Нужно ли Казахстану ограничивать импорт пшеницы?

Министерство сельского хозяйства Казахстана предложило ввести шестимесячный запрет на ввоз пшеницы автомобильным, водным и железнодорожным транспортом из третьих стран. Исключение предусмотрено для поставок железнодорожным транспортом в адрес птицеводческих и мукомольных предприятий, лицензированных элеваторов и «Продкорпорации». Запрет не распространяется на транзитные перевозки и перемещение зерна между странами ЕАЭС через территорию Казахстана.

Грубое вмешательство?

Власти объясняют инициативу необходимостью поддержки отечественных производителей и обеспечения стабильного сбыта урожая. В тексте приказа, опубликованном на портале «Открытые НПА», также отмечается, что мера не приведет к отрицательным социально-экономическим последствиям. Но гендиректор Baimurat Group Данияр Куаншалиев так не считает. Он полагает, что это решение — «грубое административное вмешательство, которое может разогнать цены на сырье, столкнуть лбами трейдеров, экспортеров и мукомолов».

«Если импорт пшеницы так вреден, почему в проекте сразу предусмотрены исключения для мукомольных и птицеводческих предприятий, лицензированных элеваторов, «Продкорпорации» и железнодорожного транзита? Ответ очевиден: потому что даже авторы запрета понимают, что без внешнего зерна часть внутренней экономики просто начнет задыхаться. Особенно сомнительно эта мера выглядит в 2026 году, когда рынок и без того входит в сезон с повышенной нервозностью. По оценке USDA/FAS, в 2026–2027 годах производство пшеницы в Казахстане может снизиться до 14 млн тонн, экспорт — упасть до 7,5 млн тонн, а конечные запасы — сократиться более чем на 40%, до 1,8 млн тонн. Это не сезон изобилия, когда можно позволить себе перекрывать импортные клапаны. Это сезон, когда любой искусственный барьер повышает цену ошибки», — считает Данияр Куаншалиев.

По словам спикера, запрет не просто делает зерно дороже — он ломает внутреннюю рыночную механику. Как объяснил Куаншалиев, когда импортный канал сужается, за один и тот же объем пшеницы начинают жестче конкурировать внутренние трейдеры, мукомолы и экспортеры.

«Здесь рынок не стабилизируется, а перегревается. Трейдер закладывает в цену дефицитную премию. Экспортер старается удержать свои внешние обязательства. Производитель придерживает зерно, ожидая еще большего роста. А переработчик оказывается крайним звеном: в отличие от трейдера, он не может просто выждать; в отличие от экспортера, он не может безболезненно сократить закупку сырья, не ударив по производству. Поэтому в перегретом внутреннем рынке почти неизбежно пострадают именно переработчики», — полагает он.

Экспортная сторона вопроса не менее важна, отмечает Куаншалиев. Он говорит, что с сентября 2025 года по конец мая 2026-го Казахстан экспортировал 11,7 млн тонн зерна и муки в зерновом эквиваленте — на 13,6% больше, чем годом ранее. Особенно заметно выросли поставки в Узбекистан, Кыргызстан, Афганистан и Туркменистан.

«Значит, внешний спрос есть. Но если внутри страны сырье дорожает, то выигрывает уже не казахстанский переработчик, а соседний. Он купит зерно, перемелет его у себя, оставит у себя рабочие места и добавленную стоимость, а Казахстану оставит роль поставщика сырья. Это решение, после которого фермер, может быть, ненадолго увидит более высокую цену, но страна в целом получит более дорогую муку, более слабую переработку, более нервный внутренний рынок и еще один шаг назад от экономики добавленной стоимости», — считает Данияр Куаншалиев.

Бой с тенью

Руководитель Комитета аналитики Зернового союза Казахстана Евгений Карабанов отмечает, что ограничение импорта связано прежде всего с попыткой сократить объемы пшеницы, которые поступают в Казахстан преимущественно из России автомобильным транспортом в режиме так называемого серого импорта. Речь идет о зерне, по которому не уплачивается НДС, отсутствует прозрачная информация о происхождении продукции, производителе и фитосанитарной документации. Как объяснил Карабанов, многие пункты пропуска не оборудованы системами весового контроля. В результате по документам может перевозиться условно 18 тонн зерна, тогда как фактически в грузовике находится до 40 тонн. Именно эта разница и могла попадать на рынок в рамках серого импорта. Что касается железнодорожных перевозок, здесь, как отмечает Карабанов, ситуация более прозрачная. Скрытый импорт по железной дороге практически исключен, поскольку такие поставки легко отслеживаются.

«Если говорить о позиции Зернового союза и моей личной позиции, то в целом мы выступаем против различных запретов и ограничений. Однако в данном случае для основных потребителей импортного зерна — переработчиков и птицефабрик — предусмотрены исключения. Поэтому я не думаю, что появится большое количество пострадавших от этого решения», — считает представитель Зернового союза.

Единственным последствием, по мнению Карабанова, может стать некоторое удорожание логистики. Перевозка зерна железнодорожным транспортом обходится дороже, чем автомобильным, особенно на расстояниях до 500 километров, где автоперевозки традиционно были более выгодными. Однако администрировать автомобильные перевозки значительно сложнее.

«Для полноценного контроля необходимо оборудовать все пункты пропуска системами взвешивания. Насколько нам известно, вопрос поднимался неоднократно, однако средства на эти цели пока не предусмотрены. Вероятно, поэтому и было принято решение о введении запрета», — полагает Евгений Карабанов.

Борьба с серым импортом — один из аргументов для введения запрета. Но не единственный. Как сообщил Карабанов, правительство также указывает на значительные остатки зерна прошлых лет, которые необходимо реализовать или потребить внутри страны, а также на фитосанитарные нормы.

Зачем Казахстану импортное зерно?

Если говорить о причинах импорта зерна в целом, то, по словам Карабанова, они разные. Часть поставок приходилась на семенной материал, а другая часть — для производства муки и продукции глубокой переработки, включая этанол, крахмалы и сухую клейковину.

«Нельзя сказать, что Казахстану не хватает собственного зерна. В текущих условиях внутренних ресурсов достаточно. Вопрос был прежде всего экономическим. Например, в прошлом году запасы фуражной пшеницы в стране закончились довольно быстро — фактически уже к ноябрю. В России такое зерно оставалось в наличии, и его было выгоднее завозить, чем использовать более дорогую продовольственную пшеницу на кормовые цели. Поэтому здесь говорилось не о дефиците, а об экономической целесообразности», — объяснил Евгений.

Что касается семенного материала, то здесь речь не о том, что импортное зерно лучше. Существуют разные сорта с разной селекцией — казахстанской, российской и европейской. Сорта казахстанской селекции, как правило, лучше адаптированы к местным климатическим условиям, однако имеют более ограниченный потенциал урожайности. Российские сорта отличаются более высоким потенциалом урожайности, но требуют более точных сроков посева, высокой доли применения удобрений и средств защиты растений. Европейская селекция демонстрирует высокий урожайный потенциал, но требует еще более интенсивного технологического сопровождения и менее адаптирована к местным условиям.

«Таким образом, выбор сорта зависит от стратегии конкретного хозяйства. В засушливых регионах, таких как юг Костанайской, Акмолинской, Карагандинской и Павлодарской областей, чаще отдают предпочтение более адаптированным сортам казахстанской селекции. В других регионах фермеры выбирают российские или европейские сорта в зависимости от экономической целесообразности», — пояснил Карабанов.

Снимут ли запрет?

В Зерновом союзе также отмечают, что теоретически возможны и более жесткие ограничения, однако на практике такой вариант не рассматривается. Казахстану важно сохранить баланс: с одной стороны — контроль серого импорта и защита внутреннего рынка, с другой — обеспечение переработчиков доступным сырьем.

«Вопрос о снятии либо продлении запрета будет зависеть от трех ключевых факторов. Первый — это объем собранного урожая в Казахстане, то есть баланс спроса и предложения на внутреннем рынке. Второй фактор — валютный курс тенге к российскому рублю. Третий — ценовая конъюнктура на рынках Казахстана и России. Именно сочетание этих параметров определяет экономическую целесообразность импорта: будет ли он выгоден или нет», — перечислил Карабанов.

Что касается аграриев, закупающих семенной материал, то этот вопрос может быть пересмотрен ближе к новому сезону. Как правило, контрактация начинается к новому году, а поставки семян осуществляются к посевной кампании, поэтому возможны корректировки условий.

«Не стоит драматизировать ситуацию. Ничего критического не произойдет. В стране достаточно зерна, и оно обеспечивает внутренние потребности. И говорить о том, что Казахстан живет за счет российского зерна, неправильно», — заключил Евгений Карабанов.