Социолог Гульмира Илеуова: К чему приведет обилие экс-силовиков во власти, ещё непонятно

Опрос, проведенный по итогам выборов сельских акимов, принес немало неожиданностей

Гульмира Илеуова
ФОТО: facebook.com
Гульмира Илеуова

В июле 2021 года в Казахстане были проведены выборы акимов сельского уровня (сел, сельских округов и райцентров), чьи четырёхлетние сроки истекали. В 14 регионах избиратели выбрали 730 акимов из 2172 кандидатов. В большинстве на выборах победили выдвиженцы от Nur Otan, госслужащие и действующие акимы.

Осенью, после выборов, ОФ «Центр социальных и политических исследований «Стратегия» провел соцопрос с целью изучить, насколько готовы местные сообщества к выборам своих акимов, а также проанализировать риски и возможности таких выборов. Для проекта в трех областях (СКО, ЗКО, Туркестанской) были отобраны 3 села/сельского округа, где уже прошли выборы, и три - где выборы состоятся позднее, по 250 респондентов в каждом (по факту было опрошено 1376 респондентов, так как в СКО не удалось собрать все анкеты по причине малочисленности и низкой активности жителей). Кроме того, были проведены консультации с экспертами, фокус-групповые дискуссии и интервью с лидерами общественного мнения. Выводы исследования были опубликованы в виде отчета. О самых интересных результатах опроса Forbes.kz рассказала глава ЦСПИ «Стратегия» Гульмира Илеуова.

Начнем с цифр. В селах, где уже прошли выборы, о них знали только 68% избирателей, а в селах, где выборы еще предстоят, - всего 57% осведомлены о них. В Подстепновском сельском округе победу на выборах одержал выдвиженец от партии «Нур Отан», занимающий эту позицию с 2013 года, но только 37% жителей отметили, что выиграл действующий аким, а 30% вообще затруднились ответить, кто выбран. Нужны ли вообще эти выборы, не рано ли нам переходить к прямой демократии?

- С одной стороны, у меня было представление, что так как выборы местные, люди в них заинтересованы и будут сами искать информацию. И это наивное, как оказалось, представление разбилось о суровую реальность.

С другой стороны, один из главных признаков прямой демократии — это регламент, а первый вопрос регламента — это стопроцентное оповещение всех жителей о том, что в их населенном пункте будут выборы. Если эти части регламента не соблюдаются, возникает вопрос: а насколько этот институт прямой демократии на уровне местного управления вообще заработал?

Все подтверждают, что по существу агитационной кампании проведено не было. На фокус-группе даже одна из наблюдателей, прошедшая обучение, сказала, что узнала о проведении выборах постфактум. Как объяснили участники одной из фокус-групп, если идут президентские или парламентские выборы, информационная политика охватывает все категории населения, вне зависимости от места жительства, возраста и т. д. Информация идет сверху вниз. А когда выборы на местном уровне, этого информирования не было. Мы видели, что Центризбирком просто самоустранился. А люди не хотят узнавать такую важную новость, условно говоря, когда корову в стадо отгоняли. Они привыкли к тому, что о выборах говорят по телевидению, пишут в газетах, что присылают приглашение. А мы не видели даже плакатов, агитации на улицах. Это и привело к невысокому уровню информированности и в последующем — к невысокому уровню участия.

Согласно опросу, более важным, чем то, назначенный аким или выбранный, была его принадлежность к местной общине. По мнению большинства, главное — чтобы аким был выходцем из данного села. Почему?

- На самом деле не все так однозначно. Некоторые говорили: был местный аким — а что толку, работал плохо. Главное, чтобы нашу сельскую жизнь понимал, заботы сельчан.

Меня больше удивило слово «забота» - «чтобы наш аким заботливый был». В обсуждениях экспертов такого направления мы не слышали, а на местах оно звучало активно. Требования к акиму относились больше к личным, человеческим качествам, нежели профессиональным. Представления, что аким должен быть хозяйственником, поднять село — они недостаточно прозвучали. Создалось впечатление, что люди уже не знают, кто им нужен, им проще обозначить персону, приятную в личном отношении, чем выставлять профессиональные требования. Потому что функционал местного акима недостаточно понятен — у него почти нет денег, он мало чем может помочь. И такой образ акима сформировался в обществе: заботливость, неравнодушие вышли на передний план. Например, женщина-аким в СКО — она и на тракторе может поработать, ей позвонят среди ночи — она на помощь придет, как мама родная.

Получается, селу нужен не аким, а «отец». Это даже не патернализм, а инфантильность.

- Я не склонна давать такие негативные характеристики. Давайте представим себе маленькое село в 300 километрах от Уральска. Молодежь уехала на учебу и на заработки. Остались только люди старшего поколения. Они ни дорогу почистить, ни дров привезти не могут — полностью зависят от доброты и отзывчивости акима, который по сути и не обязан решать личные проблемы сельчан.

Тогда вопрос о том, почему «человек с инвалидностью большинством участников опроса признается как неприемлемый кандидат на пост сельского акима», задавать не имеет смысла.

- Да, это вопрос прагматики, практицизма — как аким справиться с проблемами, когда они сами не могут их решить? Так же и в отношении женщин, хотя в фокус-группах говорили, что если женщина нестарая и боевая, то можно ее выбрать.

Цитирую выводы отчета: «Также на профессиональный состав корпуса сельских акимов большое влияние оказали обязательные требования, которые предъявлялись к кандидатам, а именно наличие высшего образования и стаж работы на государственной службе. Как результат, во многих сельских округах акимами стали профессиональные полицейские, вышедшие на пенсию по выслуге лет». Какое влияние окажут на село такие акимы — при наличии профдеформации и отсутствии навыков управления населенным пунктом?

- Было предположение, что у нас на селе очень мало людей, которые имеют высшее образование и опыт государственной службы, и большие шансы пройти в акимы у тех, кто не имеет представления о сельской жизни. Так и получилось. Не только полицейские, но и представители МЧС и других силовых структур, которые рано выходят на пенсию, соответствуют требованиям и имеют желание приложить свою энергию на этом поприще. По закону они наиболее перспективные кадры. К чему приведет обилие экс-силовиков по власти, ещё непонятно, но уже ясна одна проблема: такие акимы не переезжают в управляемый населенный пункт, продолжают жить в райцентре, а в село приезжают как на работу. И потом — зачастую сельские акимы строят отношения с местными ТОО или ИП, а в случае экс-силовика — насколько прозрачны будут эти отношения? Насколько его деятельность будет подконтрольна?

Одним из выводов опроса было убеждение в необходимости иметь представительные органы – типа советов старейшин. Может, они и будут контролировать?

- Возможно. Например, на селе есть такой институт, как сход. Но сами жители рассказывают, что самых активных сельчан на сход не приглашают либо называют им неверную дату и время проведения. Местные советы, сейчас их называют кенесами, конечно, нужны, но следует четко определить, как туда избираются люди, в чем заключается их работа, могут ли они проверять расходы бюджеты и т.д.

Участники фокус-групп отмечали, что их села имеют свое «золотое время» - в середине - конце 80-х годов прошлого века. Они сожалеют о потере тех мощностей, которые были в поздние советские годы. Почему так происходит и какие шаги должны последовать со стороны власти, каково вообще значение этого убеждения сельчан для внутренней политики страны?

- Это действительно очень печальная картина. Приезжаешь в село — а там все в развалинах. И люди вспоминают, как он были счастливы, получали стабильную зарплату, не было такой миграции — сейчас села пустеют.

Очевидно, что советскую модель мы не восстановим, этот вид экономики уже умер, и нужно предложить другой. У государства должно быть представление, план, как развивать сельское хозяйство, где должны быть фермы, что выращивать. А так как сейчас этого нет, то и у сельчан тоже нет представления, какой будет их дальнейшая жизнь, нет никаких ориентиров. В селах нет нормального интернета, мобильной связи, иногда не работают казахстанские каналы, нет социальной инфраструктуры, сокращаются пастбища, растут цены на корма. У некоторых сельчан положение просто отчаянное, с ними было тяжело разговаривать. «Мы доживаем» - это говорят совсем не старые ещё люди.

Примеров помощи государства немного. Так, жителям сел из туристического кластера дают выбор: забросить свою землю и летом оказывать туристические услуги, за которые платят 50-70 тысяч тенге в месяц, или заниматься обычным крестьянским трудом — и не факт, что доход будет выше.

Естественно, активность на селе тоже есть. В маленьком северном селе развит цветочный бизнес, правда, первоначально был спонсор, он дал деньги на качественные семена и помог найти рынки сбыта, в том числе в России. Сейчас соседние села им завидуют, хотя теплицы там из обычной полиэтиленовой пленки, их в морозы топят углем, это колоссальный труд.

Финальный вопрос: что нужно изменить в первую очередь перед проведением следующих выборов?

- Мы задавали респондентам вопрос: если бы вы были акимом, что бы вы изменили в первую очередь? Оказалось, что совпадений между тем, чего хотят жители, и тем, что может аким, очень мало. Это только то, что касается благоустройства села. А социальная инфраструктура и соцобеспечение, экономическая политика, занятость — это вопросы не к акиму. Поэтому государству прежде всего нужно решить, на какие виды работ акиму дают деньги, нужно оцифровать этот объем, расширить его. Например, строительство дорог: аким может «выбить» средства, но приедет строить ужасная компания, выигравшая тендер в районном акимате, и все испортить. И государство, и население должны четко понимать, что можно требовать у акима, а что нет. Сейчас такого понимания нет.

: Если вы обнаружили ошибку или опечатку, выделите фрагмент текста с ошибкой и нажмите CTRL+Enter
11827 просмотров
Поделиться этой публикацией в соцсетях:
Об авторе:

Орфографическая ошибка в тексте:

Отмена Отправить