Учеба в немецкой школе глазами казахстанской матери

О том, как обучают детей в Германии, рассказывает читателям Forbes.kz Гаухар Жунусова

В частную немецкую школу-интернат мой сын поступил в восьмом классе и проучился там пять лет. В школе классы делились на немецкие и английские. Сын поселился в корпус, где были почти одни немцы из немецких классов. Поэтому адаптироваться ему было сложно: другой язык, менталитет. Впрочем, и взрослому на новом месте бывает непросто.  

Надо сказать, дедовщина, травля новеньких есть и там. Но немецкие дети пользуются своим правом обращаться к учителям. И это не значит, что ребенок будет считаться трусом. 

Например, бить, применять физическую силу означает вопиющее нарушение личных границ, прав человека, из-за этого могут не только отчислить из школы, но и навсегда депортировать из страны. Собрав, конечно, все доказательства. Там жизнь и безопасность человека в списке приоритетов на первом месте.

У сына вопрос об исключении встал почти сразу. Дело давнее, подобных ситуаций бывало много, мальчик ведь, расскажу лишь об одном симптоматичном случае, который говорит о разнице в нашем поведении. 

Во время перемены ученик из немецкого класса стал провоцировать сына, взял его куртку и кинул на пол. Мой в ответ кинул и вещь того. А когда школьник начал топтать куртку сына, мой полез в драку, завалил обидчика на пол и встал на него. Поступил, скажем, по-нашему. Мальчик сбегал в медпункт, получил справку об ушибах и ссадинах. Сделал, как принято в его обществе.

Срочно приехали родители мальчика, собрали школьный совет. В защиту сына выступил президент школы - старшеклассник из Москвы. Помню его и очень благодарна: сказал, что в наших странах поступают именно так, наши должны уметь постоять сами за себя, у нас не принято жаловаться и вовлекать в свои проблемы чужих. Мол, иная культура, тем более, он только что приехал. Последнее слово было за родителями того мальчика, те не стали настаивать на отчислении, и сына оставили. Мне выслали протокол собрания и подробное письмо, в котором акцентировали внимание на том, что мой ребенок не только применил физическую силу, но и добивал лежачего. Я поехала и не соглашалась с обвинением. Немцы умеют понимающе слушать и терпеливо гнуть свою линию. Директор пообещал лично опекать сына, и слово свое сдержал. Два года после каждой четверти писал мне, что в контакте с ним, отмечал сдвиги в его социализации и был искренне добр к сыну.

Потом директора перевели в другую школу.

Конечно, я как мать всегда на стороне сына, но в тоже время признаю: здорово, когда твоему ребенку есть, к кому из взрослых обратиться за поддержкой в случае любой опасности.

В интернате в каждом корпусе был свой ментор, он же - учитель, по-нашему комендант. Он жил там же, в интернате. Детей из СНГ было мало, но, что удивительно, они, не видевшие СССР, друг за друга стоят горой.

Школьники в Германии учатся шесть недель и две отдыхают, а летние каникулы длятся  полтора месяца.  Если считать дни каникул и учебы, то выходит, как у нас. А вот система оценок обратная: единица - это самый высокий балл, а шестерка - наихудший. 

Образование двенадцатилетнее. Учебная программа до 10 класса очень простая. Сравнивая уровень знаний сына со сверстниками здесь, я даже не знала, как нам быть. По физике, химии и биологии лишь дают понять, как это связано с настоящей жизнью – ставят эксперименты, взрывают что-то, сажают разные растения и прочее, а детям очень интересно. Я только в конце 10 класса поняла, почему дети так осторожно, не в ущерб мотивации приобщаются к серьезным знаниям.

Немцы в начальных классах делают ставку на основы языкознания, грамотность, изучение иностранных языков, считают, что именно в раннем возрасте легче всего  овладеть грамматикой и речью. Дети знают, как минимум, один иностранный язык, причем довольно хорошо.

Мой сын учился в английском классе, но немецкий был обязателен. Уровень знаний по языку определяется по системе TESTDAF, аналогичной IELTS. Раз в год дети сдавали тест в институте Гете и получали соответствующий сертификат.

Очень хорошо развит спорт. Дети там здоровые, рослые и крепкие, свободно бегают по 10-20 км. И в школе, и вне ее проводится немыслимое количество спортивных мероприятий. О футболе и говорить нечего: регулярно идут соревнования между школами, деревнями, городами и так далее, и становится понятно, из какой селекции появляются Швайнстайгеры.

Обязательны уроки труда, которые проходят в специально оснащенных помещениях. Дети по-настоящему учатся мастерить разные вещи. Дома у нас много деревянных мисок и игрушек, тарелок из керамики, сделанных сыном. 

Никто не станет спорить с тем,  что спорт и умение что-то делать своими руками  - это верно посаженное зерно в будущее. Даже по себе с возрастом понимаешь: как ни крути, мы – рабы привычек. А правильные привычки потом что-то важное в тебе держат и, как минимум, не дают разрушаться.  

Еще, если кто помнит, в советских школах существовала продлёнка. Она есть и у немцев - дети после обеда делают с учителем уроки. Отношение к продленке, понятно, чинное. 

Дети обязательно вовлекаются в жизнь школы - дежурят в столовой, следят за чистотой в интернате, отвечают за утренний подъем, за порядок в помещениях. За исполнением обязательств - строгий контроль и, если дети не делают положенного, то несут наказание: в нашей школе это означало 4 км бега. Причем за тем, что ребенок пробежал именно столько, следят, «приговор» приводят в исполнение воскресным утром, когда все сладко спят. Дежурный учитель говорит ребенку, что будет ждать его в определенном месте, которое расположено в 4 км от школы. Там он фиксирует, что штраф зачтен. Не делают поблажек, если у ребенка накопилось несколько штрафов: просто составляют график «погашения», распределив эти пробежки по выходным.

Однажды я приехала к сыну в день его пробежки. Учитель зачет перенес, но не отменил. В итоге сын в 9 классе говорил, что бегать - это классно, хоть злишься и не хочешь.


Школьники ведут себя с учителями довольно свободно, нет такого, как у нас: перед ними одно поведение, а без них – другое. Видимо, у детей этим бегом все исчерпывается и не остается чувства вины, они там очень живые и раскованные. На перемене школа напоминает «Ералаш» с Хазановым, где рулили черти-дети, пока учитель из рогатки муху не прикончил. Жуткий шум-гам, грохот, детям не до учителей: носятся, играют, эмоции бьют через край. С осторожностью пересекать места этих баталий для учителей –норма. Немцы, похоже, знают, где ослабить вожжи, а где придержать.

Двоечник - это «плохой», а отличник – «наше всё», - такого понятия у них нет. Ярлыки не присваиваются, даже президентом школы может быть как отличник, так и двоечник, второгодник; пиетета к должности и рангу нет, президент должен быть как некий эмоциональный фон, как говорят дети, «няшка», но никто на пьедестал его не сажает, и на работу системы его личные качества не влияют. Подумалось: не делал же погоду Америке ни низкий IQ Джорджа Буша (младшего) ни высокий Билла Клинтона.

Кто перед учителем: отличник, двоечник или проказник, к его личности не имеет никакого отношения. Чтобы уважать ребенка, вполне достаточно того, что перед ним живой человек. 

В Германии с 16 лет детям разрешается пить две банки пива. Курить или нет с этого возраста, тоже уже его личная ответственность, а вот наркотики запрещены. В общежитии может проводиться внезапный обыск, есть еще наркотесты. Если выявляют, то отчисляют из школы. Кстати возвращают домой и в случае, если уличили ребенка в попытке самоубийства. Считается, что все это касается только родителей.

В конце 10 класса по всем предметам сдаются экзамены, даже по рисованию и физкультуре. По результатам экзаменов становится ясно, кто сможет продолжать учебу в университете, а кто - нет. В Германии вузы бесплатные. Но к своим расходам страна относится с присущей ей рациональностью, поэтому с 10 класса прекращается массовое обучение и начинается знакомство с реальностью. В общем, в универы идут только те, кто свой интерес к учебе подтвердил.

Действительно, не все рождаются с желанием изменить мир. В основном люди хотят  просто жить, ходить с утра на  работу и вечером возвращаться домой, растить детей, что, конечно, вполне достойно.

Двигать прогресс – удел иной породы людей, и их количество объективно всегда мало.  Да и показатели занятости говорят об этом, что уж витать в облаках. Обманывать себя и других относительно своего будущего немцы детям не дают. Нет тяги к знаниям – иди в сферу обслуживания. Четко и ясно. В конце концов, правильно не иметь всякие дипломы, а по-настоящему наполнить до краев то место, где ты есть. В жизни прав тот, кто увлечен ею, а это история больше про раскрытые способности, индивидуальность.

Поэтому в 11 и 12 классы (Abitur) попадают довольно мало детей. Это экономия –  раз, и правда – два. Перед теми, кто решает идти дальше, стоит выбор предметов по интересу. В старшие классы ставят более квалифицированных учителей, могут преподавать и настоящие ученые, доктора.

В итоге в классах резко меняется атмосфера и усложняется уровень. И те же предметы: химия, физика, биология раскрываются здесь во всем многообразии своей сложности. Но тут уже срабатывает известная истина «если интересно, то легко». 

В старших классах никто никого не обучает, как мы это понимаем. Учителя лишь дают понять: вот ориентир, программа, область понимания знаний по предмету - изучай сам, ты уже взрослый, вот литература, вот библиотека, вот - я, обращайся, если что, и все. Не более. Часто для понимания включенности тестируют. Время от времени преподаватель перед классом выступает и показывает, как он рекомендует изучать ту или иную конкретную тему, делится собственными знаниями, подходом. Такое взаимодействие развивает у молодых людей критическое мышление, умение самостоятельно вникать в суть дела и подвергать все сомнению. Словом, это совсем другой уровень. 

 

Выпускной бал в школе меня поразил. Народу было много, это был большой праздник, с размахом. К каждому выпускнику приехали как минимум по шесть человек. Папы, мамы, дедушки и бабушки с обеих сторон, не считая дядь, теть, сестер и братьев. Даже один второгодник - перезрелый мальчик ходил с веером родных. Наши бы наверняка не пошли. А в немецкой культуре двенадцатилетний труд детей - это настоящий, с трудностями и их преодолением, путь.  

Аперитив на празднике лился рекой, дети пили вместе с родителями и учителями. Курили. Ну, выпускникам почти по 20 лет с их 12-летним образованием, но я не знала, как себя вести. Поймала себя на мысли, будто хочу, чтобы меня уважали, а для этого они при мне не должны пить и курить (будто я за фальшь и притворство что ли, сама напугалась). Потом вспомнила, как на моем выпускном пацаны в туалете напились водки, мы бегали туда глазеть, а потом возвращались в зал, играть в жизнь напоказ. Здеь же доверие и личная ответственность – вещи, видимо, «работающие», пьяных не было, хотя все гудели похлеще наших.  

Как видите, немцы в своих школах не делают ничего сверхъестественного. Нет  такого, чего бы наши дети и наши учителя не смогли, не знали. Дети наши вообще от природы, мне думается, имеют особенный дар стремиться  вперед, легко осваивая все на ходу, и обладают сильным духом нести ответственность за базовые вещи. А их дети мне в общей массе показались менее целеустремленными, даже инфантильными, которых могут собрать в кулак лишь четкие нормы и дисциплина.  

Просто немецкая школа крепко держит руку на пульсе системы, демонстрируя во всей ее сквозной линии исключительную зрелость, осознанность.  Они изящно умеют ее как создавать, так и замыкать, защёлкнув замок, чтобы получить результат. Монотонными, не почетными для нашего восприятия вещами не пренебрегают. Видимо, благодаря этому прививается ребенку глобальное понимание сути жизни в стране: хочешь иметь право на хорошую жизнь и быть таким, какой ты есть, тогда отвечай за то, за это, по мелочам, до 16 лет, а потом сделай себя сам. Комфортную среду с твоим же участием мы обеспечим. Может, от этого они к реальности ближе чем мы, не знаю. 

Учеба в немецких университетах сложна, ее может осилить лишь отличник или особенный хорошист. Обучение идет только на немецком. Как известно, экономика, культура в Германии – одна из мощных в Европе и, видимо, это от того, что очень высоки требования к людям, двигающим прогресс. Например, Фрейбургский университет имеет среди своих выпускников 12 лауреатов  Нобеля, а Гейдельбергский  - 10, в основном все по медицине, химии и физике.  

Смешно, когда говорят, что люди там тупые, не знают, где находится Пакистан, Казахстан. Скорее, каждый там на своем месте. Люди с высшим образованием в Германии имеют весьма узкую специализацию. Историк, допустим, исследовавший проблемы занятости 1910 года, является экспертом по этой теме и несет личную ответственность  за все, что по ней выдал.  Думаю, это хорошо, когда сложные, важные вещи в стране – в руках чистых профессионалов, когда есть спрос по всем местам соединения большого дела. Вообще, чем больше узких специалистов в системе, тем она действенней. Это, между прочим, говорящий показатель.

Кстати, если ребенок желает в университет, то, пожалуйста, но поступать будет нелегко: большая очередь, а если поступил – надо действительно учиться. В университетах существует набор предметов, как у нас в КИМЭП: чтобы получить диплом, надо изучить все это и выдержать по ним экзамены. Сколько времени студент будет учиться, дело его, хоть 20 лет, но рассчитана программа, если хорошо учиться, на 3-4 года. Чем дольше человек учится, тем менее ценен его диплом: работодатели в Германии первым делом обращают внимание на это. Поэтому среди людей с высшим образованием встречаются и посредственные специалисты. 

Понятно, что не бывает безупречно отточенной системы. Нынешний кризис благополучия Европы говорит, что сбои имеются и там.

Мы тоже делаем довольно много для детей, но потом готовы пренебречь что ли всем. Взять хотя бы выпускные экзамены. Нам будто легче снова и снова создавать, чем цепко держаться за сделанное, и год от года лишь улучшать, что было и есть. 

Школа не может быть не связана с университетом и экономикой. Мы усложняем школу и идеализируем все то, что за ней. В итоге, забирая у детей детство, обесценивая их природу, много чего требуя, влив все, что только можно, хотим оставить их с нашей плоской реальностью, как перекормленного ребенка среди так и не созревших взрослых. 

Школьное образование эффективно, когда есть в вузах лауреаты Нобеля, высокий уровень жизни и качественная структура ВВП, трудовая занятость, личная реализация и т. д. Ясно, что один и тот же эффект достигается в разных странах по-разному, дело, получается, в стиле, в почерке. Еще говорят, стиль есть сам человек.

В нашей манере, кажется, не достает простого уважения к детству, природе личности, чувствам его, делу, которым все заняты. К тому, что было, что есть сейчас и что будет. К правде. 

P.S. Еще поделюсь недавним рассказом сына. Оказывается, в немецкой школе архитекторов Bauhaus в начале учебы студентам предлагают собрать из разнородных деталей любую утилитарную конструкцию. И когда каждый получает свою, до них доносят главную мысль школы: «все, что функционально - это красиво». Задержитесь, мол, и вглядитесь: красота в деталях, в конструкции. 

Отличная, кажется, метафора. Метко отражает отношение немцев к подробностям, структуре, качеству, делу. Известный почерк этот считывался и в школе. Вообще идея замедлиться на ценностях, на силе, по-моему, отличная. 

Я даже «заморочилась» по поводу того, каков наш национальный  стиль, где он наиболее концентрированно выражен в сложных системах? В юртах – от идеи, скажем, создать такое чудо, до процесса сборки?  Очень ведь цельный, не фасадный, а выточенный и тоже красив в деталях, в конструкции. 

Гаухар Жунусова

: Если вы обнаружили ошибку или опечатку, выделите фрагмент текста с ошибкой и нажмите CTRL+Enter
5060 просмотров
Поделиться этой публикацией в соцсетях:
25 февраля родились
Аскар Аукенов
Главный редактор журнала Forbes Kazakhstan
Жанар Абдыкаримова
Независимый директор АО «Фонд недвижимости «Самрук Казына»
Болат Назаров
Замгендиректора по проекту разведки Имашевского месторождения ТОО "КазРосГаз"
Самые интересные материалы сайта у тебя на почте!
Подпишись на рассылку