Как история математика Перельмана превратилась в проект на $1 млн

Григорий Перельман доказал гипотезу Пуанкаре — одну из самых известных математических задач XX века, над которой ученые работали около 100 лет. А затем он отказался от премии в $1 млн и практически исчез из публичного пространства.

Режиссер Андрей Григорьев почти десять лет снимал «Витринный экземпляр» — фильм о гениальном математике Григории Перельмане. Андрей оказался одним из немногих, кому удалось по-настоящему приблизиться к Перельману и его личной истории. Бюджет картины тоже приблизился к $1 млн. Первые пять лет Григорьев финансировал проект самостоятельно, а главную роль получил Марк Эйдельштейн еще до международного успеха «Аноры». По словам режиссера, Перельманом восхищается и Илон Маск, а многие молодые математики пришли в науку благодаря его истории. В интервью Forbes Kazakhstan Андрей Григорьев рассказал, почему работа над фильмом растянулась на десятилетие, что сегодня отделяет картину от премьеры и зачем история Перельмана может быть интересна молодым ученым и предпринимателям.

Гений — это скучно

Андрей, почему именно Григорий Перельман оказался героем, которому вы готовы были отдать десять лет жизни?

— Это фильм о человеке, о котором, по сути, невозможно снять фильм. О человеке, который отдал весь свой эффективный запас лет одной конкретной цели — открыть новые пространства в математике. Не вписать себя в вечность, а именно побыть на равных с королевой наук. Поговорить с Пуанкаре, Эйнштейном, Капицей, Евклидом.

Когда я зашел в эту тему, понимал, что сама возможность обладать подобным материалом способна вывести кинематограф на дополнительную ступень. И мне хотелось быть полезным в этом. Один фильм об одном конкретном человеке два разных творца снимут абсолютно по-разному. Мой сильный опыт в том, что я, почти как медвежатник (смеется), умею вскрывать сложные замки. И у меня все хорошо с выдержкой.

Талант и навыки — это лишь часть возможности сделать что-то полезное. В случае Григория Перельмана и в моем случае это прежде всего характер. Десять лет — значит десять лет.

Что в Григории Перельмане зацепило вас сильнее всего: математический гений, отказ от миллиона долларов или нежелание быть публичным человеком?

— Гений — это скучно. Самое скучное, что может быть. Абсолютное отсутствие кинопрецедента. Отказ от миллиона — это уже характер. Но в случае с Григорием — это сразу все вместе. Это литературный персонаж XXI века.

Илон Маск вдохновляется Перельманом и пишет об этом. Многие современные математики пошли в науку, прочитав эту сказку о гении из Петербурга. Я встретил в Университете Сан-Диего девушку-китаянку, доктора наук. Она рассказала, что пошла в математику из-за Гриши. И выразила ему на камеру свою любовь и восхищение. В тот момент она не думала о публичности — просто это было для Гриши. Ей было важно. Наверное, мы, как общество, внутри которого вырос такой изумруд, как Перельман, испытываем застенчивое чувство неловкости и как будто считаем важным дать ему веру в нас, в людей. Это эмпатия.

Вы лично встречались с Перельманом. Каким он оказался вне мифа, который вокруг него сложился?

— Он абсолютно тонкий и воспитанный человек. Всегда говорит на «вы». У него удивительные веснушки на лице — этого не передала ни одна фотография в интернете. Нос просто осыпан веснушками. Красивое лицо. Глаза аквамариновые.

Что дала фильму эта встреча, чего невозможно было получить из архивов и рассказов других людей?

— Я смог рассказать ему, почему взялся за эту тему и что меня в ней лично вдохновляет. Сказал, что считаю: это нельзя оставлять на уровне домыслов бульварных газет. Нужно провести глубокое исследование и собрать в одном фильме всех, кто еще жив и связан с его жизнью как человека и ученого. Эта встреча дала мне возможность увидеть своими глазами и запомнить живого Перельмана. Стать свидетелем его реального существования.

Давал ли Перельман согласие на фильм и где для вас проходит граница между правом художника рассказывать историю и правом человека оставаться вне публичности?

— «Кинематограф является отражением тьмы, а без тьмы не бывает кино». Это я цитирую вам Эмира Кустурицу. Он сказал это в день открытия своего кинофестиваля в Сербии в 2013 году. Это и технически, и морально. Моя темная сторона дает мне право творить на любые темы, а светлая говорит: «Сделай это хорошо, ведь тебе доверяют люди».

Когда мы говорили с Григорием Яковлевичем, я сказал ему: если вы против этого фильма, скажите об этом прямо сейчас. Я хотел бы знать ваше мнение.

Он ответил:

— Извините, а вы бегаете?

Я сказал:

— Да, бегаю.

Он:

— А побежали?

Я сказал:

— Побежали.

И мы побежали.

Он очень хорошо держит беговой темп. Двигался так, будто у него поршни BMW вместо легких. Там и решилось, что фильму быть. А сейчас мы разговариваем с вами.

Почему картина получила название «Витринный экземпляр»? В нем есть парадокс: человек, который всю жизнь избегал «витрины», становится героем большого кино.

— Григорий Перельман — витрина науки России и стран СНГ. Если ввести в Google запрос «российский математик», одним из первых имен будет Григорий Перельман. Но для меня он «витрина» еще и потому, что на витрину ставят самое лучшее. А еще Гриша очень любит маму и много проводит с ней времени. Не бросил ее ради блистательной карьеры, не остался на Западе. Чем он не витринный экземпляр?

Когда искусство превращается в инвестиционный проект

Фильм создается уже около десяти лет. На каком этапе он находится сейчас и что еще необходимо сделать, прежде чем зритель увидит окончательную версию?

— Сейчас мы работаем над монтажом фильма. Первая часть пути — добыть материал. Вторая — ювелирная работа. Сделать из этого бестселлер. Ювелирная работа начинается уже не на охоте, а в максимально безопасных условиях. На нее может потребоваться несколько месяцев, полгода, год — все зависит от того, как организована работа. Ты не должен думать ни о чем, кроме фильма, и при этом понимать, что тебе есть чем заплатить за квартиру. Многие современные продюсеры этого не понимают. Им нужно быстрее, а в результате можно получить плохой фильм. Я не могу сделать это плохо. Это слишком большая часть моей жизни.

Нужны хорошо организованные лабораторные условия и необходимое количество специалистов: композитор, мультипликатор, монтажер и другие люди, которые важны на этапе создания фильма. И все они должны работать согласованно.

Часто самые сложные расходы начинаются уже после съемок — монтаж, цвет, звук, музыка, постпродакшен. Что сегодня остается главным препятствием между готовым материалом и премьерой?

— Главное — монтаж. Саунд-дизайн и цветокоррекция — уже во многом украшательство. Я говорю об этом так обесценивающе, потому что примерно 90% звуковых элементов учитываю еще во время монтажа. Я не могу просто отдать что-то на аутсорсинг: пусть кто-то потом что-нибудь придумает. Я сам все придумываю в момент создания фильма и поэтому фактически не оставляю сложной творческой работы последующим цехам.

Главное препятствие, как сказал Николай Васильевич Гоголь, — дураки и дороги. Иногда эти две вещи находятся в противоборстве друг с другом. Надо их помирить хотя бы на время работы над фильмом.

Если рассматривать фильм как инвестиционный проект, сколько раз за эти годы рациональный инвестор уже должен был сказать: «Пора остановиться»?

— Я сам финансировал фильм первые пять лет. И продолжаю финансировать его до сегодняшнего дня. У меня есть друзья, а также поклонники фильма, которые не оставляют меня в трудные времена. Они моя опора. Самая большая финансовая нагрузка пришлась на период с конца 2022-го по конец 2024 года. Мы прошли его вместе с Аленой Кремер, за что ей большое спасибо. Сняли важные игровые и документальные блоки. Но работа продолжается и сегодня. Сейчас наша цель — донести фильм до зрителя всеми доступными технологическими средствами: стриминговые сервисы, телевидение, DVD, продажа прав на разных территориях мира, кинофестивали. То есть впереди финансовая, технологическая и дистрибуционная работа.

Можно ли сегодня назвать бюджет картины и насколько он отличается от того, который вы представляли вначале?

— $1 млн. Все совпадает.

— Марка Эйдельштейна часто называют «русским Тимоти Шаламе» за характерные кудри, типаж и яркую харизму. Международную известность он получил после главной роли в американском фильме «Анора», который завоевал «Золотую пальмовую ветвь» на Каннском кинофестивале. Однако Марка вы утвердили в фильм на роль Перельмана задолго до его международного успеха. Изменила ли его нынешняя известность судьбу и коммерческие перспективы вашего фильма?

— Марк — очень ответственный молодой человек. Конечно, на него свалилась безумная слава. Не каждый к этому готов, с этим непросто справляться. Важно не потерять руль на поворотах. Это трудное испытание, но, я уверен, Марк сможет пройти его достойно.

Нам действительно повезло еще и в том, что мы увидели, как Марк взрослеет по мере того, как сюжетно взрослеет Перельман. Периоды, которые мы отражали в драматургии, Марк в каком-то смысле проходил и в своей жизни. До съемок в «Аноре» Марк — Перельман в нашем фильме — катался на лыжах, посещал математический кружок, занимался физкультурой и избегал одноклассников. После возвращения с «Аноры» он увлекся красивыми девушками, стал красиво одеваться и более убедительно выражать свои мысли. А во время участия «Аноры» в оскаровской гонке Марк снялся в заключительных эпизодах фильма — о жизни ученого после доказательства гипотезы Пуанкаре и отказа от миллиона. Марк снимался в нашем фильме в течение двух лет.

Марк — очень трудолюбивый и талантливый парень. Если фильм хороший, ему будут желать успеха и доверять большие роли. Если фильм слабый, это минус для его карьеры. В этом плане нам повезло друг с другом: я довожу работу до наилучшего результата, Марк делает то же самое.

Казахстан и путь к ученым мирового уровня

Задам вам такой вопрос. Григорий Перельман отказался от премии в миллион долларов. Как вы спустя годы работы над фильмом понимаете этот поступок? Чем он может быть показателен для читателей и зрителей?

— Если бы Перельман в 2010 году вложил этот миллион в биткоины, возможно, его состояние сегодня было бы сопоставимо с крупнейшими состояниями мира. Но сегодня на миллион долларов уже не так много можно купить. Хотя лично для меня миллион — по-прежнему очень много. Я уважаю природу денег и не сорю ими, как фантиками. Мой учитель Николай Владимирович Коляда, известный театральный режиссер и драматург, любил повторять фразу: «Есть гнилую картошку позолоченной вилкой». Я понимаю, о чем он.

Современный мир привык измерять успех деньгами, статусом и аудиторией. Не в этом ли главный вызов истории Перельмана — он достиг вершины и отказался почти от всех привычных признаков успеха?

— И в этом тоже. Но еще его успех — в силе характера. Он в одиночку смог решить то, что люди сто лет не могли решить. Сейчас мы живем в эпоху, когда для сложнейших научных задач используются огромные вычислительные мощности, искусственный интеллект, множество агентов. А Перельман сделал свое открытие в одиночку.

Казахстан сегодня много говорит о развитии науки, AI и инженерного образования. Какой урок история Перельмана могла бы дать стране, которая хочет выращивать ученых мирового уровня?

— Математикам для работы нужны карандаш, бумага и творческие силы. Мне кажется, нужно сохранять традиции и даже при быстром развитии технологий не забывать приводить в порядок физическую форму. Заниматься бегом, может быть, шахматами. Проводить нетворкинги, общаться с коллегами. Не уходить полностью в виртуальный мир. Помнить про реальность и социальную адаптацию. Находить время на семью и путешествия.

В Казахстане часто говорят об утечке мозгов. После десяти лет работы над этой историей вы поняли, что важнее для сильного ученого — деньги, академическая свобода, среда или ощущение, что его работа действительно нужна? И видите ли вы для «Витринного экземпляра» отдельную аудиторию в Казахстане — в университетах, школах, научной среде?

— Мне очень нравится среда, в которой сейчас развиваются ученые Казахстана. Это чем-то напоминает новую Кремниевую долину — как Сан-Франциско, только ближе к России. Вот и Дуров, как я знаю, будет открывать свой офис в Казахстане. Перельман, кстати, был в Беркли и в течение двух лет получал грант Института Миллера — по $40 тыс. ежегодно. Некоторые его коллеги утверждают, что он очень бережно относился к этим деньгам и почти ими не пользовался.

Мы были бы рады привезти фильм в Казахстан в рамках мирового тура, показать его на вашем кинофестивале, приехать вместе со съемочной группой. И передать десять копий фильма ведущим киноуниверситетам и школам с углубленным изучением точных наук — физики, математики и геометрии.

Представим, что фильм становится мировым хитом и приносит вам тот самый миллион долларов, от которого отказался Перельман. Вы бы его взяли?

— Я бы использовал его как грант для молодых кинематографистов, снимающих фильмы о живых интересных людях. Именно о живых. Хотелось бы дарить людям внимание на этом свете, а не после жизни. Это мой принцип.