Может ли мир позволить себе санкции в российском стиле против Китая?

Глобальные экономические последствия нынешних санкций, организованных Западом против России, становятся всё яснее, и возникает вопрос, а не наблюдаем ли мы анонс того, как может выглядеть торговый и финансовый разрыв с Китаем? Может быть

ФОТО: © Depositphotos.com

Однако многие научные исследования о чистых выгодах глобализации позволяют сделать вывод, что санкции против Китая или разрыв экономических связей между Китаем и США будут иметь меньший количественный эффект, что можно было бы подумать – по крайней мере, в среднесрочной и долгосрочной перспективах.

Это относится как к США, так и к Китаю – странам, обладающим крупной и сравнительно диверсифицированной экономикой. Соответственно, экономический разрыв с Китаем может повредить США и Европе меньше, чем предполагается, но при этом санкции против Китая могут оказаться далеко не столь эффективны, как оказались санкции против России.

Чтобы представить себе масштабы эффекта, стоит присмотреться к нынешним дебатам в Европе по поводу ограничения импорта газа из России. Судя по колебаниям европейских властей, можно подумать, что остановка поставок энергоносителей из России (она обеспечивает около 35% природного газа, потребляемого в Европе) обречёт континент на эпическую рецессию. Однако согласно оценкам тщательных научных исследований, в том числе проведённых экономистом Дэвидом Бакаи из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе и его соавторами, негативные последствия такого шага для немецкой экономики, которая является особенно уязвимой, вероятно, не превысят 1% ВВП – или 2% в экстремальном сценарии.

Как и в случае с многочисленным аналогичными мысленными экспериментами, оценивающими выгоды глобализации, многое зависит от допущений их авторов по поводу степени гибкости экономики, наличия альтернативных источников (Германия может использовать запасы газа и сжиженный природный газ из США), устойчивости предпочтений. Тот факт, что Европа может использовать запасы газа и импортировать сжиженный природный газ из США, даёт ей время на адаптацию, а в долгосрочной перспективе издержки избавления от энергетической зависимости от России окажутся действительно малы.

Используя совершенно иную методологию, Европейский центральный банк приходит в целом к схожим выводам. Да, оба исследования признают высокий уровень неопределённости и важность политических решений: общеевропейский механизм использования газовых ресурсов позволил бы выровнять возникшее бремя. Впрочем, если реальный экономический эффект отказа от российских энергоносителей действительно настолько скромен, тогда трудно понять, почему Европа не хочет отказаться от них прямо сейчас.

Да, последствия деглобализации, как и глобализации, обычно распределяются неравномерно. Опасения Европы вполне могут быть вызваны давлением со стороны лоббистских групп, представляющие регионы и отрасли, которые сильнее всего пострадают от эмбарго на российские энергоресурсы.

Конечно, Китай – это не Россия. Его экономика в десять раз больше; за последние три десятилетия он сместился в центр мировой торговли и финансов. Будучи критически важным поставщиком промежуточных товаров в промышленности, а также финальным звеном в азиатских производственных цепочках, Китай в буквальном смысле превратился в мастерскую мира. А в роли импортёра он сегодня имеет даже больше значения, чем США, причём в самых разных отраслях – от базовых видов сырья до европейских товаров роскоши.

У Китая накоплено более $3 трлн валютных резервов, и он является одним из крупных держателей государственных долговых обязательств США. Его сбережения и предпочтения при формировании инвестиционного портфеля уже давно стали одним из главных факторов, способствовавших возникновению нынешних финансовых условий с очень низкими процентными ставками. Итак, вопрос: не произойдёт ли масштабного обвала мирового ВВП, если из-за геополитической напряжённости Китай внезапно окажется в экономической изоляции (возможно, вместе с рядом других авторитарных стран, в том числе Россией и Ираном)?

Интересно, что канонические торговые и финансовые модели не предсказывают подобных катастрофических последствий, по крайней мере, не в среднесрочной или долгосрочной перспективе. Например, как выяснилось в ходе одного недавнего исследования, развал глобальных цепочек создания стоимости, на который крайне негативно повлияет сокращение торговли с Китаем, обойдётся США всего лишь в 2% ВВП. У Китая издержки могут оказаться выше, но тоже составят лишь несколько процентных пунктов ВВП.

Литература о финансовой глобализации обширна, но вывод всегда одинаков: открытость для международного кредитования и инвестиций в целом выгодна стране, но количественно эти выгоды оказываются меньше, чем можно было бы ожидать, особенно в странах со слабым регулированием.

Можно предположить, что последствия экономического развода США и Китая будут более значительными, если учесть, что деглобализация приведёт к резкому уменьшению разнообразия товаров, доступных потребителям, к росту наценок местными монопольным поставщиками, к снижению объёмов «креативного разрушения» в экономике. Однако не очень легко доказать, что для США или Китая эффект торговых санкций будет столь же удушающим, каким он оказался для намного меньшей по размерам и менее диверсифицированной экономики России.

Есть менее явная, но, наверное, не менее важная тенденция: глобальное финансовое давление иногда способно заставить даже авторитарные правительства улучшать свою политику и институты, и главным примером здесь является независимость центробанков. В 2014 году после незаконной российской аннексии Крыма страх реакции мировых рынков облигаций на последовавшие санкции, судя по всему, отбил у президента Владимира Путина желание уволить главу Центробанка Эльвиру Набиуллину, когда она повысила процентные ставки до болезненно высокого уровня ради борьбы с инфляцией. В дальнейшем её многие хвалили за то, что она предотвратила финансовый кризис и дефолт. Сегодня статус Центробанка России таков, что Путин, по слухам, отказался принимать отставку Набиуллиной после нападения на Украину.

Я признаю, что это трудно доказать, однако я полагаю, что последствия избыточной деглобализации легко могут оказаться катастрофическими, особенно в сфере инноваций и динамизма экономики. Тем не менее, согласно оценкам многих научных исследований, количественный эффект экономического разрыва между США и Китаем будет меньшим, чем ожидается. По крайней мере, такова теория. И будет намного лучше, если никто не попытается проверить её на практике.

© Project Syndicate 1995-2022 

: Если вы обнаружили ошибку или опечатку, выделите фрагмент текста с ошибкой и нажмите CTRL+Enter
14327 просмотров
Поделиться этой публикацией в соцсетях:
Об авторе:

Орфографическая ошибка в тексте:

Отмена Отправить