Искусственный интеллект в кино: где у Казахстана появляется шанс

Стриминговые платформы создали колоссальный спрос на контент, а технологии искусственного интеллекта начали менять саму экономику его производства. Генерация изображений, музыка, озвучивание, монтаж, визуальные эффекты, отдельные этапы препродакшна — все это сегодня чаще и чаще делается с участием ИИ. Еще несколько лет назад многих из этих инструментов попросту не существовало.

Рынок отреагировал быстро. За последние годы выросли компании, строящие бизнес исключительно вокруг ИИ-инструментов для креативной индустрии; некоторые уже оцениваются в миллиарды долларов и привлекают деньги крупнейших мировых фондов. Речь идет о фундаментальном изменении самого подхода к производству контента — и именно здесь, по мнению Дармена Садвакасова (CEO Dasco Capital, управляющей компании Tolqyn Film Fund), у небольших киноиндустрий появляется возможность, которой раньше не было.

Дармен проводит параллель с шахматами. В середине 1990-х считалось, что машина никогда не обыграет человека: шахматы относили к территории интуиции и творческого мышления. Потом Deep Blue обыграл Каспарова, а спустя годы ИИ научился побеждать и сильнейшие шахматные программы. Технологии развивались куда быстрее, чем кто-либо ожидал.

«Сегодня многие относятся к ИИ примерно так же, как шахматисты когда-то относились к компьютерам, — говорит Садвакасов. — Часто можно услышать, что искусственный интеллект никогда не сможет написать хороший сценарий или создать качественный фильм. Но похожие аргументы звучали и тогда».

Инструмент, а не замена

При этом Садвакасов далек от технологического максимализма. Его позиция обратная: ИИ не отменяет человека, а расширяет его возможности.

«Я не считаю, что искусственный интеллект заменит режиссеров, сценаристов или продюсеров. Хорошая история по-прежнему начинается с человека. Эмоции, жизненный опыт, наблюдения, чувство времени и культуры невозможно загрузить в программу», — говорит он.

Но Дармен уверен, что ИИ станет мощным инструментом, который позволит творческим людям делать гораздо больше, чем раньше. «Мы находимся только в начале пути. Скорость развития впечатляет, — отмечает он. — Многие решения, которые еще вчера выглядели экспериментом, сегодня становятся рабочими инструментами индустрии».

Где сокращается разрыв

Главный экономический эффект ИИ Садвакасов видит в возможности догнать тех, кого еще недавно догнать было нельзя.

«Мы никогда не сможем конкурировать с Голливудом размером бюджетов. Один крупный голливудский фильм может стоить больше, чем годовое производство целой индустрии небольшой страны, — говорит он. — Но новые технологии позволяют сократить этот разрыв. То, что раньше требовало десятков миллионов долларов, постепенно становится доступнее. И это огромный шанс для креативной экономики Казахстана».

Тенденция уже перестала быть теоретической. По словам Садвакасова, в Tolqyn Film Fund начали приходить проекты, где искусственный интеллект встроен в сам производственный процесс. Еще недавно такие заявки воспринимались как эксперимент — теперь они появляются все чаще.

«К нам на питчинги уже приходят проекты с использованием искусственного интеллекта. Мы уже приняли решение инвестировать в один из таких проектов, — говорит он. — Мы хотим не догонять рынок, а понимать его одними из первых».

Истории, которые есть только здесь

Технологии в этой логике — множитель. Сама же ставка делается на то, что у Казахстана уже есть.

«У нас есть талантливые режиссеры, сценаристы, художники, аниматоры и продюсеры. У нас есть собственные истории и культурный код, — перечисляет Садвакасов. — Если объединить это с новыми технологиями, мы сможем создавать конкурентоспособный контент для внутреннего рынка и для международной аудитории».

Скепсиса вокруг ИИ по-прежнему много. Но история шахмат напоминает, что крупные технологические прорывы почти всегда сначала вызывают недоверие — а затем становятся нормой.

«Главный вопрос в том, какие возможности получат люди, которые научатся использовать его раньше других, — говорит Садвакасов. — Стоит смотреть не только на то, какие фильмы снимаются сейчас, но и на то, какой будет креативная индустрия через пять или десять лет».