Что даст Казахстану дорогая нефть и в чем риски ее высокой стоимости
На фоне конфликта на Ближнем востоке нефть дорожает, но эксперты предупреждают о краткосрочности этого эффекта
Казахстан может выиграть от роста цен на нефть на фоне конфликта на Ближнем востоке. Об этом заявил министр энергетики Ерлан Аккенженов на конференции CERAWeek и напомнил, что 52% доходов бюджета формируются за счет нефтяных поступлений.
Forbes Kazakhstan опросил профильных экспертов о влиянии высокой стоимости нефти на республиканский бюджет. По их мнению, в краткосрочной перспективе страна выиграет от роста стоимости, а в долгосрочной — эффект будет зависеть от бюджетной дисциплины и способности не превращать временные доходы в постоянные обязательства.
Премия за риск и казахстанская нефть
На фоне конфликта на Ближнем Востоке ключевым фактором становится не только цена нефти, но и возможность ее поставки. На это обращает внимание экономист Эльдар Шамсутдинов в интервью YouTube-каналу «Что по деньгам?». Он отмечает, что в текущей ситуации ориентир на Brent отходит на второй план, а большее значение имеет физическая доступность нефти и логистика.
По его словам, казахстанские сорта нефти от этого только выигрывают. Так, в моменте, когда была атакована нефтедобывающая инфраструктура региона и был перекрыт Ормузский залив, CPC Blend торговался примерно по $120 за баррель, то есть с премией около $20 к Brent. На 27 марта цена на казахстанский сорт сырья осталась на уровне около $120 за баррель, стоимость июньских фьючерсов Brent составляет $104,5 за баррель.
«Это обусловлено тем, что мы можем транспортировать и продавать нефть, так как у нас нет санкций. Мы можем давать стабильность. В ретроспективе за десять лет я такого не видел. Важно, что лишь 1% аналитиков мог такое предвидеть, и то только как хвостовой риск», — добавил Шамсутдинов.
Как выиграет бюджет Казахстана
Генеральный директор DAMU Capital Management Мурат Кастаев считает, что дорогая нефть в первую очередь снижает давление на бюджет. По его словам, это упрощает задачу финансирования дефицита и увеличивает приток валютной выручки. При этом он подчеркивает, что действующие фискальные механизмы ограничивают влияние цен на расходную часть.
«При действующем бюджетном правиле дорогая нефть не должна автоматически приводить к резкому росту бюджетных расходов, поскольку дополнительные нефтяные доходы при цене выше цены отсечения в основном аккумулируются в Национальном фонде, а республиканский бюджет формируется, исходя из более консервативной базовой цены на нефть», — пояснил он.
Аскар Исмаилов, директор аналитической компании PACE Analytics и советник по Центральной Азии Global Gas Centre, рассматривает эффект в более длинном горизонте и делает акцент на устойчивости бюджетной политики. По его словам, ключевой вопрос — не уровень цен, а то, как государство будет действовать в этих условиях.
«В среднесрочной перспективе дорогая нефть для Казахстана это плюс, но не повод считать, что весь прирост доходов можно сразу превращать в новые расходы. Логика бюджетного правила как раз в обратном — умении сглаживать волатильность», — отмечает эксперт.
О схожем подходе к использованию дополнительных доходов говорит и Эльдар Шамсутдинов. Он отмечает, что в период высоких цен ключевым становится не увеличение расходов, а накопление резервов.
«Для нас текущая ситуация хороша с точки зрения бюджета и Нацфонда. Самое рациональное поведение сейчас — все, что пришло сверх ожидаемого, убирать в Нацфонд», — отмечает экономист.
Риски дорогой нефти
Эксперты также указывают на риски от длительного сохранения высоких цен на нефть. Речь идет прежде всего о глобальной инфляции и ее последствиях для спроса на сырье. Мурат Кастаев обращает внимание, что дорогая нефть ускоряет рост цен в мировой экономике и делает импорт дороже, в том числе для Казахстана.
«Учитывая зависимость казахстанской экономики от импорта, по мере его удорожания ускорится рост цен и внутри страны. Также высокая инфляция в мире замедлит экономический рост и снизит спрос на сырьевые товары. И если высокие цены на нефть могут снизиться очень быстро, за считаные дни, то замедление инфляции и возобновление экономического роста в мире — это более долгий процесс, растянутый во времени», — предупреждает глава DAMU Capital Management.
Аскар Исмаилов добавляет, что риски для бюджета усиливаются, если на фоне высоких цен меняется структура расходов. По его мнению, главный риск — принять временный ценовой всплеск за постоянный сценарий.
«Если в период дорогой нефти государство поднимет постоянные расходы, а потом нефть вернется к более низким уровням, давление быстро перейдет на бюджет и Нацфонд», — считает он.
Исмаилов также обращает внимание на стабильность экспортных маршрутов. В такой ситуации ключевым становится сам факт возможности поставок. Ранее атаки беспилотников и перебои с энергоснабжением приводили к сбоям в работе КТК, через который проходит около 80% экспорта казахстанской нефти.
«Это значит, что даже высокая цена не спасает полностью, если возникают перебои по маршруту. Для бюджета это двойная патовая ситуация в дальнейшем, когда Казахстан может столкнуться сразу и с откатом цены, и с логистическими ограничениями», — поясняет эксперт.
Что будет с ценами на нефть
Эксперты связывают текущий рост цен прежде всего с геополитикой. По их оценке, значительная часть стоимости сейчас формируется за счет премии за риск, а не фундаментального дефицита предложения. Шамсутдинов отмечает, что в текущих котировках заложена значительная «военная» премия.
«Первое полугодие будет дорогим — это примерно $100 плюс премия. Есть условная справедливая цена — около $70. Все остальное — это премия за войну», — заявляет он.
По его словам, по мере снижения напряженности цены будут возвращаться к более умеренным уровням. Он указывает на прогнозы со снижением с $86 до $75 и считает $75 базовым минимумом на следующий год, допуская при этом рост до $200 в случае дальнейшей эскалации.
Аскар Исмаилов также связывает текущую динамику с краткосрочными факторами и указывает на пересмотр ожиданий по рынку. Он ссылается на прогноз IEA, где отмечается, что текущая ситуация продлится лишь несколько месяцев, затем цены опустятся ниже $80 и приблизятся к $70, а в 2027 году — к $64. Он добавляет, что такие оценки сопровождаются снижением прогнозов по росту спроса, что обычно указывает на неустойчивость высоких цен.
Кастаев считает, что в случае переговоров и снижения напряженности котировки могут вернуться в диапазон $80–90 за баррель, а рынок — к балансу спроса и предложения.