Зачем Казахстан включили в «Суперрегион»

Сто (!) министров, каждый из которых отвечает за добывающую отрасль у себя в стране, собрались на круглом столе в столице Саудовской Аравии 13 января 2026 года во время пятого Future Minerals Forum. Прошедший Ministerial Roundtable называют «важной вехой в глобальном сотрудничестве в области минеральных ресурсов». Дискуссию ста министров модерировал председатель Национальной геологической службы Казахстана Ерлан Галиев.

Что важного было во время этой встречи? Почему для модерации круглого стола выбрали казахстанца? Как в целом Казахстан смотрится на фоне других добывающих стран? Об этом в интервью Forbes Kazakhstan рассказал Ерлан Галиев.

Future Minerals Forum (FMF) как платформа, которую создали по инициативе руководства Саудовской Аравии, призвана сформировать будущее рынка минералов. Каким образом собираются этот рынок менять?

— То, что сейчас предлагает Министерство индустрии и минеральных ресурсов Саудовской Аравии, — это объединение вокруг hubs of excellence. Это не центры компетенций, это более комплексные решения: там и наука, и обучение, и промышленность, и бизнес.

У них очень амбициозная цель — они хотят распространить hubs of excellence в так называемом «Суперрегионе», в который они включают Африку, Ближний Восток и Центральную Азию (вместе с Монголией, Афганистаном и т. д.). Мы как центральноазиатская страна, обладающая большими ресурсами, для них интересны как участники диалога.

Плюс они постоянно на Ministerial Roundtable приглашают, кроме министров из государств «Суперрегиона», министров из стран ОЭСР, объединяют страны-поставщики и страны-импортеры. Организаторы привлекают также и бизнес. То есть они хотят наладить диалог между бизнесом и между правительствами.

Организаторы поднимают социальные вопросы, в особенности о восприятии горнорудной индустрии. Слышал интересную мысль, что, с одной стороны, всем нужна горнорудная индустрия, но никто ее не хочет. Это кажется абсурдным, но это на самом деле так и есть.

Что это на практике означает?

— Всем странам нужно сырье. Но никто не хочет, чтобы у него горнорудная промышленность была, условно, на заднем дворе, потому что они боятся социальной напряженности. У горнорудной индустрии есть определенного рода клеймо за ее инвазивность по отношению к окружающей среде. Поэтому часто на FMF поднимается тема о том, как мы можем изменить имидж горнорудной индустрии. Это первая проблема.

Вторая проблема, которую мы обсуждали уже на площадке IGS — International Geological Survey, где мы говорим конкретно про геологические проблемы, это вопрос кадров.

То есть не только в Казахстане горнорудка стонет от нехватки квалифицированных кадров?

— Совершенно верно. Я тоже думал, что это только наша проблема. Нет, это везде: и в Африке, и в Южной Америке, и даже в самой Саудовской Аравии. Они говорили, что раньше всегда надеялись и зависели от международных компаний, то есть от иностранцев. Сейчас решили свою геологию поднимать и столкнулись с проблемой кадров. Много было обсуждений, как это исправить.

Также на IGS были жаркие дискуссии о геологических данных. Тоже общая проблема.

Не могут договориться, по каким стандартам запасы считать?

— Дело не в подсчете, дело в самих шаблонах. Условно, чтобы все читали геологические данные на одном языке. Сейчас они написаны на «разных языках», даже в одной стране может быть разнообразие в «написании». На дискуссии были предложения о том, как провести стандартизацию.

Были также предложения, как правильно проводить оцифровку этих данных. Мы поделились опытом нашей геологической службы. При этом BHP, одна из крупнейших горнорудных компаний в мире, посетовала на то, что не может получить доступ к геологическим данным.

Не могут, потому что такие данные связаны с национальной безопасностью?

— Такие препоны тоже есть, но это не всегда главное. Как правило, проблема в том, что сами данные не готовы должным образом, поэтому недоступны. Они либо еще не оцифрованы. Либо они оцифрованы в недостаточном качестве. Либо они оцифрованы в несистематизированном виде. Это все нужно систематизировать, нужно создавать специальные базы данных. А это — деньги, и немалые деньги. Поэтому горнорудной компании предложили: «Может быть, тогда вы частично профинансируете сбор данных?». Бизнес на это сразу отреагировал: «Окей. Но тогда что нам за это будет?».

В общем, не только у постсоветских стран, а у всех есть проблемы. Диалоги, прошедшие на Ministerial Roundtable и IGS, — это неплохая площадка для обсуждения подобных вызовов. За это я благодарен организаторам FMF.

Зачем все-таки нужны изменения в отрасли? Если их не провести, разве не будет добычи минералов? Будет. Промышленность разве не будет их получать? Будет.

— Из-за проблем в отрасли снижаются темпы открытия новых месторождений. Тот же BHP высказал уверенность, что в мире есть еще очень много неоткрытых месторождений, которые могут резко изменить правила игры. «Но мы не можем их открыть, потому что у нас нет данных», — это был главный тезис представителя BHP.

А новые открытия — это всегда хорошо. Для любого бизнеса и для любого государства. Потому что это новые рабочие места. Это резкий буст экономики. Это налоги.

На Ministerial Roundtable сто министров говорили о совершенно разных проблемах или  у них есть общие болевые точки?

— Высказывалась проблема с недофинансированием. Министры в основном просили, чтобы международные компании заходили к ним. То есть это борьба за инвестиции, которая всегда была, есть и будет. Говорили о том, что есть препоны со стороны законодательства, бюрократии, что есть проблемы со стандартизацией.

На Ministerial Roundtable выступали еще и представители международных организаций. Например, ISO очень хорошую презентацию сделал. Там, можно сказать, вопль был, что горнодобывающей промышленности нужно стандартизироваться. Стандартизация приводит к тому, что у вас ваши процессы становятся более организованными. У вас увеличивается прибыль. Ваша продукция лучше воспринимается потребителям. То есть win-win со всех сторон.

Если говорить о привлекательности для инвесторов, как Казахстан выглядит на фоне других стран «Суперрегиона»?

— Для внешних инвесторов мы привлекательны. На всех площадках, на всех встречах, где я был, неоднократно слышал, что люди знают про Казахстан как о стране, богатой ресурсами. Кроме того, у нас привлекательное законодательство. Об этом тоже много раз я слышал. Наше законодательство о недрах сделано по западным стандартам: мы адаптировали австралийский и канадский кодексы. Поэтому для тех компаний, которые к нам приходят, понятно, как у нас устроено регулирование горнорудной отрасли.

Думаю, что Саудовская Аравия видит нас и как поставщика сырья, и как партнера, от которого они могут получить определенный опыт. Они считают нас в части развития горнорудной промышленности достаточно продвинутой страной. Несмотря на то, что мы не являемся страной ОЭСР, они хотят работать с нами дальше — и на уровне правительства, и на уровне компаний. Я знаю, что наши «Тау-Кен Самрук», ERG и так далее уже давно знакомы с саудовским рынком, мы здесь не чужие и мы находимся с ними в диалоге на равных в части горнорудной промышленности.

Когда в Казахстан заходят инвесторы, у общества возникают опасения по поводу их отношения к стране. Что нужно делать, чтобы нас не рассматривали как аборигенов, которым можно всучить стеклянные бусы?

— Это вопрос все-таки для политиков, а не для геологов. Тем не менее я бы сказал так: Казахстану нужны новые большие открытия. У нас есть моногорода, даже целые регионы, которые зависят от добычи полезных ископаемых. Производствам, которые находятся в тех регионах, нужен новый буст, новые технологии. Вариться в собственном котле нам сложно. Наши инвесторы, конечно, инвестируют, но зачастую им просто не хватает технологий. И идея реформирования законодательства была именно в том, чтобы облегчить для иностранных инвесторов вход в Казахстан. Насколько я знаю, во всех переговорных процессах всегда оговаривают вопросы дальнейшей переработки сырья, создания конечного продукта.

Здесь вопрос не в том, что они все заберут и уйдут. Главное — они придут с новыми технологиями, с капиталом, который позволит открыть новые месторождения. А новые месторождения — это новая жизнь для наших городов или, возможно, даже создание новых городов в Казахстане.