениям, многие владельцы дорогих картин известных художников уверены в подлинности имеющихся у них работ. Получив предложение проверить произведения из своей коллекции современными исследовательскими методами, они не отказываются, но потом ссылаются на занятость, и в конечном итоге до экспертизы дело так и не доходит. Причина, по моему мнению, заключается в нежелании столкнуться с информацией, которая может разрушить уже сложившееся представление владельцев о принадлежащих им произведениях искусства. В психологии этот механизм известен как когнитивный диссонанс: человеку психологически легче избежать проверки, чем принять возможность того, что его убеждение в подлинности работ может оказаться ошибочным.
Но если мы говорим о коллекции произведений искусства как об активе и историческом наследии, то ее ценность должна подтверждаться не только уверенностью владельца, но и качеством и результатами проведенной экспертизы.
Конечно, не каждое произведение искусства требует дорогостоящего комплексного исследования. Для работ малоизвестных авторов, а также произведений невысокой стоимости, как правило, достаточно документов о приобретении и сертификата галереи. По мере роста художественной, исторической и рыночной ценности картины растут и требования к качеству методов ее исследования.
Современное искусство в этом смысле обладает важным преимуществом. Приобретая произведение непосредственно у художника или через профессиональную галерею, покупатель не сталкивается с сомнениями относительно его подлинности. Но это не отменяет необходимости бережно относиться к документам. Договоры, счета, сертификаты, каталоги выставок, публикации и другие подтверждения происхождения со временем становятся не менее важной частью арт-объекта, чем он сам. Документы формируют историю картины, обеспечивают прозрачность бытования и сохраняют доверие к работе на протяжении десятилетий.
Если посмотреть шире, то этот процесс можно сравнить с due diligence, который проводится в бизнесе перед заключением крупной сделки и позволяет максимально полно оценить приобретаемый актив. Мне кажется, рынок искусства постепенно движется в том же направлении и такой подход со временем станет естественным и для нашей страны.
Подарочный сегмент: двигатель и уязвимость
У казахстанского арт-рынка есть еще один нюанс, без понимания которого сложно объяснить его сегодняшнее состояние. Это огромное влияние подарочного сегмента.
Значительная часть сделок, особенно в высокой ценовой категории, совершается из необходимости в короткий срок подобрать достойный подарок. В такой ситуации меняется сама логика принятия решения о покупке предмета искусства: на первый план выходят имя художника, размер картины, подбор багета, презентабельная упаковка, быстрая доставка и эффектное вручение.
За кадром часто остаются вопросы о том, кто продавец, есть ли у него профильное образование, обладает ли он собственной компетенцией или лишь цитирует чужие заключения? Каково происхождение произведения? Кто и на каком основании подтвердил его подлинность? Кто несет финансовую ответственность за это заключение? И, наконец, соответствует ли цена произведения его реальной рыночной стоимости? Между тем именно эти вопросы — самые важные. Ведь упаковку выбросят сразу после вручения подарка, поздравительная речь забудется на следующий день. А картина останется в семье на десятилетия.
Спешка в принятии решений о покупке приводит к тому, что на арт-рынке цены на произведения сопоставимого уровня, написанные одним и тем же автором, порой отличаются в разы не потому, что одна работа объективно лучше другой. Дело в том, что часть участников рынка сознательно ориентирована на срочный подарочный запрос с высокой маржинальностью.
При этом я считаю подарочный сегмент важным фактором роста: именно он в том числе способствует появлению новых коллекционеров. Но следующий этап развития арт-рынка начинается тогда, когда рациональными доводами начинают руководствоваться даже при покупке подарка.
Возможно, через 50 лет специалисты будут смотреть на наши сегодняшние заключения так же, как мы сегодня смотрим на атрибуционные ошибки двадцати- или тридцатилетней давности. И это естественно — наука развивается именно так. Но будущее арт-рынка в конечном счете определяют не только технологии, но в первую очередь люди. Их готовность исследовать произведения искусства, задавать правильные вопросы и осознавать ответственность за решения, которые они принимают сегодня.
Рано или поздно каждый владелец серьезной коллекции задается вопросом: что останется после меня? И от нас зависит, какие именно артефакты мы передадим следующим поколениям. Для этого уже сегодня необходимо внедрять высокие стандарты исследования подлинности произведений и формировать культуру требовательного спроса. Эволюция арт-рынка измеряется не ростом цен. Она измеряется ростом ответственности.