Досым Сатпаев: Холодная тень Жанаозена

Зрелость любой нации определяется не только ее способностью чувствовать некое единение во время общегосударственных праздников, но и разделять скорбь вокруг печальных событий, которые оставили свой след в истории страны. Возникает такое ощущение, что за 25 лет независимости Казахстана первое еще не чувствуется, а ко второму даже не подошли

Жанаозен, декабрь 2011.
Фото: zhanaozen.lada.kz
Жанаозен, декабрь 2011.

В конечном счете, история каждого государства – это не только сплошные парады и праздничные фейерверки по поводу перманентных побед. Это и трагические страницы в развитии любого государства, о которых не стоит забывать, чтобы не повторять прежних ошибок. Лозунг «Жить стало лучше, жить стало веселее» и парадное мышление в основном характерны для тех политических систем, где за неудержимым оптимизмом, часто искусственным, и активным приукрашиванием действительности обычно стараются не замечать реальных проблем. А если они вдруг заявляют о себе, тут же начинается поиск внутренних и внешних врагов, а не истинных причин их появления.

Так получилось, что декабрь в Казахстане также в основном заполнен праздничными днями. Но было бы правильно и логично иметь в этом месяце хотя бы один день памяти. Тем более что на первый месяц зимы приходятся два трагических события в нашей истории, которые произошли в разные эпохи. Но их объединяет то, что они очень сильно переформатировали общественное сознание, и вокруг них до сих пор идет много споров и возникает немало версий. Это декабрьские события 1986 года и Жанаозен.

И если первый массовый протест в Советском Союзе конца 80-х годов уже исторически далек, особенно для поколения независимости, то события в Жанаозене все еще свежи в памяти. Кстати, на этой неделе исполняется пять лет с тех печальных событий, которые стали не только холодным душем для власти, но и сильно встряхнули политическую систему Казахстана, указав на ее уязвимые места.

Конечно, пытаясь сохранить лицо, как центральные, так и местные органы власти по привычке сначала пытались связать эти события не столько с трудовым конфликтом, сколько с деятельностью третьих сил. С самого начала официальные структуры хотели принизить роль внутренних факторов в этом конфликте, больше делая акцент на деятельности внешних игроков, в первую очередь, намекая на зарубежную оппозицию в лице того же Мухтара Аблязова и аффилированные с ним политические силы и СМИ.  Были арестованы лидер незарегистрированной партии «Алга!» Владимир Козлов и еще несколько человек, которых обвинили в разжигании социальной розни. В связи с беспорядками в Жанаозене на разные тюремные сроки из 37 подсудимых были осуждены 13 человек, другие оправданы или получили условные сроки.

Чуть позже более популярной стала версия об участии региональных элит в этих событиях. Например, в декабре 2013 журналист Геннадий Бендицкий выдвинул версию о том, что беспорядки спровоцировала не оппозиция, а люди, нанятые тогда еще акимом Атырауской области Бергеем Рыскалиевым, который в борьбе за нефтегазовые активы решил нанести удар по «КазМунайГазу» через ее дочерние структуры, работающие в Мангистауской области, где уже в течение почти семи месяцев шло противостояние с нефтяниками.

Но все эти версии объединяет одна слабая черта. Они делают акцент лишь на попытках неких сил использовать уже начавшийся конфликт нефтяников с национальной компанией и местными властями в своих целях. При этом корни самого противостояния в Жанаозене гораздо более глубокие, так как декабрьские события 2011 года стали тревожным звонком, указывающим на наличие большого количества «мин замедленного действия» в разных регионах страны, которые появились не без помощи чиновников и бизнес-структур, часто аффилированных с этими чиновниками. Корни этого конфликта лежали в давно уже зревшем социальном недовольстве как по отношению к несправедливой системе распределения доходов, так и к демонстративному пренебрежению чиновниками всех уровней и топ-менеджерами национальных компаний мнением простых людей, таких же граждан страны, как и «слуги народа». В принципе, недовольство пренебрежением мнения людей было одной из причин и выхода людей на площадь в декабре 1986.

Возможно, только громкий международный резонанс событий в Жанаозене, а также осознание слабости своих доводов о превалировании только внешних факторов в этом конфликте, заставили власти провести несколько публичных кадровых перестановок как в национальной компании и ее дочерних организациях, так и в ФНБ «Самрук-Казына». Генеральная прокуратура даже признала факт превышения полномочий со стороны некоторых полицейских, которые участвовали в подавлении беспорядков. Кроме этого, часть вины за конфликт в Жанаозене была возложена на местных чиновников и некоторых руководителей нефтяных компаний, которых обвинили в расхищении средств.

Более того, в июле 2012 в газете «Казахстанская правда» была опубликована статья президента РК «Социальная модернизация Казахстана: Двадцать шагов к обществу всеобщего труда», которая косвенно указывала на то, что власть все-таки, наконец, признала доминирование внутренних факторов в жанаозенском конфликте. Эта статья была реакцией именно на данный трудовой конфликт, так как основной акцент в ней делался на создании нового многоуровневого механизма регулирования противоречий в сфере трудовых отношений.

По словам Нурсултана Назарбаева, в качестве основных причин трудовых конфликтов можно назвать две. Первая - отчужденность работников от вопросов управления предприятиями, вторая - слабость механизмов внесудебного урегулирования споров и конфликтов. В этой связи глава государства предложил усилить административную и уголовную ответственность, в том числе за несвоевременную выплату зарплаты, невыполнение коллективных договоров и другие правонарушения.

Также президент поручил правительству совместно с партией «Нур Отан» разработать проект общенациональной Концепции социального развития РК. Речь, в том числе, шла о модернизации Закона «О профессиональных союзах», куда должны были включить понятия о социальном партнерстве, механизм заключения и исполнения коллективных договоров,  а также значительно расширить функции государственной инспекции труда. То есть, после событий в Жанаозене казахстанские власти попытались восстановить такой важный институт для нейтрализации потенциальных трудовых конфликтов, как профсоюзы, которые долгое время были ослаблены. Но этот процесс до сих пор идет тяжело, так как отсутствие сильного профсоюзного движения в Казахстане, которое могло бы выступать в качестве посредника в решении трудовых конфликтов, является характерной чертой для тех систем, где, в основном, доминируют олигархические группы, тесно связанные с политической элитой страны.

Кроме этого, от региональных и центральных органов власти стали требовать мониторинга ситуации в трудовых коллективах на крупных предприятиях для того, чтобы минимизировать риски новых конфликтных ситуаций.

Именно пугающая тень Жанаозена до сих пор заставляет чиновников и руководителей крупных компаний более оперативно реагировать на трудовые конфликты, пытаясь вести хоть какой-нибудь диалог с рабочими, что до 2011 года скорее являлось исключением, чем правилом. Именно страх перед новыми жанаозенами, в том числе, подтолкнул власть к подписанию многочисленных меморандумов с крупными добывающими компаниями по обеспечению трудовых прав и гарантий работников с целью сохранения социальной стабильности в трудовых коллективах.

То есть, казахстанские власти частично признавали наличие определенного круга внутренних причин, которые спровоцировали жанаозенский конфликт. Но этот круг замыкался только на нерадивых чиновниках и неэффективном менеджменте крупных компаний. Хотя тогда не был дан ответ на самый главный вопрос: «Является ли этот конфликт лишь исключением из правил или же он – индикатор не очень эффективного функционирования всей системы в целом?».

Ответ на этот вопрос дали земельные митинги 2016 года, которые указали на то, что социальные торфяники Казахстана все еще тлеют. И социальный взрыв может произойти в любое время по любому поводу с разным составом участников – главное, чтобы для этого созрели благоприятные условия. При этом в большинстве случаев в основу этих социальных взрывов «детонаторы» часто закладывает сама власть, неэффективно реализуя социально-экономическую политику или не оценивая возможные риски от принятия тех или иных государственных решений. Нам катастрофически  не хватает профессиональной оценки целесообразности принимаемых управленческих решений с учетом реальных, а не мифических результатов, и возможных негативных последствий.

В принципе, все это говорит о том, что если центральные и региональные органы власти не перестанут жить по принципу «после меня хоть потоп» и не научатся анализировать все возможные последствия своих действий и решений в среднесрочной и долгосрочной перспективе, страну постоянно будут сотрясать социальные взрывы разной мощности и с разной периодичностью. В политических реалиях ничто из пустоты не появляется. Всегда есть ловушка «причина-следствие».

Часто причиной социальных конфликтов является бездеятельность или неэффективная деятельность государственных структур, которые до конфликта больше были ориентированы на распил бюджетов, а после конфликта в основном тратят время на поиск «стрелочников», чем на анализ всех возможных причин и факторов которые к этому привели.

FЕсли вы обнаружили ошибку или опечатку, выделите фрагмент текста с ошибкой и нажмите CTRL+Enter

Об авторе


политолог

 

Статистика

14292
просмотр
 
 
Загрузка...