Как бизнесмены Толукпаев и Тойбазаров искали дух казахов на Алтае
Об этом они рассказали Forbes Kazakhstan
В середине октября 2025-го два друга — владелец холдинга AITAS Серик Толукпаев и бизнесмен из Восточного Казахстана Мухтар Тойбазаров — вернулись из большого путешествия по Алтаю, куда они отправились на джипах в составе команды из восьми человек.
За 17 дней они проехали непрерывным маршрутом четыре страны, где географически и духовно присутствует Алтай, — Казахстан, Россию, Монголию и Китай. «Мы посмотрели, как живут казахи в каждой из этих стран. Все грани казахов увидели», — смеются собеседники. Они первые, кто совершил тур по Алтаю в таком формате. Экспедицию назвали «Төр Алтай». О своих приключениях, этнографических открытиях, найденном аташке, подаренном коне и поисках «духа казахов» бизнесмены рассказали Forbes Kazakhstan.
Философия внутри
Обозначаю собеседникам тему: технические моменты путешествия и философские вопросы. «Алтай без философии невозможен», — сразу же отвечает Толукпаев. Он сам родился на Алтае — в казахстанском Катон-Карагае, бывал и в российской, и в монгольской части. В осознанном возрасте понял: есть внутренняя потребность проехать весь Алтай вкруговую — посмотреть, как живут люди, с которыми у него общие корни.
Идея витала в воздухе лет 10 и лишь сейчас превратилась в план. Серик вдохновил своего друга Мухтара Тойбазарова — они дружат семьями больше 20 лет, Мухтар родом из тех же мест и тоже бывал в разных частях Алтая. «Он историк, большой ценитель Алтая, знаток и популяризатор туризма. Поехать без него было бы просто невозможно», — поясняет выбор компаньона Толукпаев. «У нас с Сериком есть некая общность интересов. Он в Алматы, я в Усть-Каменогорске, у нас совершенно разные бизнесы. Но мы периодически сходимся на теме осмысления Алтая. Потому что Алтай — это не просто природа. Это образ жизни, который в течение нескольких тысячелетий вели люди, живущие там. Мы, будучи наследниками этого духа, периодически испытывали желание постичь его со всех сторон, увидеть в целостной картине», — рассказывает Мухтар.
Дух приключений не отпускал
Толукпаев предлагал совершить этногеографический трип на мотоциклах. «Я сам обожаю приключения, обожаю эндуро (мотоцикл для езды по бездорожью — F). Десятки тысяч километров проехал на таких мотоциклах по Таиланду, Камбодже, Непалу, Африке. Ты видишь страну такой, какая она есть, можешь заехать в самые сложные локации», — объясняет он двухколесные предпочтения. Мухтар же сопротивлялся: «Ты на своем мотоцикле поезжай, а я на машине поеду». Конец дискуссии положила погода: колесить по высокогорью на мотоциклах в середине осени было уже холодно, а потому в путь команда отправилась на джипах. В состав группы вошли четыре сотрудника AITAS («Они тоже в поисках самоидентификации», — пояснил Серик) и приглашенные Мухтаром фотограф и водитель-гид.
Приключений казахстанцам все же хватило. В Монголии на большой высоте, когда часть группы чуть оторвалась, а часть осталась позади, и где связи никакой не было, у одной из машин лопнуло колесо. Менять пришлось в суровых условиях. Еще одно «приключение» случилось на границе между Россией и Монголией. «Въехать из Казахстана в Россию просто, а вот граница с Монголией контролируется очень жестко, и пересечь ее с дронами и Starlink непросто, — рассказывает Мухтар. — Пограничники обнаружили наши устройства, и Starlink нам до сих пор не вернули. Двух участников группы даже допрашивали два с половиной часа. Пришлось писать объяснительные, уговаривать пропустить нас. А мы больше Китая в этом смысле боялись».
Впрочем, в Китае казахстанцев тоже ждало приключение: джипы на границе не пропустили, пришлось пересесть на местный транспорт и вызывать на подмогу двух людей, они перегнали собственные авто на «другую сторону» Китая, на территорию Казахстана.
Месседжи от предков
Путешествие стартовало в Усть-Каменогорске. Сначала путь лежал в Россию — в Горно-Алтайск, столицу Республики Алтай. «Российский Алтай интересен тем, что все малые народности, которые там живут, именуются алтайцами. Но это искусственное объединяющее название. А народностей там множество, самые многочисленные — потомки джунгар ойраты и оставшиеся язычниками найманы, — рассказывает Толукпаев. — Есть два племени финно-угорской группы — самые северные. Как они там оказались, мы так и не поняли. Они в основном ремесленники, охотники, пчеловоды».
В российском Алтае казахстанцам повезло встретить наймана по имени Алан. Он ученый в третьем поколении, археолог, этнограф, историк. Кладезь знаний. И он живет по традициям своего народа, например, каждую осень идет в горы и стреляет дичь, этим мясом и питается. Алан показал гостям музей под открытым небом — наскальные рисунки и рунические надписи урочища Калбак-Таш. «Там несколько тысяч петроглифов и несколько сотен рунических надписей разных эпох. Невероятная дестинация», — рассказывает Толукпаев. Тойбазаров зачитывает перевод двух надписей: «Следуй добру, неся человечность в душе с богами» и «Если сородичи найдут лекарства от всех болезней, они будут дальше в замешательстве». То есть не будет больше смысла жизни. Нас поразило, что эти надписи найдены, переведены и осмыслены. Это к слову о «цивилизационности» тюрков: надписи развеивают миф, что письменности у предков не было. Более того, там есть даже бытовые месседжи: отец что-то говорит сыну, количество овец записано и т. д. То есть письменностью владела не только знать».
В этой части Алтая путешественников восхитило отношение самих алтайцев. «Для них Алтай — священный, они в каждой фразе говорят об этом. Такого мы больше нигде не слышали. Я связываю это с шаманизмом, язычеством, поклонением Тенгри. Это же прямая связь с природой — она дает понимание сложности бытия», — делится инсайтами Толукпаев.
Монголия как она есть
Российская часть экспедиции стала самой продуманной, все встречи — спланированными, в Монголии же, как настоял Серик, двигались в свободном режиме. «Мухтар очень любит порядок, — говорит он. — Но, как только мы добрались до Монголии, его регламенты перестали работать». «Казахская самостийность пошла, импровизация», — смеется Тойбазаров.
Монголия поразила казахстанцев больше всего и всем. Прежде всего — тем, где живут казахи. «В самых неприспособленных, некомфортных для проживания местах — на краю земли. Так же, к слову, как и в России. На высоте 2000 метров над уровнем моря, где уже нет лесов, озер и водопадов, а есть высокогорная степь, ледники и мерзлота, вот там и живут наши сородичи, — говорит Мухтар, добавляя шутку: — Там «заканчиваются» все, остаются только казахи. Они абсолютно обусловлены своим образом жизни, а он связан с ландшафтом. Они единственные из жителей Алтая, кто сохранил четыре кочевки: трава на разном уровне гор зеленеет в разное время года. Природа задает весь алгоритм их жизни, натуральность, органичность, «старый» казахский быт и даже афористичность».
Еще одно открытие — как монгольский народ принял казахов. «Все наши стереотипы о монголах-завоевателях сломались, — говорит Серик. — Они невероятно дружелюбные, простые, добрые и лояльные. Местные казахи говорят про них так: в широких рукавах традиционного монгольского чапана найдется место всем». В Монголии Толукпаеву подарили коня. Все смеялись, что он похож на нового хозяина — приземистый, крепкий, выживаемый. Черного красавца, правда, пришлось оставить на родине.
Следуя зову свободного духа, группа отправилась на фестиваль беркутчи. Это большое международное событие на западе Монголии, в Баян-Улгий (один из аймаков). «Представьте, в этот день приземлилось пять самолетов: западные туристы прилетали специально на этот фестиваль. Им интересна аутентичная жизнь казахов», — рассказывает Серик. Не сохраняют ли местные жители традиции именно для этого, для привлечения туристов? Бизнесмены уверены: это не так. «Они в органике живут, в своем ландшафте», — говорит Тойбазаров. «Это их жизнь, это не картинка для туриста. Но да, они поняли, что это востребовано в мире», — отмечает Толукпаев. «Но при этом они не переделывают себя и свой образ жизни под европейского туриста, чтобы тому было удобнее. Они не ставят юрты на подиумы лишь на время фестиваля, они живут в них. И предлагают тем, кто приезжает, погрузиться в их мир», — добавляет Тойбазаров.
На фестивале группа встретила «совершенно колоритную казашку» Амангуль. Она позвала в гости, сказала, в честь гостей забьет лошадь — шансов не поехать не было. Амангуль — предпринимательница. У нее тысячные стада баранов, яков, коров, табуны лошадей. Она водит туристов — в год по восемь-девять групп. Собирает по 10–15 иностранцев (причем это чисто европейцы) и ездит с ними по Монголии и Катон-Карагаю — сама, не спускаясь с лошади, несмотря на сложность маршрутов. Еще у нее производство юрт: местные женщины рукодельничают. «В ноябре у Амангуль традиционно согым. И знаете, сколько мяса она вялит? 100 баранов, 20 коров, 25 лошадей, 10 яков. Говорит: раздам родственникам, друзьям, людям — всем. Когда у меня ничего не будет, кто-то поможет мне. Это большое доверие к миру — принимать его, понимать его конечность. В этом ее философия, философия номада. Это подход наших предков, который мы очень хотели бы перенять и принести в наш мир, — говорит Толукпаев. — Там очень консервативные, очень традиционные люди». «Правда, солнечная батарея и генератор у них уже появились», — добавляет Тойбазаров.
В Монголии, говорят собеседники, обязательно нужно смотреть балбалы — их там множество. В «марсианском» пейзаже, среди высокогорных степей, усыпанных камнями, среди снегов и ветров стоят надгробия — памятники эпох. Целое плато с балбалами. «Ты летишь по этому ландшафту, он абсолютно ровный, под колесами — мелкий камень. Вдруг впереди — гора, как стена, белая, вся во льду. И на ее фоне — каменные статуи. Это невероятно! — делится впечатлениями Толукпаев. — Наш гид на ходу сочинил поэму про балбалы, и тут же ее нам прочитал».
Как говорят сами путешественники, они увидели разных казахов — российских, монгольских, китайских, казахстанских. И поняли: всех объединяет «сердцевина» — некая общность духа. И ближе всех к ней казахи, живущие в Монголии. «Они открытые и смелые. Говорят в лоб все, что думают», — описывает свои открытия Толукпаев. Тойбазаров добавляет: «Их речь богата и поэтична. При этом они живут простой бытовой жизнью. Но чуть не каждая фраза — афоризм». «Пройдя четыре страны, мы осознали, что это и есть настоящие кочевники. Именно там, в Монголии, мы почувствовали, кто мы такие, в чем наша основа, — добавляет Толукпаев. — Там находишь людей, с которыми тебе по-настоящему тепло. Когда мне, взрослому человеку, старшие люди говорили «балам», я будто в детство возвращался, когда в селе, где я жил, каждый дед говорил мне «балам». Это и есть цивилизация номадов».
Ощущение силы
«Вы хотите внедрять жизненные принципы монгольских казахов в корпоративную культуру в своих бизнесах?» — не могу удержаться и задаю «форбсовский» вопрос. «Вот в кабинете собственника появился самогонный аппарат. Технологию надо отрабатывать», — смеется Тойбазаров, показывая на замысловатую конструкцию в углу кабинета Толукпаева в его офисе в Алматы. Нижний ярус этой конструкции — печка, из которой выходит блестящая труба, на печке — казан, на нем — деревянная бочка с маленькой кастрюлькой внутри, сверху — еще один казан. Это агрегат, в котором монгольские казахи варят айрак — кисломолочный напиток, алкоголя в нем — 16 градусов.
Агрегат, который сейчас в Алматы, Толукпаеву подарили на день рождения коллеги — уже после того, как их руководитель вернулся из большой экспедиции. Напиток же он и его партнеры по путешествию отведали в самой Монголии. Айрак пьют горячим, обязательно — с кусочком масла. «Звучит, возможно, не очень вкусно. Но, когда ты находишься там, на высоте 2800 метров, среди этих людей, а вокруг холод, снег и ты, замерзший, заходишь в юрту, пьешь горячий и ароматный напиток, кажется, вкуснее ничего нет», — улыбается Тойбазаров.
«Послезавтра у нас руководящий комитет собирается. Первым делом напоим топ-менеджеров айраком, — продолжает шутку Толукпаев. И потом серьезно добавляет: — Знаете, что я нашел в этой поездке? Мироощущение. Когда чувствуешь, что ты часть этого народа, дух его становится частью твоего духа. И я стал намного сильнее после этой поездки — духом прежде всего. Потому что вспомнил, кто я. Это необычное ощущение — силы».
«Дракон» на Алтае
Китай тоже поразил путешественников, но иначе — и восхитил, и вызвал много вопросов одновременно. «Казахи в Китае до последнего времени жили своей органичной жизнью, никем не тронутые, в высокогорье — там, куда сами китайцы, можно сказать, не приходили. В последние четыре-пять лет китайцы вдруг обнаружили, что на самом северо-западе их страны, на окраине окраины, есть «Швейцария», и открыли для себя Алтай. Китайский турист, как известно, едет в Европу, опустошает luxury-магазины, делает селфи на фоне природы и уезжает. Вот такую модель туризма они принесли в китайский Алтай», — с горечью говорит Тойбазаров.
Сначала Мухтар был восхищен тем, как выстроена инфраструктура. Там шоссейные дороги и пятизвездочные отели (!). Но Серик, более ищущий и философский человек, сразу начал говорить о своем разочаровании. «Он спрашивал меня: Мухтар, ты видишь в этом «живую жизнь», такую, какую мы видели в Монголии? Нет. Поколение шести-семилетних детей там уже не говорит по-казахски, — продолжает Тойбазаров. — И это наступающий Китай». Толукпаев поддерживает друга: «Да, в домах сохранились предметы быта — для туристов, им же интересно. Но сами казахи, монголы, тувинцы стали во всем этом просто открыткой. По крайней мере, нам так показалось». В памяти путешественников остался эпизод, когда они зашли в один из домов для туристов, сели за стол, и к ним очень долго никто не подходил, потом еду принесли, но масло, которое выдавали за взбитое вручную, оказалось маргарином… «С одной стороны, мы увидели, как государство должно выстраивать инфраструктуру. Но, с другой, поняли, что туристического «фастфуда» в казахстанском Алтае не хотим. Мы за осознанного туриста, которому интересна аутентика», — говорит Тойбазаров.
Но были в этой части экспедиции и приятные моменты. «В Китае мы нашли моего аташку, — светлеет в лице Серик. — Он из рода даулет, родственник моей матери. Его отец родился в Катон-Карагае, но в 14 лет, оставшись сиротой, бежал в Китай (так сложились обстоятельства, это история тех лет). Аташка занимается изготовлением традиционных лыж на шкурах. Такие лыжи — это культурное наследие Китая (есть официальный сертификат). Мы купили у него лыжи, еще — его одежду, он снял с себя и отдал нам дубленку, шубу, штаны. Все это сшил сам и покрасил корой лиственницы».
Музей Алтая
Лыжи и одежда, купленные у аташки в Китае, станут экспонатами музея, который Толукпаев хочет открыть в Катон-Карагае. Там будут предметы быта, ремесел, кухни, культуры жителей четырех Алтаев. Для своей задумки бизнесмен присмотрел старое двухэтажное здание («очень хорошо отражающее слово «музей»), где раньше находилась администрация нацпарка. «Ведем переговоры, чтобы акимат нам его отдал», — рассказывает Толукпаев. Музей он планирует открыть в 2026 году. Экспонаты будет привозить из новых будущих экспедиций по Алтаю. «Серик будет наполнять музей материально, а я буду водить группы туристов», — делится планами Тойбазаров. «Из России мы привезли для музея две картины Ерболата Нуриманова с изображением принцессы Укока, — продолжает Серик. — Мир очень быстро меняется, мы не хотим потерять исконное. Поэтому и решили создать такой музей».
Кепки и худи, в которых группа совершила свой культурно-этнографический тур, хоть и современные, но тоже станут экспонатами — в память о том, как Серик Толукпаев, Мухтар Тойбазаров и шестеро их соратников проехали 4947 километров через весь Алтай — по бездорожью, на большой высоте, заезжали в аулы, смотрели курганы, петроглифы, большие кладбища из балбалов, знакомились с людьми, чтобы найти ответы на вопросы: кто же такие казахи и в чем их дух.
Экспедицию группа завершила в Катон-Карагае — чтобы по-честному проехать вкруговую весь Алтай. В конце путешественники поклонились Белухе — алтайской Шамбале. Это было важно.
