Что Казахстан должен включить в перечень критических минералов

В западных СМИ, на глобальных форумах и в докладах аналитических центров Казахстан все чаще называют потенциальным хабом критических минералов, а редкие и редкоземельные металлы — «новой нефтью» XXI века. Однако главный вопрос промышленной политики заключается не в том, сколько потенциально востребованных элементов находится в недрах страны, а в том, какие из них действительно следует считать критическими для самого Казахстана.

Универсального списка критических минералов не существует. США, Европейский союз, Великобритания, Австралия и Япония формируют собственные перечни исходя из структуры экономики, зависимости от импорта, технологических потребностей и рисков для национальной безопасности. Один и тот же минерал может быть критическим для одной страны и второстепенным для другой.

У Казахстана пока нет единого национального перечня критических минералов. Между тем такой список мог бы стать инструментом промышленной политики: определять приоритеты государственной поддержки, инвестиций, переработки и международного сотрудничества. В отличие от западных списков казахстанский перечень должен отражать не столько потребности внутренней высокотехнологичной промышленности, сколько производственно-экспортную модель страны, то есть способность создавать высокие переделы внутри страны и формировать экспортную специализацию.

Действующий Комплексный план развития отрасли редких и редкоземельных металлов на 2024–2028 годы охватывает широкий круг направлений, но не устанавливает четкой иерархии приоритетов. В одной рамке объединены металлы, по которым Казахстан уже располагает промышленными мощностями и экспортными рынками, и редкоземельные элементы, проекты по которым пока находятся на ранних стадиях геологоразведки и технологической оценки. Сам документ также указывает на отсутствие закрепленных определений и единого перечня редких и редкоземельных металлов.

Как определить национальные приоритеты

Национальный перечень не следует превращать в максимально широкий каталог перспективного сырья. В условиях ограниченных финансовых, технологических и управленческих ресурсов его задача — выделить направления, на которых государство сможет последовательно концентрировать усилия по геологоразведке, инфраструктуре, финансированию, технологическому партнерству и внешнеэкономической дипломатии.

Приоритетность минерала для Казахстана должна определяться готовностью всей промышленной цепочки. Необходимо учитывать наличие сырьевой базы, возможных производственных компетенций и нескольких стадий переработки, доступа к технологиям, устойчивого мирового спроса и реалистичного канала долгосрочного сбыта.

С этой точки зрения потенциальные приоритеты Казахстана можно условно разделить на три группы.

Первая — действующие и наиболее зрелые направления, где страна уже располагает производственной базой, компетенциями и устойчивыми экспортными рынками. К ним относятся уран, хром, цинк, медь, рений, бериллий, тантал, титан и вольфрам. После запуска Богутинского горно-обогатительного комплекса Казахстан вошел в тройку крупнейших производителей вольфрама. Следующей задачей для отрасли должно стать снижение зависимости от импортного сырья и углубление переработки внутри страны.

Вторая — формирующиеся цепочки, где определенная часть промышленной цепочки уже прорабатывается, но проекты еще необходимо вывести на устойчивый коммерческий масштаб. В эту группу входят галлий, графит, никель, кобальт и ванадий. По данным направлениям необходимо последовательное снижение проектных рисков: подтверждение ресурсной базы в соответствии со стандартами KazRC/JORC, оценка экономической целесообразности, выбор и апробация технологий извлечения и переработки.

Третья — перспективные, но пока коммерчески не доказанные направления у нас в стране, прежде всего литий и редкоземельные элементы. Казахстан пока не производит литиевую продукцию и РЗМ в промышленном масштабе. Проекты, включая Куйректыколь, еще нуждаются в подтверждении запасов, технологических испытаниях и экономическом обосновании. РЗМ необходимо сохранить в числе долгосрочных направлений геологоразведки и технологических исследований, но преждевременно ставить их в один ряд с металлами, по которым уже существует промышленная цепочка, не совсем корректно.

От ресурса к покупателю

Главный тест любой экспортной специализации — это наличие покупателя. Даже крупное месторождение не становится финансируемым проектом, пока не определены технология, объем выпуска, качество продукции, логистика, ценовая формула и долгосрочный сбыт.

Это можно назвать реализмом гарантированного сбыта (offtake realism). Политический интерес, предварительное соглашение или меморандум важны, но проект становится коммерчески жизнеспособным только тогда, когда есть кредитоспособный покупатель, готовый заключить долгосрочный контракт на понятных условиях. Для нишевых металлов это особенно важно: их мировые рынки сравнительно невелики и концентрированны. Казахстану необязательно становиться крупнейшим производителем в абсолютных объемах. По отдельным позициям доля в 5-15% мирового предложения уже может обеспечить системно значимую роль в международной цепочке поставок. Именно поэтому основой национального перечня должны стать не только геологические данные, но и коммерческая готовность: наличие технологии, инвестора и покупателя.

Существующая база: три модели экспортной специализации

В кратко- и среднесрочной перспективе наиболее реалистичный потенциал Казахстана связан с модернизацией уже существующих производств, унаследованных с советского периода. В стране есть несколько разных моделей, на которых может строиться экспортная специализация.

Первая — действующее производство с гарантированным сбытом. РГП «Жезказганредмет», работающее с 1973 года, является единственным производителем рения в Казахстане. Предприятие модернизирует мощности, которые должны вырасти в 2,7 раза, и уже заключило пятилетний офтейк-контракт на $107 млн с британской Maritime House, одним из ведущих переработчиков рения. Планируемый завод в Сарани стоимостью около $30 млн по переработке вторичного ренийсодержащего сырья должен дополнить эту цепочку. Это наиболее близкий пример реализма гарантированного сбыта: действующее производство, расширение мощностей и заранее определенный покупатель.

Вторая — сильная переработка при уязвимой сырьевой базе. Ульбинский металлургический завод, созданный в 1949 году в рамках советского атомного проекта, является одним из немногих предприятий в мире с полным циклом переработки бериллия и крупным производителем танталовой и ниобиевой продукции. Его доля на мировом рынке оценивается примерно в 15% по танталу и значительно выше по бериллию. При этом значительная часть сырья закупается за рубежом, в том числе в странах Африки. Поэтому для УМЗ приоритетом становится не создание новых компетенций, а локализация сырьевой базы через разведку Верхнего Иргиза и участка вблизи Каражала. Если запасы будут подтверждены и экономически обоснованны, собственная ресурсная база позволит снизить зависимость от внешних поставщиков, сократить издержки и повысить устойчивость производства.

Третья — глубокая переработка и экспорт технологии. Усть-Каменогорский титано-магниевый комбинат (УКТМК) выпускает титановую губку, слитки, сплавы и слябы для авиакосмической, атомной, медицинской и судостроительной промышленности. Доля казахстанского титана на мировом авиакосмическом рынке оценивается примерно в 20%, а среди покупателей — Boeing, Airbus и Rolls-Royce. Совместный проект с индийской IREL предусматривает передачу технологии производства титанового шлака, инженерное сопровождение, запуск оборудования и обучение персонала. Это уже не только экспорт металла, но и экспорт промышленной компетенции.

Эти кейсы показывают, что национальные приоритеты могут требовать разных инструментов. Для рения ключевым является долгосрочный офтейк и масштабирование производства, для бериллия и тантала — укрепление собственной сырьевой базы, для титана — расширение высоких переделов и экспорт технологий. Логика остается единой: способность соединить сырье, переработку, технологию и устойчивый рынок. В зависимости от этого должна адаптироваться госполитика.

От действующих производств — к новым кластерам

Опора на действующие предприятия не отменяет необходимости создавать новые промышленные цепочки. Однако для иностранного инвестора вход в казахстанские проекты нередко остается сложным из-за необходимости ориентироваться в регуляторной среде, проходить многоэтапные разрешительные процедуры и принимать на себя значительные капитальные затраты.

В этом контексте особое практическое значение приобретает межгосударственное сотрудничество. В секторе критических минералов G2G-механизм может снизить часть политических и финансовых рисков, обеспечить координацию между государственными органами, инвестором и институтами развития и помочь соединить ключевые элементы коммерческой модели проекта.

Показательный пример — модель разработки вольфрамовых месторождений Северный Катпар и Верхнее Кайракты. Ее первым элементом стала политическая поддержка на межгосударственном уровне, создавшая рамку для участия национальной компании Tau-Ken Samruk и американского инвестора. Такая договоренность сама по себе не гарантирует реализацию проекта, но подтверждает заинтересованность сторон, облегчает межведомственную координацию и снижает неопределенность для инвестора.

Второй элемент — потенциальное участие американских институтов развития, таких как U.S. EXIM Bank и DFC. Выданные ими письма о заинтересованности не являются окончательными обязательствами по предоставлению финансирования, однако дают проекту возможность перейти к предметной проработке его финансовой структуры. Подключение таких институтов также служит сигналом для частного капитала и помогает частично снизить страновые и финансовые риски.

Третий элемент — долгосрочный сбыт в сочетании с локальной переработкой. Офтейк делает будущий спрос более предсказуемым и помогает повысить банковскую привлекательность проекта. Одновременно создание перерабатывающих мощностей внутри страны позволит Казахстану экспортировать не только сырье или концентрат, но и продукцию более высокого передела.

Таким образом, коммерческая логика проекта строится последовательно: межгосударственная договоренность формирует политическую основу, институты развития помогают структурировать финансирование, а долгосрочный офтейк и локальная переработка закрепляют экономическую состоятельность проекта. Стоимость проекта оценивается в $1,1 млрд.

Кейс Северного Катпара и Верхнего Кайракты важен не только как отдельная сделка, но и как потенциально воспроизводимая модель для других приоритетных минералов. При этом ее нельзя механически перенести на любой проект. Она работает только при наличии подтвержденной сырьевой базы, конкурентоспособной технологии, инвестора и реалистичного покупателя.

Именно поэтому национальный перечень критических минералов должен быть связан с конкретной моделью реализации каждого направления. Для одних металлов государству потребуется обеспечить доступ к сырью, для других — привлечь технологию или финансирование, для третьих — помочь закрепить долгосрочный сбыт. Перечень должен определять не только то, какие минералы являются приоритетными, но и то, каким образом каждый из них может быть доведен до коммерческого производства и экспорта.