Экологический кризис в Южно-Китайском море

Поскольку американские и китайские военные корабли всё чаще втягиваются в опасные игры, а Китай превращает атоллы и отмели в искусственные милитаризированные острова, Южно-Китайское море являет собой наглядную картину китайско-американского стратегического соперничества

ФОТО: © Depositphotos/vladvitek

Но широкое утверждение Китаем своего морского суверенитета не просто бросает вызов территориальным правам и свободе навигации на международных линиях морских перевозок. Оно также ставит под угрозу центральный элемент экосистемы Юго-Восточной Азии, а значит, и экономическое будущее региона.

Китай отказывается представить свои территориальные претензии на международное рассмотрение, хотя у шести из десяти стран, расположенных рядом с Южно-Китайским морем, имеются претензии на различные скалы, отмели, рифы и ресурсы внутри этой территории площадью 1,4 млн квадратных миль (3,6 млн кв. км). Китай также проигнорировал принятое в 2016 году решение Постоянной палаты третейского суда (PCA), подтвердившее исторические права Филиппин на острова Спратли и отвергнувшее завышенные претензии Китая на примерно 90% Южно-Китайского моря (на основе так называемой «линии девяти пунктиров»).

У 600 млн человек, живущих в Юго-Восточной Азии, территориальный кризис в Южно-Китайском море вызывает тревогу не из-за какого-то отдалённого будущего. Действия Китая уже наносят ущерб морским экосистемам региона и источникам существования людей. Таков главный вывод книги «Репортажи из Южно-Китайского моря: В поисках общей почвы», которую написал Джеймс Бортон из Института внешней политики им. Джонса Хопкинса. Оставив в стороне геополитические соображения, Бортон сфокусировал внимание на сермяжной правде: эксплуатация Китаем Южно-Китайского моря ставит под угрозу будущее региона из-за того, что она причиняет экологический, природный и экономический ущерб.

В центре повествования Бортона – рыболовство. По данным Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН, от 15% до 56% (в зависимости от страны) всех животных протеинов, потребляемых в Юго-Восточной Азии, поступают из прибрежных морей. Эта огромная роль отражается и на глобальном рынке. Хотя на долю Южно-Китайского моря приходится лишь около 2,5% морской поверхности планеты, здесь добывается 12% мирового рыбного улова. Как пишет Бортон, в этом море задействована половина из 3,2 млн зарегистрированных в мире рыбацких судов и лодок.

Хотя избыточный вылов рыбы представляет собой нарастающую глобальную проблему, Китай явно вносит в неё непропорционально большой вклад, обладая рыболовным флотом дальнего плавания в количестве 2500 судов (эта цифра увеличивается до 17 тысяч, если учесть незарегистрированные и нелегальные суда). Бортон приводит личные свидетельства рыбаков, чиновников и учёных, чтобы показать, как деградируют жизненно важные ресурсы Южно-Китайского моря. В его водах обитают примерно 2500 видов рыб, однако, начиная с 2000 года, улов снизился на 70%, а улов крупной рыбы – на 90%.

Годами Китай в одностороннем порядке вводит запреты на рыболовство, якобы для защиты запасов рыбы. В 2021 году страна приняла новый закон, наделяющий береговую охрану правом применять силу к предполагаемым нарушителям из соседних стран. Но хотя морская милиция Китая изгоняет суда других стран, китайская рыболовная деятельность в запретных зонах мира продолжается, благодаря чему доля Китая в мировом годовым вылове рыбы достигает 20%.

Не меньшую тревогу вызывают экологические последствия строительства Китаем новых островов. Когда-то Южно-Китайское море было домом для трети коралловых рифов в мире, однако, по данным Бортона, уже около половины из них исчезли. Во всём мире коралловые рифы деградируют под влиянием изменения климата. Однако, как отмечалось ещё в решении Постоянной палаты третейского суда 2016 года, Китай ускоряет их разрушение в Южно-Китайском море, поскольку для создания искусственных островов он собрал грунт с более чем 100 квадратных миль, где находились здоровые коралловые рифы.

Бортон считает неспособность урегулировать кризис в Южно-Китайском море предвестником экологической катастрофы. Освещая работу, которую проводят учёные, исследователи и встревоженные официальные лица, он помогает нам понять природу этой проблемы и её возможные решения. «Подобно нынешней пандемии, которая требует коллективных подходов, Южно-Китайское море требует научного сотрудничества… и открытого доступа к данным, – пишет он. – Научная дипломатия способна создать… основу для начала регионального сотрудничества и стать стартовой точкой для столь необходимой паузы в усиливающейся напряжённости».

К сожалению, неспособность китайского правительства сделать что-либо подобное во время глобального кризиса, вызванного ковидом, тоже служит мрачным предвестником. Китай отказывается предоставить базовую информацию об экологических последствиях ведущегося им строительства островов, а вместо этого расширяет свои территориальные претензии в различных районах Азии. Его агрессивная тактика и неуклонная милитаризация вновь создаваемых территорий в море вряд ли свидетельствуют о намерении делиться данными, а уж тем более играть конструктивную роль в защите экосистем региона.

Бортон, несомненно, прав, что граждане и учёные должны сотрудничать, пытаясь найти способы смягчить политический раскол в Южно-Китайском море. Но, учитывая непримиримость Китая, бизнес, наверное, лучше, чем правительства, позиционирован для совершения предлагаемых Бортоном шагов.

От стартапов до технологических гигантов – частный сектор сегодня создаёт новые инструменты, способные пролить больше света на сложившуюся ситуацию. Уже сегодня спутниковые системы и искусственный интеллект используются для сбора и анализа огромных объёмов климатических данных для клиентов и учёных. Компании Microsoft, Google и Amazon стали собирать и публиковать больше климатических данных, а бизнес-лидеры, подобные гендиректору BlackRock Ларри Финку, сегодня требуют от компаний приведения их деятельность в соответствие с глобальной климатической повесткой.

Впрочем, хотя Бортон предлагает очень ясный обзор кризиса в Южно-Китайском море, одно лишь понимание проблемы не даёт гарантий, что те, у кого есть средства для её решения, займутся этой работой.

Кент Харрингтон, бывший старший аналитик ЦРУ, работал руководителем национальной разведки в Восточной Азии, резидентом ЦРУ в Азии, директором по связям с общественностью в ЦРУ

© Project Syndicate 1995-2022 

: Если вы обнаружили ошибку или опечатку, выделите фрагмент текста с ошибкой и нажмите CTRL+Enter
70490 просмотров
Поделиться этой публикацией в соцсетях:
Об авторе:

Орфографическая ошибка в тексте:

Отмена Отправить