Закрытая школа: какие перемены ждут частное образование в Казахстане

В начале января 2026 года власти Казахстана анонсировали грядущие перемены в системе госфинансирования частных школ: рынок столкнулся с большим количеством проблем, в том числе с «искусственными перетоками» учащихся. Что происходит на рынке частного образования и что ждет частные школы?

Учредители — разные

Бурный рост количества частных школ начался в Казахстане несколько лет назад. Министерство просвещения дает данные: 873 из 8 тыс. общеобразовательных школ — частные, в них учатся 328,6 тыс. из 4,1 млн школьников. На рост повлияло несколько факторов. Прежде всего — подушевое финансирование и послабления в нормах СанПиН и лицензирования.

До 2018 года в Казахстане существовало примерно 130 частных школ, говорит президент ОЮЛ «Central Asian Schools and Colleges Association» (CASCA), основатель школы-пансиона для юношей Hyperion School и сети детских садов Oyu Children Нурмухаммед Досыбаев. Эти школы, по его словам, работали в типовых зданиях, которые находились у них в собственности. В 2018-м государство разрешило открывать частные школы в арендованных зданиях. Первым, кто потестил эту модель, стала, по словам собеседника, Astana Garden School. «Я запускал эту школу с нуля. На это потребовалась незначительная сумма — до 100 млн тенге, одно ученическое место нам обошлось в 500 тыс. тенге. Если бы требования к зданиям не ослабли и мы строили типовое здание, то вложений потребовалось бы примерно 1,5 млрд тенге», — приводит расчеты бизнесмен.

В пользу частников сработали и другие факторы. Основатель частных школ TAMOS, Prometheus, «Физтех» Даурен Каупынбаев говорит о недорогих долгосрочных кредитах по программам фонда «Даму», о компенсации строительных затрат (96 МРП, или 415 200 тенге, исходя из размера МРП в 2026-м, за ученика в год в течение восьми лет на новое здание и 48 МРП, или 207 600 тенге, — на переоборудованное). Также одной из мер спикер называет предоставление земельных участков под школу: частники могли получить их в собственность через семь лет при выполнении всех условий проекта. Последний пункт, правда, в Алматы не работает (нет земли), в Астане же, говорит собеседник, предоставление участка — «редкий случай».

Эти меры привели на рынок не только крупных игроков, но и «рыбку» поменьше — директоров, педагогов «со своими разработками и методиками». По оценке Нурмухаммеда Досыбаева, лишь пятая часть частных школ в Казахстане — 180–200 — открыта крупным бизнесом. Это школы с миллиардными инвестициями и большой инфраструктурой. Остальные 650–700 — это небольшие школы с небольшими вложениями, работающие в арендованных и зачастую не приспособленных для обучения зданиях. Педагоги и предприниматели, которые их открывают, только учатся бизнесу. Школьный бизнес, «приправленный» господдержкой, привлек их понятной и безрисковой финансово-экономической и бизнес-моделью.

Кто выиграл?

Однако, по словам Даурена Каупынбаева, льготы и послабления привлекли и тех, кто быстро сориентировался и рассмотрел в этом «способы легкой наживы и относительно безрисковой капитализации».

«В некоторых регионах, где земля недорогая или выделена государством и строи­тельство относительно дешевое, люди строили типовые коробки, наполняли их детишками за счет невысокой цены или бесплатно и получали от государства за восемь лет практически 80 % своих капзатрат, текущие расходы закрывала «подушевка». Таким образом, через восемь лет они становились хозяевами огромных зданий, почти бесплатно, их строительные компании работали, всем было выгодно», — обрисовывает ситуацию спикер.

Схожую мысль высказывает основатель образовательной группы Paradigm Shift и партнер венчурной студии Adaptive Radiation Габит Бекахметов. «Некоторые бизнесмены, — говорит он, — решили воспользоваться возможностью получить хороший участок земли и построить на нем школу. Некоторые строительные компании строили школы самим себе, чтобы повысить стоимость продаваемых квартир в рамках комплексного освоения территорий. С точки зрения бизнеса это логично. Хотя такие игроки и не получают дивиденды, но они платят собственным аффилированным компаниям за питание, клининг, закуп оборудования и ремонтные работы».

Кто в Казахстане открывает школы

Треть ренкинга частных школы Алматы и Астаны — это учебные заведения, открытые участниками рейтингов Forbes Kazakhstan. Айдын Рахимбаев, один из акционеров строи­тельной BI Group, № 10 рейтинга 75 богатейших бизнесменов Казахстана с состоянием $967 млн, № 7 рейтинга 50 влиятельных бизнесменов Казахстана, — давно известный «школозаводчик». Его BI Group участвовала в создании школ BINOM, сам бизнесмен инициировал образовательный проект IQanat — построил школу-пансион в Бурабае. Вместе с другим бизнесменом, Бериком Каниевым (№ 25 рейтинга 50 самых влиятельных бизнесменов Казахстана), Рахимбаев открыл в Астане школы Quantum — STEM и TECH. В структуру BI Education входит Riviera International School. И вот новый проект — две частные школы Farabi, в Атырау и Шымкенте, и они уже запущены.

На рынок частного образования выйдет и Тимур Турлов (№ 2 рейтинга 75 богатейших бизнесменов Казахстана с состоянием $5,8 млрд, № 4 рейтинга 50 самых влиятельных бизнесменов Казахстана): он создаст Международную французскую школу Астаны. Название пока рабочее. Это будет школа на 800 мест, детский сад и пансион. Freedom Holding Corp., в котором бизнесмен является основным акционером, подписал соглашение о сотрудничестве с AEFE (Агентство по французскому образованию за рубежом — госорганизация, курирует примерно 600 французских школ в 138 странах мира). В FRHC уточнили, что земельный участок под школу выделят в качестве натурного гранта, оформление на финальной стадии (на начало февраля 2026-го), параллельно разрабатывается эскизный проект, готовится ПСД с учетом рекомендаций французской стороны. Финансирование — частные инвестиции «при поддержке Freedom Holding Corp.», оператор проекта — Bilim Group. Озвучивать сумму инвестиций в холдинге не стали, по предполагаемой стоимости обучения отметили, что она будет «конкурентоспособной и сбалансированной», с учетом пересмотра механизма финансирования частных школ.

В Алматы международную французскую школу строит Фонд развития человеческого капитала EPG. Фонд принадлежит Досыму Бесбаю. У фонда уже есть школьные проекты — Prometheus School и школа «Физтех» в Алматы, открытые в партнерстве с основателем «Тамосов» Дауреном Каупынбаевым («Физтех» в ренкинг частных школ Forbes Kazakhstan не входит). Французскую школу анонсировали в 2024-м, планируют открыть в 2026-м.

Элитный клуб или массмаркет?

Осталось ли частное образование в Казахстане элитным с появлением такого количества частных школ или превратилось в массмаркет?

«В 1990-х годах даже в Алматы, «флагмане» частных школ, бытовало мнение, что в частных школах все из золота и никеля, детей кормят черной икрой, гладят по головке и ставят хорошие оценки за деньги и статус родителей. Благодаря многим школам этот стереотип удалось преодолеть», — говорит Каупынбаев. По его мнению, сейчас частное образование — это больше не про элитарность и даже не про качество («хоть это и крайне важный фактор»). Это про безопасность, среду, выбор направления и удобство для занятых на работе родителей. «Это возможность поступить в престижные вузы Казахстана и зарубежья, возможность для детей находиться в среде, ориентированной на правильные жизненные ценности. Это вовсе не означает, что в госшколах плохое образование или воспитание. Но в частных учебных заведениях родитель имеет больше возможностей для контроля над этими процессами, а школа имеет больше возможностей привлекать квалифицированных преподавателей и специалистов», — поясняет спикер.

Владелец Международной образовательной корпорации (МОК), в которую входят школы КазГАСА и КАУ, Айгазы Кусаинов называет рост числа частных школ в Казахстане «прямым ответом на реальный запрос общества, а не случайной нишей для бизнеса». Эксперт согласен с тем, что это запрос не на «частную форму» как таковую, а на качество среды обучения — небольшие по числу детей классы, безопасность, программы и т. д. «Родители готовы платить за конкретный результат, за возможности ребенка и статус», — говорит собеседник.

Произошло ли размытие понятия «частное образование»? «Абсолютно, — безапелляционен Габит Бекахметов. — Слово «частное» стало ненужным, так как появились очень разные школы, о качестве которых стало сложно судить по форме собственности. Частное образование действительно стало массовым, так как некоторые школы стали бесплатными и доступными. Сформировались своего рода эконом-, бизнес- и премиум-классы. Многие из школ, открытых учителями и управленцами, на самом деле являются очень маленькими и авторскими. Среди них, наверное, много потенциальных «итонов», но им нужно время, чтобы вырасти и развиться, — говорит Габит Бекахметов. И добавляет: — Большую часть денег и учеников на рынке все равно получают большие игроки».

Айгазы Кусаинов соглашается с тем, что понятие «частная школа» изменилось («сегодня важнее не форма собственности, а модель и стандарты качества»). Однако называет это не «размыванием», а нормальной эволюцией рынка: частное образование стало разно­образным, а не только элитарным. При этом он отмечает, что на рынке сложился перекос: есть сильный премиум, есть массовый сегмент, а среднего сегмента мало. Ключевым вызовом для отрасли он называет «крайне небольшое количество частных школ с высоким уровнем обучения».

Генеральный директор BI Education Мади Каргин тоже соглашается с тем, что для части семей частное образование стало существенно более доступным по стоимости и воспринимается как альтернатива государственной школе (особенно школы, получающие подушевое финансирование).

Однако по качеству обучения сегмент частных школ, на взгляд Мади Каргина, остается неоднородным: «На рынке есть школы, которые по учебным программам, управлению и академической культуре действительно сопоставимы с сильными зарубежными частными учреждениями. Вместе с тем системными вызовами остаются дефицит квалифицированных педагогов, недостаточная управляемость качеством и вопросы академической честности», — говорит он. Проблемой рынка спикер называет отсутствие института профессионального управления школами. И считает некорректным утверждать, что частных школ в Казахстане стало слишком много: их всего 10 % от общего количества учебных заведений и учатся в них всего 8 % школьников.

Что ждет рынок

Господдержка, по мнению Айгазы Кусаинова, действительно была необходима на этапе формирования рынка — чтобы закрыть дефицит школ, но сегодня субсидии лишь поддерживают текущую операционную модель. Долгосрочный же эффект, по его словам, дают инвестиции в основу — здания, лаборатории, учебную среду, безопасность, подготовку преподавателей и обновление программ.

«Поэтому я считаю, что ежемесячный госзаказ для частных школ может быть постепенно сокращен без риска для качественных игроков. При этом субсидирование капзатрат должно быть сохранено и даже усилено. Стране по-прежнему нужны новые школы, и частный инвестор должен понимать, что, вкладываясь в долгосрочный и социально значимый проект с долгим горизонтом окупаемости, он может рассчитывать на возврат части инвестиций в инфраструктуру», — делится мнением собеседник.

Пересмотр финансирования, на его взгляд, приведет не к обрушению рынка, а к его структурированию. «Но это естественный процесс взросления отрасли — такой же, какой мы наблюдаем в других секторах экономики», — заключает Айгазы Кусаинов. Он говорит, что со временем рынок будет очищаться и выиграют те школы, которые дают измеримый результат и высокий уровень сервиса и безопасности. «Именно в такие школы формируется очередь. Остальные либо будут повышать стандарты, либо займут более низкий ценовой сегмент», — прогнозирует спикер.

Габит Бекахметов считает, что государство должно выполнить свои условия по контрактам и обещаниям, помочь маленьким школам встать на ноги или даже выкупить их («зачем убивать то, что уже работает») и превратить частные школы в союзников в решении проблем государственных и сельских школ. «Проблемы в школьном образовании у нас — это непаханое поле. Всем хватит работы», — полагает спикер.

Мади Каргин не исключает, что 2026 год «вновь скорректирует» портрет основателя частной школы. «Рынок взрослеет и сталкивается с ужесточением правил: более строгой выдачей лицензий, пересмотром механизмов финансирования, повышением требований к учредителям, а также введенным мораторием на размещение государственного заказа в новых школах. Время «легкого входа» заканчивается, наступает время профессиональных операторов», — говорит собеседник.

По оценке Нурмухаммеда Досыбаева, примерно 40 % участников рынка, работающих в арендованных зданиях, — это очень маленькие, «бутиковые» частные школы. Их экономика на 50–60 % формируется за счет подушевого финансирования. Что будет с этими школами, если государство резко изменит политику в их отношении и, например, запретит работать в аренде, лишит финансирования? Нурмухаммед Досыбаев считает, что в более высокий ценовой сегмент перейдут лишь те школы, которые находятся в хорошей локации, имеют хороший продукт и репутацию, — они смогут «переложить на плечи родителей» дополнительную плату. Но не все родители будут готовы принять эту «ношу». «Школа потеряет не только госзаказ, но и родительские деньги. Не каждая бутиковая школа такое выдержит. Одним махом мы можем лишиться 30–40 % образовательного рынка», — считает собеседник.