Банки без рибы: есть ли будущее у исламских финансов в Казахстане
О возможностях и пробелах регулирования рассказывают председатель правления Zaman Bank Гульфайруз Асаева и ее заместитель Диар Смагулов
В 2026 году вступает в силу обновленный Закон «О банках и банковской деятельности», который впервые разрешит традиционным банкам в РК открывать исламские окна — внутренние подразделения, оказывающие услуги по шариатским принципам без рибы (процентный доход), с продуктами типа мурабахи (рассрочка), иджары, мударибы и вакаля. Ранее для работы с исламскими инструментами требовалось создание отдельного банка, что фактически ограничивало развитие этого сегмента.
Впрочем, исламские финансы в Казахстане долгое время существовали скорее «по разрешению», чем «по правилам». Хотя первые шаги в этом направлении страна сделала еще в 1995 году, присоединившись к Исламскому банку развития. Законодательная же база появилась лишь в 2009 году, которая с одной стороны вроде позволила исламским банкам быть, но с другой — фактически не давала им инструментария для полноценного роста.
По сути, новый закон — шаг вперед. Но насколько он действительно меняет ситуацию? Об этом Forbes Kazakhstan поговорил с председателем правления Zaman Bank Гульфайруз Асаевой и ее заместителем Диаром Смагуловым.
В данный момент в Казахстане действуют только два исламских банка — Zaman Bank и ADCB (бывший Al-Hilal). Ваша совокупная доля на рынке пока остается низкой — менее 0,5% от всех активов банковской системы. Если другие финансовые институты начнут массово внедрять исламские окна уже в 2026 году, не боитесь конкуренции?
Гульфайруз Асаева: Нет, конкуренции абсолютно не боимся. Мы с 2018 года системно работаем в исламских финансах, и, если сейчас к этой модели проявят повышенный интерес, для всех это только плюс. Чем больше игроков, тем больше выигрывает клиент, тем быстрее будет развиваться рынок. К тому же исламское финансирование требует не только банковской экспертизы, но и глубоких знаний в шариатских вопросах — на таких специалистов будет спрос. В целом появление исламских окон, я считаю, повысит привлекательность инвестиционного климата Казахстана.
Защититься от псевдошейхов
С окнами понятно… А какие двери для исламского банкинга откроет тогда новый закон?
Диар Смагулов: На самом деле, кроме введения окон, в части исламских финансов в новом законопроекте почти ничего не изменилось. Теоретически это копия предыдущего текста. По крайней мере, в том, что касается действующих исламских банков.
Какие остаются тогда, на ваш взгляд, нерешенные проблемы и риски на рынке исламских финансов в Казахстане?
Г. А.: Мы, как эксперты сообщества, прежде всего опасаемся хаоса в исламских окнах, в том числе из-за того, что на рынок могут прийти так называемые псевдошейхи. Поэтому в новом законе о банках предлагаем прописать требования к комплаенсу, внутреннему шариатскому аудиту и к шариатскому комитету. К сожалению, единые нормы пока не разработали, но регулятор обещал внести их в свои НПА.
Наш банк, например, ориентируется на международные стандарты исламских финансов AAOIFI. Для сравнения: альтернативная малайзийская школа придерживается совершенно иных правил. Как бы не получилось так, что один и тот же продукт кто-то из банков признал халяльным, а кто-то, наоборот, харамным. На наш взгляд, это может привести к противоречиям и расколу внутри исламского общества. В свою очередь, мы предлагаем взять за основу стандарты AAOIFI, которые признают многие регуляторы в мире. Надеемся, что нас услышат.
Д. С.: Также мы до сих пор не смогли развить один важный продукт. Речь идет о мурабахе (договор, основанный на исламских принципах, по которому финансовая организация покупает товар по запросу клиента, а затем продает его клиенту в рассрочку с заранее оговоренной наценкой. — Прим. ред.), но не как о продаже товаров, а касательно предоставления услуг. Ни в новом законе о банках, ни в Налоговом кодексе этот механизм не урегулирован. Представьте: исламский банк хочет профинансировать обучение в университете, однако инструмента для этого нет. При этом в стандартах AAOIFI такая форма предусмотрена. Просто в Казахстане ее упустили, когда в начале 2000-х писали законодательство. Мы, как рабочая группа, сейчас предлагаем ввести этот продукт. Но там возникает очень много юридических коллизий.
Другой пример: банк перепродает клиенту турпутевку на хадж или умру. Если вдруг что-то пойдет не так, допустим, самолет не вовремя вылетит или у турфирмы возникнут проблемы, в рамках нашего законодательства все претензии будут адресованы банку, потому что именно он перепродал услугу. Но банк ведь не может заниматься подобной деятельностью — это не банковская функция. Такие моменты в законе никак не оговорены. На текущий момент мы взяли паузу как экспертное сообщество, обдумаем, как правильно обыграть этот механизм. Есть идея выпускать сертификаты или ваучеры — наши юристы изучают подобные кейсы. Когда мы придем к пониманию, как это адаптировать именно для Казахстана, тогда уже начнем продвигать предложение на государственном уровне.
Есть еще одна проблема: все инструменты, которые широко применяются в мире — в странах Персидского залива, в Малайзии, — построены на английском праве. Да, у нас в МФЦА есть юрисдикция, где действует английское право, но банки все равно работают по законодательству Казахстана, поэтому многие исламские инструменты технически невозможно применить.
А что касается гарантирования депозитов? В настоящее время вклады исламских банков не участвуют в системе КФГД. Обсуждали ли вы этот вопрос с регулятором?
Д. С.: Да, нам сегодня запрещено участвовать в этой системе, потому что сам КФГД использует механизмы, которые не соответствуют принципам халяль. КФГД аккумулирует средства и размещает их, к примеру, в ноты Национального банка или облигации — то есть в инструменты, неправомерные с точки зрения исламских финансов.
В мире есть прецеденты, когда фонд гарантирования вкладов создавал параллельный, отдельный халяльный фонд, который управляется строго в соответствии с шариатскими принципами и инвестирует исключительно в сукуки. Но в Казахстане такого нет. Мы надеемся, что ситуация изменится с появлением исламских окон в универсальных банках. Ведь одно дело, когда на рынке работает два участника, совершенно другое, когда на него выходят крупные игроки типа Halyk, Forte или БЦК.
Получается, что, пока у людей нет гарантии сохранности их средств, исламские депозиты будут недооценены?
Г. А.: Наверное, да. Но, с другой стороны, есть клиенты, для которых принципиально важно, чтобы депозит был халяльным. Они понимают и то, что доход может быть ниже ожидаемого, и принимают это. Такой клиент приходит первым — в основном это религиозные люди, практикующие мусульмане.
Факты и предубеждения
Говорят, что исламские банки регулируются строже, чем универсальные. Связано ли это с определенными предубеждениями со стороны современного общества?
Г. А.: Исламские банки регулируются строже, потому что мы попадаем под двойной контроль: с одной стороны — Агентства по регулированию и развитию финансового рынка (АРРФР), с другой стороны — Шариатского совета.
Д. С.: Насчет предубеждений — это тоже правда. Вот, например, почему на практике стандартный инструмент мурабаха мы смогли применить только недавно. Лишь в 2024 году в Налоговый кодекс внесли наконец изменения, которые полностью освободили нас от НДС. Раньше банк покупал товар у неплательщика НДС, то есть этот налог ложился на нас, и продукт автоматически становился дороже на 12%. Чтобы решить эту проблему, я еще лет шесть назад начал обивать пороги разных министерств и даже аппарата президента. И знаете, какое было у всех тогда отношение, собственно, почему и затянулся процесс: «А, это вы, бородачи». Хотя я всегда ходил без бороды, в официальном костюме, при галстуке.
Еще помню, что в период конвертации в исламский банк мы обращались в Национальный банк, чтобы обсудить методологию бухгалтерского учета. А нам в ответ: «У вас же принцип бухучета построен на «иншалла». Это говорила главный бухгалтер Нацбанка того времени. Я объяснил, что существуют стандарты AAOIFI, по которым все расписано, вы знаете, она была в шоке.
Поэтому, когда появятся исламские окна и в эту сферу придут крупные институты, мы надеемся, что вести такого рода переговоры станет проще и реформы в Казахстане пойдут быстрее. Больше игроков — больше лобби.
Сейчас вместе с Ассоциацией исламских финансистов мы продвигаем отдельные поправки. Но полностью предвзятость еще не исчезла.
Ожидаемый рост
Если посмотреть в целом на финансовые показатели сектора в разрезе месяцев, то исламские банки часто показывают то минус, то плюс, то снова минус. Складывается впечатление, что исламское финансирование в Казахстане не растет.
Д. С.: Я поясню. В исламских финансах депозиты делятся на две категории: ограниченные (restricted) и неограниченные (unrestricted).
Неограниченные депозиты — это стандартный для исламских банков инструмент. Клиент размещает средства, а банк имеет право самостоятельно распоряжаться ими, вкладывать в те инструменты, которые считает нужными. Полученный доход затем распределяется между банком и депозиторами.
Ограниченные депозиты — инструмент более специфический, преимущественно корпоративный. Клиент может ставить условия: например, чтобы его средства размещались только в нефтяном секторе, только у конкретных заемщиков или даже в конкретной компании типа Apple. В таких случаях работает другая логика: и сам депозит, и выданный за счет него кредит должны учитываться за балансом, потому что все риски несет не банк, а сам депозитор. Если заем дефолтнет — дефолтнет и депозитор. Банк, по сути, оказывает услугу управления портфелем и получает за это комиссию. Именно так устроена мировая практика бухгалтерского учета в исламских финансах.
Но на заре развития исламского банкинга в Казахстане Национальный банк этот нюанс не учел. В методологии было прописано, что все депозиты — и ограниченные, и неограниченные — должны выводиться за баланс. Соответственно, и финансирование, выданное за их счет, тоже автоматически учитывалось за балансом. Так прошло почти 10 лет. Все смотрели на наш баланс — и ничего не менялось, потому что фактически вся деятельность шла за балансом. Даже рейтинговые агентства приходили и спрашивали: «Как так? Почему вы не растете?».
И мы, и «дочка» Al Hilal Bank (ныне ADCB) постоянно поднимали этот вопрос. И наконец в 2024 году в типовые правила бухучета Национального банка внесли изменения. Сейчас мы начали учитывать исламские депозиты в балансе — и картина постепенно выравнивается. Я уверен, что уже с 2025 года все увидят реальный рост.
В каких диапазонах у вас формируется маржа, если таким образом можно назвать вашу наценку?
Д. С.: Маржа у нас формируется в рамках рынка. Если выражать ее в годовых процентах, мы ориентируемся на конкурентоспособный уровень. Точная цифра у нас, честно говоря, не на виду, но мы понимаем, что должны держаться ставок традиционных банков.
Г. А.: Хотелось бы отметить, что мы работаем по тем же принципам, что и остальные банки, следим за затратами и управляем ими точно так же. Налоги те же платим, зарплаты сотрудников такие же устанавливаем — иногда даже выше, чтобы справедливо распределить нагрузку и обеспечить нормальную работу команды.
А каким образом вы распределяете чистую прибыль акционеров?
Д. С.: Чистая прибыль распределяется стандартно: акционеры решают на годовом собрании, направлять ее на дивиденды или реинвестировать. Есть единственный исламский нюанс — закят (обязательный годовой взнос (налог), который мусульмане выплачивают малоимущим и нуждающимся. — Прим. ред.). В некоторых странах исламские банки удерживают его из дивидендов автоматически. У нас это не регулируется, поэтому мы лишь рассчитываем сумму и уведомляем акционера. А платить — это уже его личное решение и отношение с Аллахом.
Ислам не запрещает инвестиции в ценные бумаги. Планируете ли участвовать в биржевых торгах или выпускать собственные инструменты?
Д. С.: Главная проблема — дефицит халяльных инструментов. Они существуют, но в Казахстане крайне ограничены. Даже если акция кажется подходящей, например, компания производит автомобили, Шариатский совет должен проверить структуру ее финансирования. Если половина бизнеса построена на процентных кредитах, акция уже вызывает вопросы. Не каждую бумагу можно признать халяльной.
Государство могло бы выпускать сукуки — исламские аналоги облигаций, и многие страны это уже давно делают. Есть механизмы типа МЕУКАМов, нот Национального банка в исламском формате. Мы уже договорились с Нацбанком по размещению овернайтов по исламской модели — этому их когда-то научил Al Hilal Bank. Но полноценного рынка все равно нет.
Мы рассматриваем возможность в будущем выпускать собственные сукуки. Для рынка это был бы новый интересный продукт, а для нас — дополнительный инструмент фондирования.
Как это работает
Есть ли у вас продукты в иностранной валюте?
Д. С.: Недавно мы утвердили новый депозитный продукт в долларах и евро, скоро его запускаем. Ставка будет на уровне рынка. Что касается других взаимодействий с валютой, то они ограничены только валютными переводами. Также хотел бы отметить, что сейчас мы участвуем в песочнице Национального банка — тестируем стейблкоины. На наш взгляд, традиционные SWIFT-переводы стали очень дорогими и медленными: иногда крупные платежи идут месяц, а то и два. Стейблкоины позволяют сократить этот процесс буквально до секунд. Поэтому мы одними из первых откликнулись на идею Нацбанка.
С точки зрения платежного средства стейблкоины, как крипта, полностью соответствуют требованиям шариата. Что касается инвестиционной стороны, взять тот же биткоин на текущих курсах, то здесь уже Шариатский совет не рекомендует нам использовать такие инструменты.
Переводы в Афганистан вы осуществляете?
Г. А.: Да, осуществляем.
Не боитесь репутационных рисков?
Г. А.: Часто люди мыслят стереотипами. На самом деле в Афганистане есть легальный бизнес, который активно торгует с Казахстаном. Я считаю, что это должно поддерживаться. Наш торговый баланс зависит от экспортных операций, и каждая сделка проходит строгий комплаенс. Клиентам приходится предоставлять не только стандартный пакет документов, но и дополнительные справки по запросу. К тому же AML (Anti-Money Laundering) никто не отменял — контроль строгий, и мы видим, насколько детально приходится проверять все. Физических лиц по валютным переводам мы не обслуживаем.
В какие еще страны и чаще всего совершаете переводы?
Г. А.: Европа, ОАЭ, Оман, Китай. Но какая валюта занимает большую долю, сказать сложно — это зависит от сезонности, объема контрактов и торговых потоков.
Какую долю в вашем портфеле составляют просроченные кредиты с точки зрения исламских финансов, в том числе физических лиц? И как вы работаете с проблемными клиентами, передаете ли дела коллекторам?
Г. А.: Над просроченной задолженностью мы работаем постоянно, сейчас она складывается на уровне 8% и связана с проектами из регионов. При этом просрочка у физлиц составляет менее 5%. Коллекторов мы не привлекаем. У нас есть система софт-коллекшн, которая взаимодействует с клиентами.
Как происходит реализация залогового обеспечения?
Д. С.: Как и традиционный банк, мы имеем право обратить собственный залог, взыскать средства через суд, организовать торги — все это предусмотрено казахстанским законодательством.
Г. А.: При этом с физическими лицами мы работаем на условиях беззалогового финансирования.
В качестве залога можете принимать ценные бумаги, криптовалюту или нематериальные активы?
Д. С.: В теории — да, мы можем это делать. Но на самом деле исламские финансы используют несколько инструментов: товарный, партнерский и лизинговый.
Партнерский инструмент предполагает именно партнерство. Там залог по своей природе отсутствует: мы с клиентом становимся совместными участниками проекта. И что в таком случае можно взять в залог? Только долю, и то она уже встроена в саму модель.
В лизинге все понятно: банк покупает, например, квартиру и затем передает ее клиенту в аренду.
А вот товарные сделки — почему они особенно популярны в исламских банках? Потому что они менее рискованные: здесь уже можно брать залог. Если какое-то обеспечение разрешено законодательством Казахстана и не противоречит шариату, мы имеем право его использовать. И поэтому теоретически, если в будущем криптовалюта станет у нас более развитым инструментом, я могу выйти с предложением на Шариатский совет и сказать: сегодня есть тенденция, крипта присутствует на рынке, она ликвидная, почему бы нам не рассмотреть возможность принимать ее в качестве залога? Если совет разрешит, мы будем это делать.
Amazon — почему бы и нет?
Ваша модель по сути напоминает магазин: вы покупаете товар, потом перепродаете с наценкой. Есть ли в планах создать маркетплейс?
Д. С.: Создание маркетплейса — очень долгий и дорогой процесс. У Kaspi это заняло около 10 лет. Мы пойдем другим путем: через коллаборации с существующими маркетплейсами предложим халяльную рассрочку. Если проект будет успешен, в перспективе можно выйти на глобальные площадки, включая Amazon. Почему бы нет?
У Zaman Bank, кажется, еще нет собственной платежной карты?
Д. С.: Да, мы только недавно вступили в клуб Mastercard. Думаю, в течение нескольких месяцев запустим собственную карту и сделаем официальный анонс.
По функционалу карта будет полностью стандартной: ее можно пополнять, переводить деньги, использовать для расчетов. Правила платежной карты для исламского банка идентичны правилам для обычной карты. Единственное отличие: на уровне сервера Mastercard мы запретим использование карты в магазинах алкогольной продукции, казино и тому подобных местах. У каждого терминала есть свой MCC-код, и, если какой-то код относится к запрещенной по шариату категории, оплата просто не пройдет.
В каких нишах планируете развиваться в новом году?
Г. А.: Основной фокус — МСБ. Как говорится, аппетит приходит во время еды: попробовали — и понимаем, что малый бизнес нам интересен. Мы — небольшой банк, поэтому пока не готовы обслуживать крупных корпоративных клиентов. Также мы активно развиваем розничное направление. Пока розницы у нас немного — около 10%.
Если говорить о портрете вашего клиента: кто это, мужчина или женщина, какого возраста?
Г. А.: В основном мужчина 35–40 лет.
Д. С.: Хочу добавить, что у нас строгая система отбора клиентов. В исламском банкинге действует принцип «аманат» — ответственность перед инвестором. Мы должны очень тщательно проверять заемщиков, чтобы сохранить депозиты, поэтому многим отказываем. Ошибка одного банка может нанести ущерб всему исламскому банкингу в Казахстане. Мы пионеры, и от нас зависит, как последуют по этому пути другие банки.
Есть ли среди ваших клиентов немусульмане?
Д. С.: Давайте начистоту: наше общество сегодня не относится к числу широко практикующих ислам. По данным муфтията, лишь около 5% населения ежедневно совершают пятикратный намаз. Остальные 95% казахстанцев, относящих себя к мусульманам, иногда держат оразу, но не следуют всем религиозным предписаниям строго и регулярно. И когда человек не совершает намаз, он, как правило, не вникает глубоко и в вопросы исламских финансов — риба это или не риба. Поэтому очевидно, что значительная часть наших заемщиков, примерно 90%, это непрактикующие мусульмане.
Конечно, к нам обращаются и представители других религий, это совершенно обычное явление. Приходят и атеисты (смеется). Эти люди выбирают не по конфессии, а по тому, где для них условия будут более выгодными.
