Нурлан Смагулов: Мне нужно зарабатывать на музей

395514

Музей современного искусства в Алматы обойдется бизнесмену в $100 млн. Город сможет принимать выставки любых мировых шедевров

Нурлан Смагулов внутри работы Ричарда Серра «Перекресток»
Нурлан Смагулов внутри работы Ричарда Серра «Перекресток»

В Алматы продолжается строительство одного из самых грандиозных проектов главы Astana Group, владельца казахстанских ТРЦ MEGA Нурлана Смагулова – музея современного искусства Almaty Museum of Arts. Первый кирпич был заложен летом 2022 года, и на сегодня готовность здания – 60%, ожидаемый срок открытия – осень 2024-го. Проект инициирован и полностью финансируется самим бизнесменом.

«Этот музей даст толчок развитию города и нашего самосознания. Музей будет отвечать всем стандартам любых мировых галерей. (…) И вы увидите, сколько гостей поедут, чтобы только посмотреть у нас работы самых знаменитых авторов. (…) Нужно прикладывать все усилия, чтобы после себя оставить какие-то великие вещи. Торговые центры, автоцентры и даже заводы, которые я строил, – это всё бренно, а мы, видите, даже фасад для музея сейчас подбираем такой, чтобы он стоял сотни лет. Уже никого из нас не будет, а музей будет стоять», – рассказал предприниматель в ходе медиатура по строительной площадке в понедельник, 25 сентября.

По словам бизнесмена, общий бюджет проекта равен примерно $100 млн, включая стоимость приобретенных выставочных экспонатов. Больше трети этой суммы (40%) – затраты на строительство здания, квадратный метр которого оценен более чем в $3 тыс. Делить расходы с инвесторами основатель музея не планирует, хотя интерес к большому арт-проекту казахстанские предприниматели, как признался Смагулов, проявляют активный.

«Вы знаете, крупные бизнесмены зачастую не очень «френдли» по бизнесу. У каждого – своя крепость, и успехам друг друга радуются не так активно. Но именно в этом моменте, по музею, мне позвонили столько людей из списка Forbes: «Нурлан, мы тоже хотим поучаствовать». Я им говорю: «Если я вас сейчас приглашу, мы будем сидеть и спорить, какие работы покупать, какой камень брать. Так что пока мы никаких донаторов и пожертвований не берем. Потом уже желающие бизнесмены могут дарить нам предметы искусства либо спонсировать выставки мирового уровня», – отметил спикер.

Стройка XXI века

Музей расположен в верхней части города и будет соседствовать с Almaty Theatre и «финансовым кварталом» мегаполиса. Почти два гектара престижного участка на пересечении проспектов аль-Фараби и Назарбаева под строительство музея акимат передал безвозмездно на полвека. Кроме того, со стороны местной власти сняты требования по НДС на ввозимые предметы искусства. С годами, как заверил Нурлан Смагулов, Almaty Museum of Arts отойдет в собственность города. По прогнозам, новый музей будут посещать до ста тысяч человек ежегодно.

Проектирование здания и ландшафта вверено знаменитому британскому архитектурному бюро Chapman Taylor и международной консалтинговой компании по музейному планированию Lord Cultural Resources. Последняя, к слову, работала над проектами Музея современного искусства в Сан-Франциско, Музея Гуггенхайма в Бильбао, Музея исламского искусства Катара в Дохе, Центра Помпиду и Лувра в Париже.

Концепция алматинского музея, как и материалы, используемые в строительстве, необычны: музей будет состоять из двух пересекающихся зданий L-образной формы. Одна часть здания символизирует город, вторая – горы. Причем их фасады облицуют разными материалами: «городскую» – металлическими пластинами, «горную» – редким юрским известняком, специально закупленным в немецкой Баварии. Интересная особенность этого камня заключается в местами различимых, навеки застывших в нем древних беспозвоночных.

Как рассказал региональный директор Chapman Taylor Крис Ланксбури, благодаря пересекающимся формам образуется внутреннее крытое пространство – «арт-стрит – улица искусств» – новое место встреч алматинцев. Там же планируется открыть французское бистро ресторатора Аскара Байтасова с демократичными ценами и сувенирный магазин.

«С самого начала, рассматривая этот проект, мы учитывали единство трех очень важных элементов: архитектуры, ландшафта и публичного пространства. Ни один из них не может быть рассмотрен по отдельности. Также мы бы хотели создать рядом парковую зону, там у нас будут меняться скульптуры», – рассказал британский архитектор.

В свою очередь Нурлан Смагулов сообщил, что сотрудниками нового музея станут около 120 человек. В их числе приглашенные специалисты из американского МОМА и российских музеев.

«На меня, конечно, будут обижаться местные зодчие, почему не наши местные архитекторы сделали. Но так хочется, чтобы было так же стильно, красиво, как в тех знаменитых музеях, где вы бывали за рубежом», – объяснил бизнесмен.

Сам музей двухэтажный, но поскольку экспонаты современного искусства нередко «страдают гигантоманией», его здание способно разместить арт-объект высотой до 12 метров. И, как сказал Нурлан Смагулов журналистам, ради этого даже пришлось получать специальное разрешение от местных властей, так как для застройки в районе аль-Фараби есть ограничения по высоте зданий.

Площадь всего музея – около 9 тыс. кв. м, отданных под экспозиционные помещения, фондохранилище (на 5 тыс. предметов искусства) и публичные пространства, в числе которых, к слову, зал-трансформер, идея которого подсмотрена у мировых музеев. Такой зал способен превращаться в кинотеатр, фуршетную зону, камерный концертный зал или театральную площадку. Предусмотрен медиазал для видеоарта. Дополнительно при музее будут работать мастерские для юных художников, отдельное внимание уделят инклюзивным программам. Еще одно помещение займут опытные реставраторы.

Что касается выставочных площадей, то нижний этаж строится для временных экспозиций, инсталлируемых два раза в год – и только. А второй этаж – зона постоянных выставок, сменяемых раз в два года. Британский архитектор подчеркнул: вся инфраструктура спроектирована так, чтобы показывать здесь любые произведения: от самых хрупких до монументальных иммерсионных цифровых инсталляций. При этом авторы проекта гарантируют соблюдение самых строгих музейных стандартов по температуре, влажности и освещению. Всё это позволит привозить в Алматы любые шедевры, отмечают специалисты.

Ключевые экспонаты

Для музея уже собран большой выставочный фонд. Это прежде всего частная коллекция Нурлана Смагулова, которую он собирал последние 30 лет. В ней более тысячи предметов искусства, и на 90% она состоит из работ казахстанских авторов. Также специально для нового музея закуплены мировые шедевры современного искусства.

Ричард Серра, «Перекресток», 2011 (Artists Rights Society (ARS), New York)
Ричард Серра, «Перекресток», 2011 (Artists Rights Society (ARS), New York)
Фото: © Lorenz Kienzle

В их числе – будущий главный постоянный экспонат: гигантский «Перекресток» американского мэтра Ричарда Серры. Под стальной лабиринт длиной 25 метров (!) и стеной высотой четыре метра отведут отдельный зал. Для того чтобы встроить эту монументальную конструкцию, архитекторам даже пришлось перекраивать проект здания. Стоимость приобретения Нурлан Смагулов не раскрыл, но намекнул, что только его доставка по частям из США «будет стоить миллионы».

Еще одно невероятное приобретение – инсталляция немецкого художника Ансельма Кифера. В 2022 году после ее выставки на Венецианской биеннале за экспонат боролись несколько мировых музеев, но инсталляция «Когда эти сочинения сожгут, они наконец дадут немного света» получила в итоге алматинскую прописку.

Триумф мультимедийных технологий и феерию художественных смыслов будущим посетителям музея обещают в «комнате бесконечности» – «Любовь зовет». Ее создала одна из самых востребованных художниц XX века, уже очень пожилая японка Яеи Кусама. И именно эту «комнату» в начале октября 2023 года будет демонстрировать музей МОМА в Сан-Франциско (Museum of Modern Art – F), одолживший ее у казахского владельца на время, пока строится музей в Алматы.

Отдельные залы на этаже постоянных экспозиций посвятят казахстанским авторам. В частности, значимой фигуре в искусстве Центральной Азии, казахстанскому художнику актуального искусства Рустаму Хальфину. Кроме того, будут выставлены работы Саодат Исмаиловой, Ербосына Мельдибекова и других деятелей.

«Мы будем покупать и работы наших молодых художников. Я очень хорошо знаю наше художественное сообщество, там есть мои близкие друзья. Они ждут открытия музея, они хотят вдохновляться. Это не так, что мы всё будем возить из-за рубежа. Это будет отправной точкой, взрывной волной, чтобы местные художники начали работать, чтобы они увидели с близкого расстояния эти предметы искусства. В этом смысл нашего музея», – сказал Нурлан Смагулов.

Значимые коллаборации уже заключены с именитой художницей польского происхождения Алисией Кваде и испанским скульптором Жауме Пленса. У входной группы в музей разместятся созданные этими творцами скульптуры: шары по мотивам загадочной казахстанской Долины шаров и огромная голова молодой казахской девушки.

«Для любого мегаполиса иметь скульптуры Пленса – хороший тон. Вокруг установим много посадочных мест, пешеходные зоны, фонтаны. Алматинцы будут гордиться», – уверен предприниматель Смагулов.

«Есть ли ко мне еще вопросы? – шутливо обратился спикер к журналистам. – Потому что мне надо идти зарабатывать деньги на этот музей!»

Интервью с куратором

Подробнее о том, как будет реализован проект Almaty Museum of Arts и какое значение он имеет для страны, корреспонденту Forbes.kz рассказала директор по музейной деятельности нового арт-пространства Меруерт Калиева.

Меруерт Калиева (слева), Виктория Кучма (справа)
Меруерт Калиева (слева), Виктория Кучма (справа)

F: Проект музея презентовали еще в 2021 году при прежнем акиме. Какие изменения за эти пару лет в него внесли, от чего и почему отказались?

– Во-первых, мы по-прежнему хотим создать рядом с музеем парк скульптур, где тоже были бы инсталляции, перформанс – каждый год от разных художников. Но на данный момент у нас нет территории для реализации идеи, а это полгектара земли. Надеемся, что акимат пойдет навстречу. После январских событий мы решили отказаться от ресторана высокой кухни, так как стало ясно, что общество и так сильно поляризовано – мы остановились на демократическом кафе для всех. И, к слову, существенно усилили безопасность здания. Также отказались от библиотеки в пользу расширения мест хранения до 1200 кв. м. А библиотеки и так сейчас появляются в других городских пространствах. Не будет резиденций для размещения художников. То есть мы посмотрели на то, что для нас будет приоритетом. Ну и важно отметить, что нам с архитекторами пришлось сильно поменять здание после покупки скульптуры Ричарда Серры, которая весит 150 тонн.

F: Как вы будете взаимодействовать с казахстанскими художниками и поддерживать их?

– С такими выставочными пространствами в Алматы сильно поменяется горизонт того, что возможно делать и выставлять. То есть у многих художников есть идеи объектов монументального искусства, видеоарта и так далее, которые сейчас негде выставить. Эти идеи существуют как эскизы, и они не реализованы. Мы поможем выйти за рамки, которые сковывали их авторов.

F: Но ведь ваши выставки будут меняться довольно редко?

– Выставки во временной экспозиции прописаны действительно раз в полгода. Но, думаю, в перспективе пяти лет, может быть, у нас будет четыре выставки в год. Кроме того, мы всё-таки предусмотрели один небольшой зал в 200 квадратных метров на первом этаже, который будет посвящен творчеству какого-то конкретного художника, и пока у зала нет конкретной программы. Мы используем это пространство как project space с возможностью экспериментировать, у этого зала будет более динамичная программа. Важно понимать, что всё в музее будет меняться: передвигаться, будут строиться новые стены, пространства будут интегрироваться – всё под нужды музея, поэтому одно из главных требований, которое у нас было к архитекторам, – это гибкость пространства.

F: Как искусствовед, как вы оцениваете уровень развития современного искусства в Казахстане и потребность в таком музее?

– Он должен был появиться уже давно. У нас достаточно развитая художественная сцена, казахстанцы выставляются на разных биеннале. Но отсутствие институтов в Казахстане всегда всех удивляло. Я, например, после того как получила искусствоведческое образование за рубежом, работала в аукционном доме в Лондоне, приехала сюда, чтобы заниматься отечественным искусством, и очень удивилась, что наши сильные художники выставляются в Нью-Йорке, Милане и так далее, но вы не видите здесь современного искусства. Если вы лично не знаете художника – его негде здесь увидеть.

Такой была ситуация, например, в 2015 году. Но потихоньку она выправляется, у нас появился Artbat Fest, новые небольшие галереи, проект «Целинный», школы для художников. Все эти инициативы создали критическую массу, и ярким акцентом в этом процессе теперь будет наш музей – динамичная институция, которая активно займется собирательской деятельностью, чтобы работы попадали не только в частные коллекции, но и были доступны публике.

F: А как будут выстроены ваши взаимоотношения с музеем Кастеева? В чем разница между двумя музеями?

– Мы собираемся тесно с ними работать, сотрудничать. Было бы здорово обмениваться произведениями искусства. Но в целом никакой конкуренции между нами не будет. Это как если бы Лувр конкурировал с Орсе – они разные! У музея Кастеева – казахстанское, советское, российское и немного западное искусство прошлых веков. Мы же сконцентрированы на XXI веке – международное и казахстанское направление. Шестидесятники, соцреализм тоже есть в коллекции Нурлана Эркебулановича (Смагулова – F) – это то, что он любит и всегда собирал, но когда он закладывал музей, то изначально не хотел строить здание для своей коллекции.

Он хотел сделать именно музей современного искусства, которое он не собирал и особо не занимался, но понимал, что делает музей не для себя, а для будущих поколений. И если в Казахстане всё хорошо поставлено с сохранением и изучением искусства XX века, то, например, современное искусство – его никто не собирает, многие проекты исчезают, их никто не архивирует. Плюс в таком музее [через искусство] будут подниматься вопросы, которые обращены именно к нашему поколению.

F: Это правда, что организация пространства и уровень безопасности в музее будут соответствовать любому мировому шедевру?

– Совершенно точно. Специально для этого мы нанимали британскую консалтинговую компанию Buro Happold, которая, например, рассчитывала то, как свет проникает именно в этой точке, потому что есть градации допустимого количества дневного света. Каким должен быть режим влажности и температуры в разных помещениях. Стены, например, у нас состоят из шести слоев, чтобы акустика, температура были стабильны. Пожарная безопасность – отдельная тема. В залах используется мелкокапельная, в хранилище – газовая. Все самые строгие правила проработаны.

F: Кто из иностранных специалистов приглашен на работу в музей?

– У нас в команде в научном отделе по искусству будет около 30 человек, из них пять-шесть экспатов. Наш главный куратор Инга Лейс раньше работала в МОМА в Нью-Йорке, переедет сюда. Ранее она уже исследовала искусство нашего региона. Главным хранителем будет Евгения Смелова, она была хранителем ГЦСИ (Государственный центр современного искусства, РФ – F) – это московская институция, которую сейчас расформировали. Евгения уже присоединилась к нашей команде.

F: Возможна ли окупаемость проекта для Нурлана Смагулова или это скорее репутационный проект, не нацеленный на прибыль?

– Это чистой воды меценатство. Музей никогда не будет зарабатывать и никогда не окупится, и не делается с такой целью. Входной билет будет доступен каждому – на том же уровне, что и в музее Кастеева, 500 тенге. Это просто подарок городу. Но есть идея создать для музея эндаумент-фонд (от англ. endowment — вклад, дар, пожертвование – F), чтобы когда, допустим, финансовая поддержка от его создателя закончится, музей имел бы собственные средства и мог самостоятельно функционировать. То есть музей вкладывает свои деньги в определенные фонды, получает проценты, и это помогает ему дальше существовать. Так работает большинство западных музеев.

Фото автора и из архива пресс-службы

   Если вы обнаружили ошибку или опечатку, выделите фрагмент текста с ошибкой и нажмите CTRL+Enter

Орфографическая ошибка в тексте:

Отмена Отправить