Начало конца: как дубайский саммит неожиданно закончился прорывом

32933

Несмотря на рекордный ввод в строй мощностей ВИЭ, глобальные выбросы СО2, связанные с энергетикой, продолжают расти

Фото: © Depositphotos.com/vjSniper

Две недели с конца ноября и почти до середины декабря 2023-го территория Dubai Expo City в ОАЭ выглядела флешмобом, иллюстрирующим разнообразие человеческой цивилизации – венки полинезиек соседствовали с пиджаками европейцев, коренастые монголы – с инопланетно длинноногими и длиннорукими африканками, белые балахоны арабов – с клетчатыми юбками шотландских зеленых и клетчатыми же арафатками пропалестинских активистов. 28-я Конференция ООН по изменению климата (COP-28) стала самой представительной за все время проведения так называемых конференций сторон – высшего органа переговоров по реализации положений Рамочной конвенции ООН, Киотского протокола и Парижского соглашения. В 1995 году все это начиналось с небольших рабочих сессий ООН, но постепенно выросло в крупнейший ежегодный форум: на дубайском в качестве делегатов, организаторов, экспертов и прессы было зарегистрировано почти 100 тыс. человек из 197 стран. Торжества в честь начала форума вместе с президентом ОАЭ Мухаммадом ибн Заидом открывал король Великобритании Чарльз III, а трехминутные выступления лидеров государств заняли почти полный рабочий день.

Но, несмотря на растущее влияние климатической повестки и реальный прогресс в области альтернативной энергетики, цели Парижского соглашения 2015 года – добиться ограничения повышения глобальной температуры не более чем на 2°C к 2100 году – кажутся все менее достижимыми последние два года, когда военные конфликты вынудили страны жертвовать устойчивым развитием в пользу энергетической безопасности. «После варварского вторжения Путина в Украину энергетическая безопасность для нас важнее, чем когда бы то ни было. Мы укрепим ее собственными силами благодаря проектам в Северном море, чтобы тираны вроде Путина больше никогда не могли шантажировать нас и превращать поставки энергоресурсов в оружие», – заявил летом 2023-го тогда министр энергетической безопасности, а ныне министр обороны Великобритании Грант Шэппс, а премьер королевства Риши Сунак объявил о новых проектах нефтегазодобычи в Северном море.

В целом в мире, несмотря на рекордный ввод в строй мощностей ВИЭ, глобальные выбросы CO2, связанные с энергетикой, продолжают расти. По данным Enerdata, в 2022 году они выросли на 2,5% по сравнению с 2021-м и более чем удвоили темпы роста по сравнению с 2010–2019 годами, когда росли на 1% в год. Рекордсменом стала Индонезия с +28%, в «лидеры» также попали Индия (+8,8%), Саудовская Аравия (+10%), Мексика (+10%). Великобритания, к слову, двигалась против тренда – уменьшила выбросы на 2,6%. ЕС в целом снизил свой углеродный след на 1,8%, Турция – на 2,7%. В Азии наиболее ответственно вела себя Южная Корея, снизив выбросы на 2,9% за счет увеличения доли атомной энергии. Страны с суммарно наибольшими выбросами парниковых газов – Китай и США – увеличивали свой вклад в глобальное потепление вдвое медленнее среднемирового – на 1 и 1,2% соответственно. Как сказал мне на условиях анонимности один из сотрудников секретариата ООН, если не произойдет какой-нибудь неожиданный прорыв, очень похоже, что температура к концу века увеличится не на 1,5–2 градуса, поставленных целью в Парижском соглашении, а на 3,8 градуса, что предполагает совсем другой масштаб ущерба и потерь.

Казахстан в 2022 году увеличил количество выбросов СО2 на 3,2% и вошел по году в топ-10 стран с наихудшей динамикой (правда, разделив 10-е место с Чехией), причем объемы выбросов растут три года подряд. У нас предпочитают не придавать этому особого значения, приводя в качестве аргумента то, что доля страны в мировых выбросах парниковых газов – всего 0,56%. При этом, однако, по выбросам на душу населения мы уверенно замыкаем мировой топ-20 с 11,1 тонны на человека, следуя сразу за Россией. По Парижскому соглашению Казахстан взял на себя безусловное обязательство о снижении выбросов СО2 на 15% от уровня 1990 года. Тогда они составляли 236 млн тонн, но в прошлом году мы выбросили 221 млн тонн, то есть более 93% от контрольного уровня. За счет чего страна за оставшиеся шесть лет выполнит обещанное при планируемом удвоении ВВП, никто из опрошенных мною экспертов и правительственных чиновников РК объяснить не смог.

Касым-Жомарт Токаев, выступая на саммите, подчеркнул, что Казахстан стал первой страной региона (видимо, Центрально-Азиатского), ратифицировавшей Парижское соглашение и принявшей Стратегию углеродной нейтральности до 2060 года, и объявил о новой инициативе – присоединении к Глобальному обязательству по сокращению выбросов метана, считающегося наиболее ответственным за высокие темпы потепления. Обязательство предполагает сокращение к 2030 году выбросов метана как минимум на 30% по сравнению с 2020-м. Президент также объявил о реализации первого в регионе Партнерства по справедливому энергетическому переходу (Just Energy Transition Partnership). JETP представляет собой механизм, в рамках которого богатые страны финансируют зависящую от угля развивающуюся страну (кредитами, грантами или инвестициями), чтобы она могла осуществить поэтапный отказ от угля без социально-экономических потрясений.

Линия огня

Ясно, что не все уголки планеты пострадают от климатических изменений одинаково. Самая печальная участь ждет небольшие островные государства, которые, скорее всего, будут затоплены, а их население потребуется куда-то релоцировать. При этом на сохранение национальной и культурной идентичности вряд ли стоит надеяться. Страны Центральной Азии, конечно, не в таком положении, но тоже попадают в наиболее уязвимые регионы по всем моделям и при любой силе потепления. Находясь в центре континента и не имея выхода к Мировому океану, Центральная Азия уже сейчас имеет вдвое большую динамику повышения среднегодовой температуры по сравнению с глобальными показателями. Что касается осадков, то во всех сценариях, даже в тех, где их количество несколько увеличится, произойдет это не в вегетативный сезон, а в холодное время года.

Согласно прогнозам Всемирного банка, смоделированным в отчете Groundswell, в ЦА в результате водных проблем ожидается приток климатических мигрантов в такие, уже густонаселенные регионы, как Ферганская долина, окрестности Ташкента, низменности Таджикистана, а также слабозаселенные северные области Казахстана (Астана, Караганда, Костанай). В Кыргызстане дефицит воды на пастбищах обострится, что вызовет усиление миграции из сельской местности в города. Число климатических мигрантов начнет ощутимо расти с 2030 года – от 1,9 млн до 2,4 млн человек. В Казахстане основным регионом климатического оттока станет Южный Казахстан. По данным Организации экономического сотрудничества и развития (OECD), ущерб от стихийных бедствий в регионе составит 2% ВВП в год. Для Казахстана это, по прогнозам исследователей, $4,2 млрд в год. По прогнозу Всемирной метеорологической организации, процесс изменения климата в ЦА будет усиливаться до 2050 года, и такие климатические катастрофы, как засухи и обмеление рек, станут привычным явлением.

Трудности адаптации

Таким образом, то, что могло случиться, уже случилось, и теперь на первый план выходят вопросы адаптации ко всему этому. Ни одна страна региона не сможет решать их отдельно – слишком сильно мы связаны экологически, климатически и ресурсно. Поэтому в этом году пять стран заключили рамочное соглашение по совместной стратегии адаптации и сформировали рабочую группу. На саммите у нас был общий павильон под эгидой ЦАРЭК (Узбекистан и Таджикистан, правда, организовали дополнительно национальные павильоны).

Фото: © Sean Gallup/Getty Images

Самая главная проблема ЦА – стремительное уменьшение водных ресурсов и опустынивание. В горных районах происходит таяние ледников, в нижних – обмеление рек и озер. За последние 100 лет количество пыльных бурь выросло на 25%. По данным министерства экологии Таджикистана, там к 2023 году южные отроги гор по сравнению с 1960-м потеряли уже 60% площади ледников, а северо-восточные – около 35%. Казахстан за это же время потерял 20% ледников и, так же как Узбекистан, уже сталкивается с нехваткой воды. В Узбекистане на этом фоне объявлено тотальное бетонирование всех каналов. В Казахстане собираются строить несколько новых водохранилищ, но насколько это эффективно и экологично на мелеющих реках – вопрос. По последним расчетам, в 2030 году ожидается снижение объема воды бассейна одной только Сырдарьи на 10–15%, что увеличит дефицит воды в одном только Узбекистане с 3 млрд до 7 млрд кубометров. Как бы то ни было, стратегию адаптации разрабатывать и реализовывать пяти странам придется совместно – это увеличит шансы на получение помощи из Фонда потерь и ущерба, который на COP-28 наконец-то начал наполняться деньгами: общая сумма взносов составила $800 млн, наиболее щедрые – по $100 млн – сделали Германия и ОАЭ. Управлять фондом будет Всемирный банк. ОАЭ также запустили собственный фонд Alterra объемом $30 млрд, призванный облегчить доступ к финансированию странам Глобального юга.

«По мере того как растет давление на страны Центральной Азии с целью перехода от экономики, основанной на ископаемом топливе, к низкоуглеродному пути развития, региональное сотрудничество может помочь ускорить этот переход и повысить амбициозность. Центрально-Азиатский регион обладает высоким потенциалом для производства возобновляемой энергии, как с точки зрения ветра, солнца, так и гидроэнергетики. Узбекистан уже использует 40% своего технически осуществимого гидроэнергетического потенциала, в то время как Казахстан, Кыргызстан и Таджикистан используют только 13, 15 и 5% соответственно», – рассуждает директор ЦАРЭК по Казахстану Нурай Сатимов. По его словам, суммарные выбросы ЦА ничтожны – 1,8% мировых совокупно, но при этом, согласно проведенным расчетам о потребностях в чистых инвестициях в низкоуглеродные технологии только Казахстана, в рамках Стратегии достижения углеродной нейтральности РК до 2060 года потребуется $610 млрд – энергетика страны высокозависима от угля и другого ископаемого топлива. А ущерб от климатических изменений за этот же период (2025–2060 годы) превысит $120 млрд. «Механизм справедливого перехода должен представлять ключевой инструмент для обеспечения того, чтобы переход к климатически нейтральной экономике происходил справедливым образом», – резюмирует Сатимов.

Между тем COP-28, начавшийся бодро и позитивно, к концу зашел в тупик – стороны никак не могли согласовать финальное коммюнике. Развитые страны не устроила формулировка о «справедливом и упорядоченном сокращении спроса и предложения ископаемого топлива». А генсек ОПЕК Хайсам аль-Гайс направил странам-участницам письмо с призывом блокировать текст с отказом от ископаемого топлива. В ответ экс-вице-президент США Эл Гор выступил за замену консенсусного голосования квалифицированным большинством. А вот Китай неожиданно выступил в поддержку постепенной замены ископаемого топлива возобновляемыми источниками энергии. В итоге конференция закончилась почти на сутки позже, не 12 декабря в 11:00, а 13 декабря в 7 утра – переговоры шли всю ночь. Но оно того стоило – ископаемое топливо-таки объявили энергоносителем нон-грата, хоть и без обозначения конкретных сроков. Исполнительный секретарь РКИК ООН Саймон Стилл назвал это «началом конца» эры ископаемого топлива. И произошло это при председательстве страны, достигшей и поддерживающей свое процветание благодаря нефти.

В коммюнике также призывается к утроению мощностей ВИЭ и удвоению глобальных среднегодовых темпов усиления энергоэффективности к 2030 году, ускорению сокращения выбросов от автотранспорта и любых парниковых газов (в том числе метана). Также одобрены ВИЭ, атомная энергетика, производство низкоуглеродного водорода и технологии улавливания, хранения и использования углерода (CCS).

Еще одна сенсация дубайского саммита – Армения сняла свою кандидатуру на проведение COP-29, который должен состояться в ноябре 2024 года, в пользу Баку. Другая кандидатура – Болгария – была ожидаемо заблокирована Россией за помощь Украине.

   Если вы обнаружили ошибку или опечатку, выделите фрагмент текста с ошибкой и нажмите CTRL+Enter

Орфографическая ошибка в тексте:

Отмена Отправить