Спасать банки можно было по-другому

Недавний публичный обмен мнениями между Джо Стиглицем и Ларри Саммерсом по поводу «вековой стагнации» и её связи с вялым восстановлением экономики после финансового кризиса 2008-2009 годов крайне важен. История не повторяется, а рифмуется, якобы сказал однажды Марк Твен. Но в свете нашей новейшей экономической истории выясняется, что, перефразируя Боба Дилана, история не рифмуется, она грубо ругается

Фото: vrbiz.ru

Стиглиц и Саммерс явно согласны, что проводившаяся политика оказалась неадекватна для устранения структурных проблем, которые обнажил и усилил этот кризис. Их дискуссия коснулась размеров бюджетных стимулов, роли финансового регулирования и важности распределения доходов. Но есть ещё несколько дополнительных вопросов, которые следует тщательно рассмотреть.

Мы считаем, что была упущена важнейшая возможность в тот момент, когда принятые в ответ на кризис действия привели к перекладыванию основного бремени коррекции на плечи должников, а не кредиторов. Это способствовало той затяжной стагнации, которая последовала за кризисом. Долгосрочные социальные и политические последствия того факта, что данная возможность была упущена, оказались весьма глубокими.

В сентябре 2008, когда Хэнк Полсон, занимавший пост министра финансов США, представил «Программу освобождения от проблемных активов» (TARP) стоимостью $700 млрд, он предложил использовать эти средства для спасения банков, не требуя взамен какой-либо доли в их капитале. Вместе с нашим коллегой Робертом Даггером мы доказывали тогда, что намного эффективней и справедливей было бы использовать деньги налогоплательщиков для снижения стоимости ипотечных кредитов, взятых рядовыми американцами, с тем чтобы учесть падение цен на жильё, а также для вливания капитала в финансовые институты, которые оказались недостаточно капитализированы. Поскольку собственный капитал банков способен поддерживать балансы, превышающие его размер в 20 раз, постольку сумма в $700 млрд могла бы серьёзно помочь восстановлению здоровья финансовой системы.

Возможность использовать эти средства для увеличения капитала банков не упоминалась в проекте закона, представленного палате представителей США. Именно поэтому мы добились, чтобы депутат Джим Моран задал председателю комитета по финансовым услугам палаты представителей Барни Франку заранее подготовленный вопрос: соответствует ли духу закона о TARP идея разрешить министерству финансов использовать деньги налогоплательщиков для увеличения капитала банков. Выступая в палате, Франк ответил на этот вопрос утвердительно.

Более того, это был как раз тот инструмент, который Полсон использовал в последние дни администрации Джорджа Буша - младшего. Но Полсон сделал этот неправильно: он созвал руководителей крупнейших банков и заставил их взять деньги, которые им были выделены. Однако своими действиями он поставил на банки позорное клеймо.

Спустя пару месяцев, когда к власти уже пришла администрация президента Барака Обамы, один из авторов этой статьи (Сорос) неоднократно призывал Саммерса согласиться на вливание средств в капитал покачнувшихся финансовых учреждений, а также списать часть сумм ипотечных кредитов до их реалистичной рыночной стоимости, с тем чтобы помочь восстановлению экономики. Саммерс возражал, что это политически неприемлемо, поскольку означало бы национализацию банков. Такая политика попахивает социализмом, а Америка – не социалистическая страна, заявил он.

Мы считали тогда и считаем сейчас этот аргумент неубедительным. Освободив финансовые институты от принадлежавших им переоценённых активов, администрации Буша и Обамы уже выбрали политику обобществления убытков. А вот получение выгод от возможного роста стоимости акций в момент восстановления экономики они посчитали проблемой!

Если бы наша политическая рекомендация была одобрена, акционеры и кредиторы (которые больше склонны к сбережению) понесли бы более серьёзные убытки, чем это произошло на практике, а домохозяйства с низким и средним уровнем доходов (которые больше склонны к потреблению) освободились бы от своих ипотечных долгов. Такой перенос тяжести коррекции позволил бы возложить убытки на людей, которые несли ответственность за наступившую катастрофу, а также стимулировать совокупный спрос и снизить рост неравенства, который деморализовал подавляющее большинство населения.

Мы понимали, что с нашим предложением есть проблема: предоставление помощи запутавшимся в долгах ипотечным должникам наткнулось бы на сопротивление многочисленных домовладельцев, которые не пользовались ипотекой. Мы искали способы решения этой проблемы, пока это не потеряло смысл: администрация Обамы отказалась принять наш совет.

Подход администраций Буша и Обамы резко контрастирует с политикой, проводившейся британским правительством, а также с предыдущими примерами успешных программ спасения банков в США.

В Великобритании, которую тогда возглавлял премьер-министр Гордон Браун, недостаточно капитализированным банкам было приказано привлечь дополнительный капитал. Им предоставили шанс самостоятельно обратиться за помощью к рынкам, но одновременно предупредили, что в случае, если они такую помощь не получат, средства будут предоставлены британским казначейством. Банки Royal Bank of Scotland и Lloyds TSB действительно попросили государственную поддержку. Вливание капитала в эти банки сопровождалось введением ограничений на выплаты менеджерам и дивиденды. В отличие от выбранного Полсоном метода предоставления госсредств, банки не получали позорного клейма, если могли занимать на финансовых рынках.

Во время Великой депрессии 1930-х США брали в собственность и рекапитализировали банки с помощью «Корпорации финансирования реконструкции» (RFC), а также управляли реструктуризацией ипотечной задолженности с помощью «Корпорации кредитования домовладельцев» (HOLC).

Нет сомнений в том, что администрация Обамы помогла смягчить кризис, успокаивая общество и преуменьшая глубину проблем, но она заплатила за это высокую политическую цену. Политика, проводившаяся этой администрацией, не позволила решить фундаментальные проблемы, а выбрав защиту банков, а не ипотечных должников, она усилила разрыв между имущими и неимущими в Америке.

Избиратели взвалили вину за все эти результаты на администрацию Обамы и контролируемый демократами конгресс. В начале 2009 сформировалась «Чайная партия», получавшая масштабную финансовую поддержку миллиардеров братьев Кох, Чарльза и Дэвида. В январе 2010, сразу после выплаты экстравагантных бонусов топ-менеджерам Уолл-стрит, в Массачусетсе состоялись внеочередные выборы: место покойного Тэда Кеннеди в сенате досталось республиканцу Скотту Брауну. В дальнейшем республиканцы получили большинство в палате представителей (на промежуточных выборах 2010 года), в сенате (в 2014), а также номинировали кандидатом в президенты Дональда Трампа, который был избран в 2016.

Совершенно необходимо, чтобы Демократическая партия признала и исправила свои прошлые ошибки. Промежуточные выборы 2018 года, которые подготовят условия для президентских выборов в 2020 году, дают великолепный шанс сделать это. Политические и экономические проблемы, стоящие перед страной, сегодня намного глубже, чем десять лет назад. И общество это знает.

Демократы должны признавать эти проблемы, а не преуменьшать их. Промежуточные выборы в этом году станут плебисцитом для политики Трампа, но в 2020 у кандидата в президенты от демократов должна быть такая программа, которую многие американцы сочтут вдохновляющей. Избиратели уже видят, куда ведёт демагогический популизм республиканцев, и большинство должно отвергнуть его в 2018.

© Project Syndicate 1995-2018 

: Если вы обнаружили ошибку или опечатку, выделите фрагмент текста с ошибкой и нажмите CTRL+Enter
6370 просмотров
Поделиться этой публикацией в соцсетях:
Об авторах:
11 декабря родились
Именинников сегодня нет
Самые Интересные

Орфографическая ошибка в тексте:

Отмена Отправить