Константин Хабенский: Я занимаюсь не бизнесом, а благотворительностью

Известный российский актер рассказал главному редактору Forbes.kz о моде на добрые дела и своем отношении к деньгам

Константин Хабенский.
Фото: pravmir.ru
Константин Хабенский.

На днях в Астане и Алматы прошел «Карнавал животных» - совместная музыкально-литературная программа Константина Хабенского с камерным ансамблем «Солисты Москвы» под управлением Юрия Башмета. Музыканты подарили жителям двух столиц удивительный вечер классической музыки, а актер продемонстрировал свое виртуозное чтение текста к произведению Камиля Сен-Санса в вольном переводе Дмитрия Быкова.

Концерты проводились в рамках международного фестиваля Silk Music Fest и стали доступны благодаря поддержке генерального партнера – Freedom Finance и партнера – бренда «Арарат».

Перед началом концерта главред Forbes.kz пообщалась с Константином Хабенским.

Юрий Башмет, Константин Хабенский, Анастасия Новикова.
Фото: Султан Арчаков
Юрий Башмет, Константин Хабенский, Анастасия Новикова.

F: Константин, предлагаю вам сегодня поговорить не о творчестве, а о вашей благотворительной деятельности. Эта тема часто интересует ваших собеседников?

- Только вчера часа два общались в Астане с людьми, которые занимаются, занимались или хотели бы заниматься этим направлением. Наш фонд (занимается организацией помощи детям с онкологическими и другими тяжёлыми заболеваниями головного мозга. - F) делегирует меня с конкретными формулировками, цифрами, с нашей методикой сбора средств, нашим бизнес-планом. Поэтому вчера был достаточно насыщенный разговор.

F: Да, в Казахстане крупный бизнес постепенно приходит к пониманию, что нужно не только зарабатывать, но и помогать нуждающимся.

- Понимание не за один день придёт…

F: Как раз поэтому интересно, можете ли вы, опираясь на собственный опыт, сказать, как легче собрать необходимую сумму: попросить простых людей скинуться по копеечке или обратиться в крупную компанию?

- Мы сейчас не рассчитываем только на массовый фандрайзинг либо на крупных партнеров, который помогают. Мы пришли к необходимости построения баланса в 2013, и это очень помогло. Теперь мы рассчитываем «на тех и на этих» и понимаем, что, если в каком-то сегменте провал, другой сегмент нас не подведет, а, может, даже закроет дыры.

Более того, у нас сейчас много предложений сотрудничества от крупных организаций, корпораций, банков, чтобы вовлечь их клиентов в какую-то повседневную благотворительность. Это поможет не просить у кого-то, а через их инструментарий получать какие-то дивиденды, идущие в фонд пожертвований. Это очень серьезная работа, и банк является, скажем так, поручителем того, что фонд, куда отправляются деньги с тех или иных операций, не подведет, соответственно, фонд отчитывается на каждую копейку перед банком и перед клиентами.

Много разных других взаимосвязей и с клиентами, и с банком, и с работниками банков и корпораций. Это уже не та структура, что была в самом начале пути: «Пожалуйста, помогите! И вы, пожалуйста, помогите!». Сейчас у нас другой подход: «Давайте посотрудничаем». Вот это уже, мне кажется, следующий – второй, а, может быть, уже и третий этап пути благотворительных фондов в нашей стране: «Давайте посотрудничаем на взаимовыгодных условиях». Потому что большим корпорациям, большим банкам это тоже выгодно, это выгодно в плане имиджа. Потому что это создает дополнительную репутацию, что им тоже необходимо

F: Насколько я понимаю, в самом начале пути вы много времени и сил отдавали фонду лично. Как обстоит дело сейчас?

- С точки зрения сбора средств, наверное, мне стало полегче, потому что когда мы начинали, нас было двое. Сейчас 19 человек в команде работает – это помимо волонтеров. Эти 19 человек – профессионалы из разных сфер деятельности – занимаются разными направлениями.

За 9 лет существования фонда нами было собрано около 470 млн рублей, из них 180 млн рублей – только в этом календарном году.

F: С чем это связано?

- Это связано с нормальным построением бизнес-плана, с размышлениями о том, что и чем мы будем заниматься в следующем году, через год и через два. Чтобы понимать, чем мы хотим заниматься, нужно понимать, насколько нам нужно расширять финансовый оборот, с чем мы будем справляться и какие новые программы вводить. Это не только адресная помощь, не только покупка медикаментов для больниц, не только повышение квалификации врачей, но и решением проблем, связанных с социальным возвращением наших пациентов в общество. Это связано с большими программами канцерофобии и вообще обучением и введением в курс родителей.

Есть много направлений, и нам надо понимать, чем мы хотим ещё заниматься или как будем расширять наши общие программы с другими фондами. Мы учимся, учим других и придумываем новые предложения для тех, кто хочет поучаствовать в благотворительности.

Иногда благотворители говорят, что нужна срочная помощь, и могут спугнуть любого человека, который хочет помочь, своей специфической формой выражения сигнала SOS. Об этом мы тоже в Астане говорили – о том, что нужно иногда менять формулировки, не пугать людей, потому что если будешь кричать и рвать на себе волосы, ничего не поможет, а если ты сформулируешь свою мысль интересно, эффектно, все намного быстрее будет.

F: Константин, вы человек известный, к вам прислушиваются и коллеги, и общество. Как считаете, ваша благотворительная деятельность подтолкнула к этому же других? Есть ли мода, тренд на благотворительность?

– Мне плевать, модно это или не модно. И я, и мои коллеги, и мои друзья в фонде – мы прекрасно понимаем, чем занимаемся и для чего это делаем.

У меня нет никаких претензий к человеку, который пытается быть модным. Он побыл модным, не понравилась ему эта мода — ушел. Или он побыл модным один раз и вдруг понял, что за этой модой есть что-то серьёзное, то, что говорит о внутреннем достоинстве человека, и он остался в этой «моде». Создал он свой собственный фонд или помогает другим – неважно, потому что вести фонд, отвечать за него – это занятие, мягко говоря, не самое легкое, для этого нужна достаточно большая сплочённая, отобранная временем команда. Это не только те, кто сидит на зарплате в фонде и работает ненормированно, но и большая команда врачей, юристов, других «станций управления», которые бы помогали, консультировали и верили, что тот или иной фонд - это не мода, а действующая организация, которая более, скажем так, более гибка и мобильна, по сравнению с большой машиной государства.

Я не говорю ничего плохого про государственную медицинскую машину. Просто мы иногда можем успеть помочь несколько более оперативно, нежели государство, но при этом мы не говорим, что забираем или подменяем собой функции государства. Здесь и у нас к ним есть вопросы и предложения, и у них к нам есть вопросы и предложения. Мы стараемся все решать совместно. Мы стараемся идти дальше, чтобы не работать порознь, а работать вместе.

К вопросу о моде. Стало ли больше людей понимать и прислушиваться к этому? Я считаю, да, стало. Потому что об этом стали говорить уже серьезно, это раз. И к этому стали прислушиваться уже серьёзно, это два.

F: Меня в вопросе благотворительности всегда смущает один моральный аспект. Объясню вам на примере сцены из фильма «Последний богатырь». Вы улыбаетесь – видели этот фильм?

- Нет, я просто читал сценарий.

F: Чудесно, тогда вы меня поймете. В одной из последних сцен главный герой приносит мальчику, который находится в больнице в коме, живую воду, капает каплю, и мальчик оживает. Герой уходит. А ведь в реанимации этой больницы есть масса других палат, где тоже лежат больные дети. Почему бы не капнуть живой воды каждому? Как происходит отбор тех, кому нужна помощь, как формируется эта очередь?

– Конечно же, врачебный совет говорит нам, кто в первую очередь должен идти на операцию. Есть врачебное понимание серьёзности вопроса. Но если действительно возникает такой невероятный выбор – кому помочь, - то у нас есть возможности и доверие клиник. Даже если у нас в данный момент не хватает средств, у нас уже наработано имя, и наших пациентов берут бесплатно, понимая, что мы потом отдадим деньги. И может идти разговор не об одном-двух пациентах, а о большом количестве. Все-таки мы завоевали репутацию фонда, который отвечает за всё, что делает, за что берется. Это очень важно.

F: Вот вы и разрешили мой моральный вопрос – за это большое спасибо. Ну, и, поскольку мы делаем интервью для Forbes, я не могу не поговорить с вами о деньгах. Тем более, что вы фигурируете в российском Forbes в числе самых

- У меня денег нет купить этот журнал, а вы говорите… Так позиция какая?

F: Позиция у вас в этом году 38.

- А из 100?

F: Из 50.

- Это хорошо?

F: Ну, мне кажется, очень даже.

- А кто там? Актеры или певцы?

F: Это рейтинг знаменитостей: певцы, спортсмены, актеры.

- Политики там тоже есть знаменитые?

F: Нет, нет. Так вот, сейчас я посмотрю, сколько у вас там было.

- Давайте, мне самому интересно становится.

F: Да, я сейчас расскажу.

- Это за этот год или за прошлый?

F: Данные-то за прошлый год.

- То есть за 2016?

F: Да. Вот, в прошлом году, по данным Forbes Russia, вы заработали $1 млн.  Но при этом, между прочим, в 2012-2013 вы зарабатывали по $1,4 млн.

– Больше?

F: Значительно.

- Соответственно, значит, в 16 году я больше работал в театре.

F: Я как раз об этом хотела спросить.

- Театр - это хобби. Разорительное хобби зачастую.

F: Насколько эти рейтинги соответствуют реальности? Вы сами чувствуете, что стали меньше зарабатывать за последние 5 лет?

- Вы знаете, я… Нет, не уверен, что я стал ощущать эту финансовую дыру.

F: В 40%, между прочим!

- В 40%... Что вы спросили в самом начале? А, насколько это соответствует…

F: Да.

- Я вам скажу одно, вот так вот, не шутя и серьезно. Я плачу со всех своих работ проценты, налоги государству. Вот со всех. Поэтому, если бы я захотел проверить Forbes, я бы, наверное, его проверил, но мне, наверное, не настолько интересно…

F: То есть вы полностью в белую работаете?

- Полностью в белую. Мне не настолько интересно знать, сколько я зарабатываю. Мне намного интереснее, предположим, 31 декабря, за несколько часов до курантов, вспомнить и понять, что же я сделал за год. Что нового я сделал за год или что старое я доработал, и оно наконец-то звучит так, как я хотел. Вот это мне намного интереснее.

Что касается финансовых знаков – да, они нужны для того, чтобы сделать и подсчитать 31 декабря намного больше интересных вещей, которые ты пережил, или просуществовал, или совместно придумал в течение года. Мне кажется, на данный момент это так. Другое дело, что Юрий Абрамович (Башмет. - F) сказал, что надо с уважением к деньгам относиться.

F: Вы как относитесь к деньгам?

- Вы знаете, те, кто знает, как мы пашем, и что входит сюда: и перелеты, и иногда условия, и…

F: … и просьбы сфотографироваться, которые вы не любите…

- … да, и не побоюсь этого слова, и в шутку и всерьез скажу: и отдача во время выступления, и кинопроцессы.

Один  меня начал возить. Он через три дня уволился. Я спрашиваю: «Почему?», он говорит: «Я не могу понять, у меня просто в голове не помещается, как вы всё это выдерживаете. И съемочную площадку, и театр, и перелеты, и возвращения, и опять и так далее и тому подобное».

Он уволился просто потому, что у него кино, по его представлениям, выглядело совсем по-другому. И съемки в кино совсем по-другому. И актеры, по его предположениям, глянцевым и телевизионным, это совсем другие люди. И он просто уволился, чтобы эту сказку совсем не сломать. Я думаю, что всё-таки там надлом произошел.

Поэтому, еще раз возвращаясь к тому, что те, кто знает, как эти деньги иногда зарабатываются, понимают, что иногда актеры стоят того гонорара, который им платят. Вот, что можно сказать.

F: Можно предположить.

- Эти же актеры могут работать абсолютно бесплатно или за гонорар. Это не отражается на качестве того, что и как они делают. Поэтому, еще раз говорю, да, деньги нужны, конечно, для того, чтобы самому не думать о том, что будет завтра, а иметь возможность взять завтра день перерыва, чтобы подумать, что будет после, что делать послезавтра. Как раз подушка (я имею в виду, финансовая подушка) нужна для того, чтобы когда-то взять паузу и подумать, куда идти дальше.

F: А бизнесом вы не занимаетесь?

- Я бизнесом не занимаюсь, я антибизнесный человек, я пытался несколько раз. Ну, так, это по мелочи. Предположим, купить коробок спичек за 1 копейку и продать его вам, ну, максимум, я мог бы вам продать его за полкопейки. Поэтому все эксперименты с бизнесом закончились – я другим занимаюсь.

FЕсли вы обнаружили ошибку или опечатку, выделите фрагмент текста с ошибкой и нажмите CTRL+Enter

Об авторе


Главный редактор сайта Forbes.kz

 

Статистика

3328
просмотров
 
 
Загрузка...