Кто он – казах, который ставит «юрты несокрушимости» в Украине?

Казахстанский предприниматель рассказывает, как он ведёт бизнес в Незалежной

Алтынбек Мустапаев
Алтынбек Мустапаев
ФОТО: личный архив

Когда я готовила вопросы для одного из инициаторов проекта «Юрты несокрушимости» Алтынбека Мустапаева, то зашла на его страницу в Facebook – где еще можно лучше узнать о человеке? Первое, что я увидела, – поздравления с днем рождения на трех языках – казахском, украинском, русском.

В юрте несокрушимости
В «юрте несокрушимости»
ФОТО: личный архив

Пришлось очень долго листать ленту с поздравлениями: у героя оказалось много друзей в разных странах. Когда же дошла до постов самого Алтынбека, то прочитала: «В выходные ездил домой в Киев». Поэтому и мой первый вопрос Алтынбеку был таким:

F: Когда и как Киев стал вашим домом?

– Я в 2001–2005 годах был акимом Житикаринского района Костанайской области. В это же время председателем правления Житикаринского асбестового комбината был Еркин Татишев. Мы  сдружились, поддерживали связь, а в 2011 году Татишев пригласил меня в совместный украинский проект в городе Виннице. Четыре года я там жил, работал в Kusto Group. (Kusto Group в Украине развивает агрохолдинг, в управлении которого 24 тыс. га земли, собственная техника, элеваторы, вагоны, а также трейдинговая компания для реализации продукции. – F.). Так я попал в Украину. А потом меня пригласили друзья, мы организовали свое предприятие в Житомирской области. Тогда я переехал в Киев. Так что я 12-й год живу в Украине.

F: Как встретили начало войны?

– У меня семья была в Киеве, после начала войны они уехали в Алматы. Мы выехали из Киева 25 февраля, я семью отвез во Львов, потом они уехали через Польшу – теми рейсами, которые организовало посольство Казахстана. Когда жена и дети уехали, мы с моим другом Арманом остались во Львове помогать нашим гражданам эвакуироваться. Через несколько недель я вернулся, и мы стали запускать простаивающее производство. В Киеве у меня остался дом...

F: Какого рода бизнес у вас в Украине?

– Сейчас работаю в Житомирской области, это северо-запад Украины. Я генеральный директор компании, которая занимается хранением и переработкой зерна. В свое время я окончил технологический университет в Алматы по этой специальности. У нас два элеватора и мельница, оказываем услуги по приемке, сушке, хранению зерна, производим пшеничную и ржаную муку. Предприятия расположены в городах Бердичеве и Андрушёвке. Всё бросить и убежать как бы мог – я гражданин Казахстана, но посчитал, что это неправильно.

F: Как изменилось сельское хозяйство в Украине после начала войны?

– Если до войны Украина получала более ста миллионов тонн зерновых и масличных, то за прошлый сезон получили 65 миллионов, то есть на 35% меньше – в основном из-за снижения на востоке и юге, где идут активные боевые действия. Соответственно, переработка, производство муки, масла, услуги, трейдинг и т. д. так же просели. До войны Украина продавала почти половину урожая — 50 млн тонн, 90% продукции шло на экспорт через одесские и николаевские порты, сейчас эти каналы действуют с перебоями. Для украинского зерна открываются рынки Европы, но инфраструктура для поставок не налажена, однако, рост есть: раньше в Европу шло полмиллиона тонн сельхозпродукции по железной дороге и автомобилями в месяц, сейчас увеличили до 2,5 миллиона тонн.

F: А ваше предприятие работает на экспорт или внутренний рынок?

– 90% – это внутренний рынок. Больше половины выручки дают элеваторы, процентов 20 –  переработка зерна, продажа муки и процентов 15 – это трейдинг: покупали у фермеров, продавали на элеваторах — в основном мировым трейдерам: Glencor, Cargill, Bunge, Louis Dreyfus…Сейчас все объемы упали на 30–40%.

F: Почему относительно благополучные области вроде Житомирской тоже не смогли собрать прежний урожай?

– Во-первых, с началом войны возник дефицит дизельного топлива. Во-вторых, сильно поднялись в цене удобрения и средства защиты растений (СЗР). В-третьих, многие упустили сроки посева, внесения удобрений и СЗР или вообще не внесли из-за нехватки средств, рабочей силы и ГСМ. В итоге если до войны получали кукурузы 10–12 тонн с гектара, то в прошлом году собрали 6–7 тонн. Пшеницы получали 5–6 тонн, теперь – 3–4 тонны. Многие мелкие фермеры не смогли продать зерно выше себестоимости и разорились.

Мы на двух элеваторах принимали около ста тысяч тонн, а в этом году, может, примем 50 тысяч. Но не важно, какой урожай фермеры получат, мы будем его покупать, хранить, перерабатывать. Задумываемся и о растениеводстве –  хотим взять несколько тысяч гектаров в обработку. Урожайность здесь и так в пять раз больше, чем в Казахстане, плюс мы хотим запустить пилотный проект – внедрить технологию no-till (беспахотная обработка почвы). Еще когда я работал в Костанайской области, был знаком с Валентином Двуреченским (ученый-агроном, министр сельского хозяйства РК в 1990-х. – F.). Для Украины эта влагосберегающая технология тоже подходит, хотя осадков здесь, конечно, гораздо больше, чем в Казахстане: в среднем 800 против 200 миллиметров в год.

F: Высокая урожайность – дело только в климате и почве?

– Не думаю. В Казахстане фермеры только и смотрят на государство — ждут субсидии, удешевленное дизтопливо, семена. Это всё сопровождается какими-то коррупционными схемами, создается неконкурентная среда. Считаю, надо всем упростить и снизить налоги, убрать все субсидии и поставить всех в равные условия.

Судите сами. Когда я 20 лет назад работал в Казахстане, в стране получали 15–20 млн зерновых и масличных, и сейчас, через 20 лет, получают столько же. Хотя сколько денег было вложено в сельское хозяйство! Если посчитать, сколько хозяйства получают субсидий и сколько платят налогов — получится разница раз в десять.

В Украине в 2011 году, когда мы приехали, получали 35 млн тонн и за 12 лет довели до более 100 млн тонн. Здесь нет субсидирования, дешевого дизтоплива, все работают в одинаковых рыночных условиях, поэтому выживают сильные и предприимчивые. Да, осадков больше, почва – чернозем, но самое главное – государство не вмешивается в бизнес. Никто не ждет от государства ничего, все на основе свободной рыночной экономики. Думаю, это очень важно.

Открытие юрты несокрушимости во Львове
Открытие «юрты несокрушимости» во Львове
ФОТО: loda.gov.ua

F: В том посте, где вы говорите о Киеве как о доме, вы рассказываете о «юртах несокрушимости»: «Было несколько встреч, и, естественно, заехал в парк имени Шевченко. Там установили «юрту несокрушимости». Откуда взялась идея этих юрт, кто участвует в проекте, за чей счет устанавливаются юрты? Как их воспринимают украинцы?

– Есть такая межпарламентская группа, ее председатель – Сергей Нагорняк, депутат Верховной рады. Это его идея. Осенью, когда начались бомбежки электросетей, энергоинфраструктуры городов, в Украине открыли больше четырех тысяч «пунктов несокрушимости» – это места, где тепло, есть электричество, интернет. И Сергей предложил эту идею Даулету Нуржанову, который курирует проекты Kusto Group в Украине. Даулет спонсировал проект, привезли шесть юрт – столько вмещается в одну машину. Установили все юрты.

Плюс еще наши предприниматели из Казахстана купили и привезли еще три юрты, их тоже будут устанавливать.

F: А кто дает средства на работу юрты?

– Казахская диаспора в Украине. Один из наших, Марат Дарменов, знает, как юрты собирать, быстро может это организовать. Диаспора помогает устанавливать юрты, готовить угощение – плов, баурсаки. Организовали дежурство, там с утра до вечера находятся наши люди.

Считаю, очень хорошо, что люди туда приходят не только согреться и зарядить гаджеты, но и знакомятся с нашей культурой, внутри есть уголок с казахским убранством. Ребята, которые там дежурят, знают казахскую историю, могут рассказать про кочевой быт. В юрту, можно сказать, заходят как в музей.

F: Хватает посетителей?

– В юртах всегда много народа. Вы же знаете, между Казахстаном и Украиной очень тесные связи, несколько волн переселенцев из Украины жили в Казахстане, строили горные комбинаты, поднимали целину. Местные жители, когда приходят в юрту, рассказывают: мой дед жил в Казахстане, моя бабушка на целине работала, им тоже это очень интересно. Здорово, что мы через эти юрты можем показать и свою культуру, и свою поддержку – помните, какую реакцию вызвала первая юрта? Украинские друзья говорили, что поставки Himars не поднимали такого шума, как когда казахи юрту поставили (смеется). Хороший пиар для страны получился, хотя государство к этому никакого отношения не имеет.

Алтынбек Мустапаев и Николай Акижанов - ответственный за юрты несокрушимости в Буче
Алтынбек Мустапаев и Николай Акижанов – ответственные за «юрты несокрушимости» в Буче
ФОТО: личный архив

F: В каких еще благотворительных проектах участвуете?

– Мы и до войны выделяли деньги подшефным детским садам, спортшколе, детдому, а с началом войны помогали казахстанским гражданам выехать из Украины, потом начали помогать администрациям городов Бердичева и Андрушёвки. Представители казахской диаспоры выезжали в  Бучу, Ирпень, Гостомель, там готовили и раздавали плов, баурсаки. Я участвую в благотворительных марафонах, средства от которых тоже идут на поддержку украинцев. Когда провожал маму с сестрой в малый хадж в Мекку, попросил их прочитать молитву за Украину...

F: Некоторые комментаторы в соцсетях высказывали сомнения в качестве юрт. Например, известный журналист Адиль Джалилов запостил видео со щелями в юрте и написал: «"Юрта несокрушимости", вид изнутри. Лучше бы Казахстан нормально голосовал в ООН».

– Во-первых, я не слышал, чтобы были какие-то серьезные проблемы с юртами. Во-вторых, наверное, не все знают, какой должна быть качественная юрта, поэтому я не очень согласен с тем, что юрты некачественные. Что же касается голосования, думаю, что многие, в том числе наш президент, понимают, что мы связаны с Россией разными обязательствами, входим в Евразийский союз, в СНГ. Для нас, казахского бизнеса, который работает в Украине, конечно, это очень чувствительно – все официальные заявления отражаются на нас.

Юрта в Одессе
Юрта в Одессе
ФОТО: Telegram@odesacityofficial

F: Как вы думаете, почему украинский народ оказался таким сплоченным?

– Здесь, конечно, своих проблем хватает, но они выбрали своего президента (для нас, конечно, шок – выбрать шоумена президентом) и поддерживают его. Здесь работают базовые принципы демократии (честные выборы, сменяемость власти, свободные СМИ) и рыночная экономика. Волонтерство, гражданское общество, бизнес сплотились, есть доверие между властью и народом.

F: Какие у вас планы на ближайшее время?

– Будем делать свою работу. Будем помогать. А на Наурыз устроим праздник в наших юртах.

: Если вы обнаружили ошибку или опечатку, выделите фрагмент текста с ошибкой и нажмите CTRL+Enter
413871 просмотров
Поделиться этой публикацией в соцсетях:
Об авторе:

Орфографическая ошибка в тексте:

Отмена Отправить