Выборы в России, США и ЕС – к чему готовиться Казахстану?

150744

На недавнем Всемирном экономическом форуме в Давосе вполне ожидаемо тема политики и геополитики шла в тесной связке с экономическими прогнозами, рисками и угрозами

Фото: © Depositphotos.com/4eX

Волна или цунами?

Затяжная война в Украине, конфликт на Ближнем Востоке, атаки хуситов на танкеры и торговые суда в Красном море, сохранение напряженности вокруг Тайваня, рост политического радикализма и популизма во всем мире — все это создавало мрачный геополитический фон для очередного Давосского форума, где также заговорили о деглобализации и фрагментации мировой экономики. Хотя экономический пессимизм уже чувствовался на этой мировой дискуссионной площадке в течение последних лет. Например, еще в 2018 году тема 48-го Всемирного экономического форума в Давосе была посвящена «созданию совместного будущего в раздробленном мире». Интересно то, что в 1993 году главная тема форума звучала как «Сплочение всех сил для восстановления мировой экономики». В глаза бросается то, что в начале 90-х годов еще говорили о восстановлении мировой экономики, а сейчас все больше говорят о раздробленном мире, деглобализации и фрагментации.

Одним из отличий недавного Давосского форума было то, что в список политических рисков для мировой экономики также включили многочисленные выборные кампании, которые должны пройти в разных странах мира в 2024 году. Как отметила президент Нью-Йоркской фондовой биржи Линн Мартин, «в этом году мы поставим рекорд. Впервые в истории по всему миру пройдет одновременно так много выборов. [В странах с] около 60% ВВП всего мира столкнутся с президентскими и партийными выборами в течение 2024 года». По мнению Мартин, это повысит глобальный уровень неопределенности. При этом политические риски, связанные с итогами этих выборов, как считает глава сингапурского фонда «GIC Private Limited» Лим Чоу-Киат, можно ожидать в 2025 году, когда победившие политические силы приступят к реализации своих программ, что опять же может привести к «возникновению внезапных глобальных шоков».

Основной интерес будет прикован к выборным процессам в трех зонах политической активности: России, США и ЕС. В этом списке могла бы оказаться и Украина, где в 2024 году должны были пройти президентские и парламентские выборы. Но в ноябре 2023-го все партийный фракции в Верховной раде решили, что в условиях войны на территории Украины не будут проходить выборы. Они должны пройти не менее чем через полгода после отмены военного положения в стране.

Война ресурсов

Не так много интриги вокруг президентских выборов в России, которые должны пройти в марте 2024 года. Фаворит уже известен, остальные кандидаты играют роль массовки. Исключение составляет, возможно, только Борис Надеждин, который представляет разношерстное протестное и антивоенное поле в России и уже собрал более 100 000 подписей, необходимых для регистрации в качестве участника выборов. Но в условиях контроля со стороны власти всего избирательного процесса нейтрализация любого неугодного кандидата - это дело техники. И это можно сделать на любом этапе. Даже проигрыш Надеждина власть может преподнести как провал любых антивоенных лозунгов, которые якобы не поддерживаются в обществе. Поэтому при любом раскладе «победа» Путина сводит на нет смысл обсуждения самого избирательного процесса.

Всех больше интересуют дальнейшие действия России на украинском направлении после выборов, где война из горячей фазы перешла в войну ресурсов и на истощение. В России еще немало человеческих ресурсов в качестве «пушечного мяса». Есть и возможность (пусть и ограниченная) поддерживать свой ВПК за счет обхода санкций. Все это в РФ могут использовать для затяжной войны, рассчитывая либо на то, что партнеры Украины устанут ее поддерживать, либо полагаясь на изменение политического расклада сил в США и в ЕС после выборов, которые должны пройти там в этом году.

Что касается «внутренней кухни», то создание мобилизационной военной экономики уже сократило количество внутриэлитных игроков В окружении Путина до трех основных групп, чьи действия будут определять будущее России в среднесрочной перспективе.

К первой группе относятся силовики, состоящие из двух конкурирующих структур - армии и спецслужб. В них есть как «ястребы», так и «реалисты».

Ко второй группе относятся представители финансово-экономического блока правительства, которые участвовали в выстраивании мобилизационной экономической модели в условиях санкций. При этом они могут быть близки к «реалистам» из группы силовиков, которые четко понимают, что в начатой войне Россия не выйдет победителем, как планировалось в феврале 2022 года, и после Путина придется искать выход из этого конфликта с нулевой суммой. Определенную поддержку они могут найти и среди части старых олигархов, которые все еще будут пытаться вырваться из западных санкционных списков.

К третьей группе относятся те люди во власти, которые в условиях санкционной экономики за счет серого импорта, наоборот, создадут свои бизнес-империи под «крышей» силовиков. Уже появляется крупный бизнес, который подстраивается под санкционные условия, как это можно было наблюдать в том же Иране, где есть довольно богатые представители бизнеса, укрепившие свои позиции именно за счет различных схем обхода санкций с участием иранских спецслужб. Для третьей группы в окружении Путина затяжная война имеет вполне конкретный финансовый интерес, а иранская экономическая модель может быть привлекательной, так как многолетние санкции заставили перестроить экономику этой страны, а также сохранили у нее возможность через свои прокси участвовать в субрегиональной политике. И Казахстан они рассматривают как один из пазлов в их теневой экономической игре.

Если война в Украине станет долгой и на истощение ресурсов, то одна из опасностей для Казахстана заключается в том, что Россия будет и дальше укреплять свои позиции в казахстанской экономике для того, чтобы сделать ее частью своей санкционной экономики. Это хорошо показали данные Бюро национальной статистики, которые были представлены в одной из недавних статей на Forbes.kz под названием: «Что казахстанцы из списка Forbes продали богатейшим россиянам». В ней указывалось, что по сравнению с 2019 годом количество российских компаний в РК после начала войны в Украине выросло почти в три раза – с 6,7 тыс. до 18,6 тыс. То есть доля российского бизнеса в Казахстане сейчас составляет 45% от всех действующих в стране предприятий с иностранным капиталом. А казахстанско-российские СП также составляют почти половину из всех действующих в Казахстане совместных предприятий. Более того, некоторые казахстанские олигархи в последнее время стали активно продавать свои активы российскому бизнесу.

По сути, речь идет об активной экономической экспансии России в Казахстан, что создает для нас и серьезные геополитические риски. Страну даже не обязательно захватывать военным способом, для начала можно взять под контроль ее стратегические отрасли. И после президентских выборов в России, я уверен, этот процесс будет продолжаться. На это четко указывает прошлогодний ноябрьский визит Путина в Казахстан и его интервью незадолго до этого визита, где были очевидны интересы Кремля по укреплению экономических позиций российского бизнеса в разных казахстанских сферах.

Конечно, можно согласиться с мнением известного казахстанского экономиста Жараса Ахметова, который считает, что высокие темпы экономического роста Казахстана в 2023 году обеспечивались за счет роста экспорта и реэкспорта из Казахстана в Россию (таким образом даже произошла поддержка отечественного производства). Но также можно согласиться и с другим его тезисом о том, что данный экономический рост - не заслуга тех, кто отвечает за экономическое развитие страны, а связан с войной в Украине. Следовательно, в перспективе, при отсутствии экономических реформ внутри Казахстана, следование принципу «для кого война, а для кого мать родна» ни к чему хорошему не приведет, и такой рост не заложит фундамент для долгосрочного экономического процветания.

То же самое касается и попыток снять сливки с роста напряженности вокруг судоходства в Красном море, где регулярные нападения хуситов уже заставили многие крупные нефтегазовые компании приостановить отправку своих танкеров морским путем. На этом фоне растет интерес со стороны покупателей к казахстанской нефти сортов «CPC Blend» и «KEBCO». Но, как показывает практика, рост доходов от продажи сырья при неэффективном государственном менеджменте никак не способствует экономическому развитию Казахстана и росту благосостояния ее граждан.

Китайский вопрос

Повышенный интерес к Казахстану и странам Центральной Азии со стороны России также связан с разворотом в сторону Китая, который рассматривается Кремлем как основной стратегический партнер в разных сферах. Этот процесс будет продолжаться и после президентских выборов в России. В свою очередь Китай не менее активно укрепляет свои экономические позиции внутри России, занимая те ниши, которые когда-то принадлежали западным компаниям. Наиболее наглядно это сейчас видно на российском автомобильном рынке, где, по оценкам экспертов, в 2023 году на Китай приходилось более 70% импорта машин, тогда как в 2021 году его доля составляла всего 10%.

Но возникает вопрос: будет ли Пекин со временем пытаться оказывать влияние на внутриполитические процессы в России через свое лобби в структурах государственной власти, а также через крупный российский бизнес, связанный со спецслужбами? Появится ли там прокитайское лобби? Такая ситуация вряд ли понравится российским ура-патриотам и некоторым силовикам, которые увидят в этом опасность потери суверенитета страны. Это, в свою очередь, может спровоцировать рост антикитайских настроений у части общества. Тем более что рост великодержавного шовинизма в российском обществе, который до и после начала войны в Украине был в основном направлен на поиск врагов за пределами России, со временем станет основным идеологическим мейнстримом внутри страны.

Такой тренд может заложить основу для напряжения в национальных республиках, где, как показала массовая акция протеста в Башкортостане, триггером для выступлений может стать любое событие. По сути, как ни странно, о протестной энергии в России, которая со временем может выйти из «параллельных миров», писал и бывший помощник российского президента Владислав Сурков еще в конце 2021 года в своей статье «Куда делся хаос? Распаковка стабильности». По его словам, «методично вытесняемый из обеих реальностей (материальной и виртуальной) хаос уходит в слепые зоны общественной жизни… Идеология молчания тем и неприятна, что не проговорена, а значит, не структурирована, темна и бессвязна. Если (пусть и нескоро) приходит ее время, она тупо обрушивается на существующий порядок вещей, не формулируя внятных целей». Кстати, это хорошо показали неожиданные для многих массовые митинги в Хабаровском крае еще в 2020 году, в которых участвовали не сторонники оппозиции и противники Путина, а сторонники бывшего губернатора края Сергея Фургала, которого сняли с должности, что вызвало недовольство в этом крае.

Но для Китая будет важно, чтобы в России не было коллапса нынешнего режима, чтобы страна не слишком ослабла и не стала разваливаться на части. Для КНР важно сохранение Россией контроля над своим ядерным оружием, а также угроза его использования как инструмента конфронтации с Западом, чтобы поднимать ставки Пекина в переговорах с США и ЕС. Китаю также важно, чтобы при Путине и после него в России не появились прозападные либеральные силы.

В то же время любые попытки России реализовать в Центральной Азии «экспорт хаоса» либо как инструмент давления, либо как прямое посягательство на чей-либо суверенитет не будет поддержаны Китаем, которому на данный момент крайне невыгодна дестабилизация обстановки как в Казахстане, так и во всем регионе. Китай интересует сохранение статус-кво в отношениях со странами ЦА, где местные правящие круги также должны гарантировать долгосрочную внутриполитическую стабильность. Но проблема для Казахстана заключается в том, что увеличивающийся взаимный экономический интерес России и Китая может еще больше зажать нашу республику в тиски укрепляющегося экономического альянса двух стран, что будет сохранять постоянные риски нарушения введенного санкционного режима.

Поворот направо

После президентских «выборов» в России, внимание мировой общественности будет приковано к Европейскому союзу, где в июне 2024 года также должны пройти выборы в Европарламент. Там у правых сил из разных европейских стран может появиться шанс укрепить свои позиции, тем самым увеличив влияние евроскептиков. Кстати, в январе в Германии уже прошли массовые акции протеста против движения ультраправых и партии «Альтернатива для Германии» после того, как появилась информация о связях этой партии с неонацистами. Основная проблема в том, что «Альтернатива для Германии» - это не какое-то маргинальное политическое движение на периферии германской политики, а партия, которая, согласно национальному опросу, занимает второе место после правящей коалиции. И это в стране, которая, наряду с Францией, традиционно считалась оплотом демократических ценностей и евроинтеграции.

Во Франции, кстати, назревают такие же проблемы, что заставило президента Эмманюэля Макрона даже сдвинуть свои политические позиции чуть вправо, чтобы получить поддержку колеблющейся части правого электората. Хотя в своем новогоднем обращении он заявил французским избирателям, что на выборах в европарламент им «...предстоит сделать выбор между тем, чтобы остановить Россию и поддержать Украину или же уступить авторитарным силам». То есть явно видна встревоженность по поводу непредсказуемости результатов выборов, которые в случае повышения влияния евроскептиков могут, как и в случае победы Дональда Трампа в США, привести к появлению сложностей в поддержке Украины.

Кстати, в этих выборах решил принять участие и нынешний президент Европейского совета Шарль Мишель, который недавно посещал Казахстан. Он уже заявил, что скоро покинет свой пост. И если до 1 июля текущего года Европейский союз не успеет назначить нового руководителя Евросовета, то должность президента может занять премьер-министр Венгрии Виктор Орбан, страна которого в начале июля должна стать председателем Евросоюза.

Как республиканцы в Штатах активно блокировали выделение дополнительных финансовых средств на поддержку Украины, так и Орбан занимался примерно тем же, но в рамках ЕС, недавно заблокировав выделение Украине 50 млрд евро европейской помощи. Его разногласия с Брюсселем имеют давние корни, еще до начала войны. Но для Казахстана и других стран Центральной Азии пока еще не гарантированное и лишь гипотетическое появление Виктора Орбана на посту главы Европейского совета, как ни странно, может иметь свои плюсы, так как Венгрия является наблюдателем в рамках Организации тюркских государств и довольно позитивно относится к укреплению взаимосвязей с большинством стран Центральной Азии. И здесь позиция Будапешта по отношению к нашему региону будет близка к позиции Берлина, одного из главных и давних лоббистов более тесного взаимодействия ЕС и Центральной Азии.

К тому же 17 января 2024 года депутаты Европейского парламента поддержали резолюцию, которая оценивала Стратегию ЕС по отношению к Центральной Азии. Первая центральноазиатская стратегия Европейского союза была принята еще в 2007 году при активном участии Германии. И за последние 10 лет ЕС инвестировал в страны Центральной Азии более $120 млрд, около 70% из которых были направлены в Казахстан.

Кстати, в 2023 году именно Германия демонстрировала повышенную дипломатическую активность в регионе. Сначала в июне Казахстане был с визитом президент ФРГ Франк-Вальтер Штайнмайер, который оказался первым зарубежным лидером, посетившим город Актау и порт Курык на берегу Каспийского моря. Кстати, там автор этой статьи по приглашению немецкой стороны провел со Штайнмайером встречу в рамках экспертной дискуссии. Визит федерального президента Германии в порт Курык был довольно показательным, так как Германию сейчас сильно интересует и Транскаспийский международный транспортный маршрут (ТМТМ), куда Казахстан до 2025 года хочет привлечь $20 млрд в в виде инвестиций.

Чуть позже, осенью 2023 года, в Берлине в рамках формата «Центральная Азия + Германия» главы государств региона провели встречу с канцлером ФРГ Олафом Шольцем. Все это указывало на то, что Берлин стал проявлять повышенный интерес к региону после начала войны в Украине, в том числе с точки зрения поставок энергоресурсов из Центральной Азии, а также поддерживая развитие ТМТМ. Тем более что основными покупателями казахстанской нефти до сих пор являются европейские страны. По официальным данным, в 2023 году «КазТрансОйл» уже поставила в Германию 993 тыс. тонн казахстанской нефти с расчетом нарастить объем поставок до 1,2 млн тонн в год. Хотя речь идет не только о поставках нефти в Европу, но также о критических материалах, в том числе редкоземельных металлах, для снижения зависимости ЕС от поставок этих материалов через Россию из Китая. Это объясняет недавнее заявление Европейского союза о готовности помочь Казахстану не только в добыче редкоземельных и других металлов, но и в их переработке. По оценкам аналитиков, Казахстан уже закрывает 36% потребности Европы в титане, а также поставляет 71% необходимого Евросоюзу фосфора.

Визит в прошлом году президента Франции Эмманюэля Макрона в Казахстан и Узбекистан также больше имел экономический характер. Франция входит в первую десятку торговых партнеров Казахстана с инвестициями около $19 млрд, в основном в нефтегазовую сферу, где давно работает компания «Total». Французская атомная компания «Orano S.A.» еще с 90-х годов оперирует в урановой сфере Казахстана. И неудивительно, что основная тема визита французского президента в Казахстана и Узбекистан была связана с поставками урана из этих стран во Францию, которая потеряла такого крупного поставщика урана, как Нигер, после военного переворота в этой стране. Кроме этого, Макрон также попытался выступить лоббистом французских ядерных технологий на фоне обсуждения проекта строительства АЭС в РК.

В январе 2024 года прошел официальный визит президента Казахстана в Италию. Страна также является одним из активных торговых партнеров РК в Европе, товарооборот с ней составил почти $15 млрд.

Таким образом, вне зависимости от перипетий внутриевропейской политики, экономические отношения Казахстана и европейских стран вряд ли претерпят серьезные изменения. Как и раньше, акцент будет делаться на двусторонние связи с отдельными европейскими партнерами, нежели на многосторонние связи с ЕС.

Что касается других стран Центральной Азии, то для большинства из них, возможно, за исключением Узбекистана, ЕС не является важным торговым партнером и инвестором. Но, как ни странно, для этих стран более важным партнером может стать Великобритания, которая с 2020 года после выхода из ЕС стала все больше привлекать трудовых мигрантов из стран Центральной Азии в качестве сезонных рабочих. Они заменяют работников из стран Восточной Европы. А после начала войны в Украине, когда количество трудовых мигрантов из Украины и Беларуси также сократилось, потребность в сезонных рабочих из ЦА в Великобритании возросла еще больше. Тем более что, параллельно с этим, после начала войны начала сокращаться традиционная трудовая миграция из региона в Россию, в том числе на фоне охоты на мигрантов с целью их рекрутирования и отправки на фронт.

Американские горки

Очередные президентские выборы в США, которые должны пройти в ноябре 2024 года, будут важным политическим событием, в том числе по причине непредсказуемости их результата. С одной стороны, сохранение текущего политического положения в случае победы Джо Байдена будет продолжать поддерживать повышенный интерес США к Центральной Азии, который возрос после начала войны в Украине. Это хорошо было видно в прошлом году, когда госсекретарь США Энтони Блинкен в конце февраля и в начале марта 2023 года не только посетил Казахстан и Узбекистан, но также провел встречу с министрами иностранных дел стран Центральной Азии на региональной площадке «С5+1» (пять стран ЦА и США).

Затем в сентябре прошлого года в Нью-Йорке прошел саммит с участием глав государств Центральной Азии и президента США Джо Байдена. Это была первая встреча такого рода с участием американского президента. Хотя Вашингтон не скрывал, что его беспокоит превращение Центральной Азии в важный коридор обхода санкций для России. Поэтому в 2023 году Казахстан также посетили помощник министра финансов США Элизабет Розенберг, помощник министра торговли США Мэттью Аксельрод и директор Управления по санкциям Великобритании Дэвид Рид, чтобы предупредить Казахстан о рисках вторичных санкций в случае поставок санкционных товаров в Россию.

Несколько компаний из разных стран региона уже попали в санкционные списки США и Украины. Но интересно, что Fitch Ratings, например, считает, что Казахстан подвержен относительно низкому риску вторичных западных санкций, несмотря на его тесные экономические и торговые связи с Россией. Возможно, это связано с тем, что Центральная Азия оказалась в интересной и сложной ситуации. Регион окружают страны, которые находятся под санкциями: Россия, Иран, Афганистан. А Китай и США - в состоянии конфронтации. Центральная Азия стала заложником геополитической ситуации, поэтому США и ЕС стараются не оказывать слишком сильного давления на регион, чтобы не подтолкнуть его ближе к России и Китаю. При этом по некоторым направлениям интересы Запада и Китая могут совпадать, например, эффективное развитие ТМТМ с участием стран Центральной Азии выгодно и Китаю, и США и ЕС.

Однако и в случае победы Дональда Трампа статус США как одного из крупных инвесторов в экономику Казахстана вряд ли изменится. Нефтегазовые приоритеты США в регионе стабильны при любых президентах. Возможно, как и у ЕС, больше внимания будет уделяться американским инвестициям в разведку и добычу критических материалов. Формат «С5+1» также сохранится, так как США, создав его еще в 2015 году при Бараке Обаме, даже с приходом Дональда Трампа в Белый дом в 2016 году не отказались от этого инструмента поддержания сотрудничества со странами региона. Хотя при Трампе этот формат практически не работал. И непонятно, будет ли уровень многостороннего взаимодействия со странами Центральной Азии, который был активизирован при Байдене, понижен при Трампе. Или же этот формат сохранится, но без привязки к войне в Украине, а как продолжение конфронтации с Китаем, где Белый дом при Трампе будет больше заинтересован в нейтральной позиции центральноазиатских стран по отношению к этой конфронтации.

Но если для Трампа, как и во время его первого президентского срока, конфронтация с Китаем выйдет на первое место с точки зрения внешнеполитических приоритетов, это будет иметь негативные последствия и для Центральной Азии. В таком случае появляется риск образования более тесного военно-политического альянса Китая и России, а это нанесет серьезный удар по попыткам некоторых стран Центральной Азии проводить многовекторную политику, так как Пекин и Москва будут требовать присоединения к этому альянсу. Здесь способность Китая и Запада удержаться от конфликта вокруг Тайваня (на что намекает прошлогодняя встреча Джо Байдена и Си Цзиньпина) также дает более широкое поле дипломатических маневров для Центральной Азии.

При Байдене уже началась, но при Трампе еще больше может усилиться конфронтация с Ираном. Это в свою очередь создаст новые очаги конфликта на Ближнем Востоке, как в случае с Красным морем. Рост цен на нефть, как уже отмечалось выше, возможно, и выгоден Казахстану, но сможет ли это компенсировать увеличение разного рода геополитических рисков, которые могут создать сложности и для нашей страны? Особенно если усилится конфронтация Ирана с другими странами Персидского залива, большинство из которых являются экономическими партнерами Казахстана и иных государств Центральной Азии. Это хорошо показал прошлогодний июльский саммит «Центральная Азия + Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива». При этом Иран недавно стал членом ШОС и создал зону свободной торговли с ЕАЭС. И там, и там присутствует Казахстан, который также планировал более активно использовать иранские порты в рамках транспортного коридора «Север - Юг».

Еще одной зоной напряжения являются взаимоотношения между Ираном и Пакистаном, а также Ираном и движением «Талибан». Это невыгодно Узбекистану, которому важно сохранение стабильности в регионе с точки зрения реализации своих транспортно-логистических проектов в Афганистане для выхода к пакистанским портам.

В то же время при Трампе может развалиться тесный военно-политический тандем между США и ЕС, который образовался после начала войны в Украине. В этом тандеме США также пытались активно поддержать ЕС как партнера, в том числе и в Центральной Азии, поднимая тему европейской энергетической безопасности. Это было хорошо видно еще в 2022 году, когда Казахстан посетил помощник государственного секретаря США по делам Южной и Центральной Азии Дональд Лу. Он тогда заявил, что энергетические ресурсы, которые идут из Центральной Азии через Каспийское море, после начала войны в Украине стали очень важны как для мировой энергетической стабильности, так и для энергетической безопасности Европы.

Неудивительно, что в Кремле есть расчет на победу республиканцев с тем, чтобы они снизили военную поддержку Украине и внесли раскол в отношения с ЕС. Но реалии говорят о том, что даже при сохранении президентского поста у Джо Байдена финансирование Украины также будет постоянно встречать сопротивление со стороны республиканцев, которые будут продолжать использовать его как предмет торга для лоббирования своих политических интересов внутри США. Это было видно в 2023 году, когда шел торг между республиканцами и демократами вокруг ужесточения миграционной политики в обмен на одобрение военной поддержки Украины. К тому же, как отмечает генеральный директор финансовой компании «State Street Corp» Рональд О'Хэнли, «США до сих пор тратят огромные суммы из бюджета, в том числе и на поддержку воюющих стран. На фоне потенциальных проблем с ростом инфляции подобные вливания средств из бюджета могут быть поставлены под вопрос в этом году».

Но сокращение военной поддержки Украины со стороны США и ЕС может иметь серьезные последствия и для Казахстана, так как Украина с 2022 года воевала не только за себя, но также значительно оттягивала военные и экономические ресурсы России от поворота в сторону Казахстана (если бы был реализован задуманный, но провалившийся российский блицкриг в Украине). Как отмечал бывший помощник президента России Сурков в уже упомянутой статье, «Россия будет расширяться не потому, что это хорошо, и не потому, что это плохо, а потому что это физика». Поэтому поражение Украины - это также и возрастающий риск и для Казахстана. Например, недавние провокационные заявления Тины Канделаки в адрес Казахстана - лишь еще одно звено в уже длинной цепи таких же заявлений, которые озвучивают в последние годы разные российские пропагандисты, зная, что творится в голове и мыслях российской власти.

Наше присутствие в ЕАЭС и ОДКБ также дает повод для российской пропаганды постоянно ставить под сомнение независимость и суверенитет Казахстана, видя в нас придаток российской санкционной экономики, а также зависимое от России государство в сфере обеспечения собственной безопасности.

   Если вы обнаружили ошибку или опечатку, выделите фрагмент текста с ошибкой и нажмите CTRL+Enter

Орфографическая ошибка в тексте:

Отмена Отправить
Доктор Хегай – о лекарствах, лоббистах и недостатках медицины Казахстана Смотреть на Youtube